Тайная ересь Иеронима Босха - Линда Харрис
Рис. 48. Босх. Души в Эдеме (в катаризме «месте отдыха») между воплощениями. Фрагмент центральной части алтаря «Сад земных наслаждений» (ил. 21)
Также невозможно сказать, что один из сражающихся всадников на стеле из Клобука представляет добро, а другой — зло. Мы остановились лишь на одном из многочисленных примеров подобных изображений на боснийских стелах, включающих как поединки всадников, так и пеших воинов с мечами, копьями и стрелами. Кацл полагает, что фигуры воинов — это рыцари, побеждающие силы зла. Такая интерпретация не лишена оснований, однако вызывает ряд вопросов. Катары известны как убежденные пацифисты (по крайней мере, в теории), и вряд ли стали бы воспевать ратные подвиги. Кроме того, очевидно, что идея борьбы с силами зла посредством оружия противоречит символике изображенных на стелах сцен охоты, где стрелки преследуют оленя — метафорический образ души.
Рис. 49. Надгробная стела с изображениями рыцаря, принцессы и дракона. XV в. Коник, Босния и Герцеговина
Местоположение вооруженных людей тоже знаковое. Стрелки и всадники всегда находятся ниже орнамента из виноградных лоз и цветущих веток. Виноградная лоза могла означать и переплетения жизненных судеб, и границу рая третьих небес. Как бы то ни было, воины изображены ниже ее, а значит, их душам не удалось освободиться от искушений плоти. Даже рыцарь, сражающийся со змеевидным драконом на стеле из Коника, показан под орнаментом из виноградных лоз (рис. 49). Рыцарь напоминает святого Георгия, но его трудно назвать Победоносцем. Одна его рука в пасти дракона, вторая — на лошадиной морде, что могло бы означать борьбу с искушениями материального мира или с демонами собственных греховных желаний. Трудно вырваться из колеса реинкарнаций, и большинству душ это не удается.
В «Саду земных наслаждений» Босх создал метафорический образ идущих по кругу животных как символ реинкарнационного цикла не освободившихся от телесных желаний душ. Но не только круг является знаком колеса рождения и смерти, встречается также спираль и лабиринт. Эти сложные символы могут означать как перевоплощение на земле, так и переход в сферу духа.
Рис. 50. Надгробная стела с изображением антропоморфного креста/Древа жизни виноградной лозы. XV в. Радимья, Босния и Герцеговина
Рис. 51. Надгробная стела с изображениями танцоров и виноградной лозы. XV в. Радимья, Босния и Герцеговина
На стелах в форме антропоморфных крестов часто присутствуют огромные закрученные спирали (см. рис. 34 и 50). Их значение связано с древней символикой спирали и лабиринта. Иногда спирали обвиты виноградной лозой, которая, по мнению Соловьева, есть «истинная виноградная лоза», то есть усы Иисуса. Отчасти его мнение справедливо, но значение символа не сводится только к этому. Виноградная лоза, растущая из основания креста, или земной поверхности, поднимается выше поперечной перекладины креста, то есть спираль содержит в себе дуалистический символ, связанный с двумя образами Древа жизни. Одно из них (верхняя часть лозы) — древо Иисуса и духовной жизни, а второе (нижняя часть лозы) — древо Сатаны и духовной смерти.
Упавшие ягоды винограда означают вино Сатаны, или ядра погибших душ, частички света, сброшенные в материю. Такая метафора встречается во многих произведениях Босха, в том числе и в триптихе «Сад земных наслаждений».
Рис. 52. Надгробная стела с изображениями танцоров и летящим змием. XV в. Калиновиц, Босния и Герцеговина
Сюжет народного танца, хоровода очень распространен как на Балканах, так и в других регионах. Его символика связана с цикличностью природы и возрождением на земле или в духовной сфере. На стелах танцоры держатся за руки, двигаясь друг за другом. Важно отметить, что фигуры всегда находятся внизу, под орнаментом из виноградных лоз. Например, на стеле из Радимья мужские и женские фигуры идут в едином хороводе под переплетениями виноградных лоз (рис. 51). Рядом с ними животное: то ли олень, то ли лошадь. Иногда в хороводе участвуют воины, вооруженные мечами и щитами. Танцоры — это души, пойманные в колесо реинкарнаций.
Соловьев считает, что изображение на стелах маленьких движущихся фигур передает похоронный ритуал. Бехали-Мерин полагает, что танцы — это языческий обряд. По мнению Кацла, хоровод был частью катарских религиозных праздников. Возможно, такие танцы исполнялись боснийскими катарами. Однако вряд ли здесь можно говорить о праздниках. Цикличность природы и перевоплощений воспринималась позитивно многими народами, но только не катарами. Для них реинкарнационный цикл означал победу Сатаны. Смысл катарских хороводов становится очевиден, исходя из рисунка на стеле из Калиновица (рис. 52). На каменной плите изображена летающая змея, символ материи, которая глотает женскую фигуру. Такая же печальная участь ожидает и танцоров внизу. Захваченные материей, они станут жертвой Сатаны.
Вопрос выбора
Многие стелы украшены пессимистическими картинами, судя по которым можно подумать, что боснийские катары полагали, что большинство их сторонников останется во власти Сатаны. На самом деле это не обязательно так. Скорее всего, изображения на надгробиях и на македонском саркофаге (рис. 41) представляют возможные варианты посмертных судеб. В своих произведениях Босх изображает души пойманными в ловушку материи, однако, если мы рассмотрим его композиции с точки зрения катаров, то станет очевидно, что художник и этим душам оставляет надежду на спасение. Основная задача художника — показать, что человек после смерти стоит перед выбором дальнейшей судьбы для своей души. Слушатели, прошедшие консоламентум, могут одолеть бесов и подняться в более высокие сферы или уступить искушениям и вернуться на землю. У живых душ даже в состоянии «опьянения» и «сна» остается возможность выбора своей дальнейшей судьбы. Если им удастся пробудиться и осознать себя, то они в конечном счете освободятся от материи и взойдут по колонне славы к духовным сферам. Эта идея метафорически отражена во многих изображениях на стелах посредством тех же символов, что и в картинах Босха.
