Михаил Гершензон - Избранное. Тройственный образ совершенства

Праведность, по мысли Ветхого Завета, – как бы инстинкт, врожденный человеку. Подобно тому как аист под небом знает свои определенные времена, и горлица, и ласточка, и журавль наблюдают время, когда им прилететь, так человеку свойственно знать определения Бога (Иерем. VIII 7). Нормальное бытие человека – верить в существование и во всемогущество Бога, уповать на Бога, а не на земные силы или собственную ловкость, мыслить всякую удачу или напасть явлением не слепой случайности или человеческого произвола, а Божьей воли, что они и есть. И так как верить – естественное состояние души человеческой, сообразное с ее природой, то верующий живет легко и просто, как дерево или птица. Вера твердо руководит его на жизненном пути; он не знает мук нерешительности, не колеблется в важных замыслах, выбирает сразу по верному чутью и непоколебим в своих намерениях. Оттого Исайя говорит: «Путь праведника прям; Ты уравниваешь стезю праведника», «твердого духом Ты хранишь в совершенном мире, ибо на Тебя уповает он» (XXVI 7, 3). Напротив, самоуверенный тщетно ищет прямого пути, нетвердо решает и меняет свои решения, пробует и отступает и беспрестанно старается поправить, «заповедь на заповедь, правило на правило, тут немного и там немного, так что они пойдут и упадут навзничь и разобьются и попадут в сеть и будут уловлены» (Исайя XXVI–II 13), или, как говорит Второисаия: «Мудрость твоя и знание твое – они сбили тебя с пути, ибо ты говорила в сердце твоем: «Я, и никто кроме меня» (XLVII 10).

Инстинкт веры врожден человеку, – но в такой же мере ему присущ, как мы знаем, противоположный инстинкт – личного самоопределения: та свобода выбора, решений и поступков, которая начиная с Адама непрестанно влечет его к богоотступничеству. Теперь перед нами открывается последняя глубина библейского учения. По мысли Ветхого Завета, Бог лично, как бы жизнью своею, заинтересован в том, чтобы человеческий род вполне и безвозвратно покорился Ему. И такова непреложная воля Бога, другими словами – таков предустановленный мировой закон: двоевластие двух начал в душе человеческой должно прекратиться, личность, как самочинная воля, должна угаснуть и стать лишь приемником и исполнителем Божьих велений. Это не значит, что человек должен уподобиться неодушевленному орудию: Бог сам вложил в него свободную волю, – только свободный он и ценен для Бога. Подобно тому как хозяин приобретает плуги и бороны и волов, заступы, топоры и телеги, коней и коров, но над всеми ими ставит работника, который ими пахал бы землю, рубил лес и справлял хозяйство, так Бог поставил человека над всеми своими созданиями разумным свершителем своих предначертаний. По самой задаче Богу нужны в человеке напряженная воля, личный почин, гибкая приспособляемость – но только в пределах исполнения. Таким и должен стать человек – не самозванным хозяином, ставящим себе цели, но и не механическим орудием, а усердным и умелым исполнителем. Именно в этом смысле Второисаия{162} называет праведника «рабом Божьим» – ebed, что в точном переводе обозначает «работающий на Бога».

XV

Итак, судьба всего мироздания совершается в душе человека; оттого за людской грех гибнет в потопе вся тварь и каждый раз за ослушание Израиля терпят земля, звери и злаки. Но путь человечества, а вместе и путь всего мироздания предначертан: человек неотвратимо идет от начального своеволия к самоотречению. Бог сильной рукой влечет его вперед; человек упирается на каждом шагу, хитрит и пятится, – Бог бьет его нещадно, как тот, кто ведет за веревку и подгоняет бичом упрямого быка. История человечества есть в подлинном смысле педагогика. Космос, всецело определяемый в своей судьбе состоянием души человеческой, сам же, как создал ее для себя, так и воспитывает ее в должном направлении чрез общее обоим, чрез вещество, то есть чрез тело, уча человека должному своим одобрительным «да», телесным благополучием и своим гневным «нет» – болезнью, голодом, нашествием врагов. Эта идея всемирно-исторического обучения души с удивительной последовательностью проведена чрез Ветхий Завет. Библейская история Израиля есть один грандиозный миф, повествующий в образах о том, как Бог указаниями наставлял Израиль на правый путь, увещеваниями и угрозами – чрез пророков – остерегал его от своеволия, как награждал в редких случаях послушания, а главное – как страшно казнил за беспрестанное отступничество.

Сперва учил любовно, наглядным способом: вся история исхода – ряд наглядных уроков. От Моисея у Него нет тайны, и он открывает Моисею свой план: я ожесточу сердце Фараона, так что он не согласится отпустить вас, и затем явлю над ним великие знамения, которые сломят его упорство, – а сделаю я так для того, чтобы Израиль, видя эти чудеса, уверовал в Меня, «чтобы ты рассказывал сыну твоему и сыну сына твоего о том, что Я сделал в Египте, и о знамениях Моих, которые я показал в нем, и чтобы вы их знали, что Я – Господь» (Исх. X 1–2); и вторично, и в третий и в четвертый раз ожесточает сердце Фараона – все с тою же целью, говоря Моисею: «Не послушал вас Фараон, чтобы умножились знамения Мои и чудеса Мои в земле Египетской» (Исх. XI 9). Так Он педагогически «являл славу свою на Фараоне» (XIV 4, 17–18), и на первую минуту его расчет оправдался: «И увидели Израильтяне руку великую, которую явил Господь над Египтянами, и убоялся народ Господа и поверил Господу и Моисею, рабу Его» (XIV 31). Потом сорок лет ведет евреев по пустыне, непрерывно наставляя чудесами, и время от времени искушает – верят ли: дает им манну с условием запасать ее только на день, «чтобы Мне испытать его, будет ли он поступать по закону Моему, или нет» (Исх. XVI 4), как позже оставляет в Ханаане небольшое число язычников, «чтобы искушать ими Израиля: станут ли они держаться пути Господня и ходить по нему» (Суд. II 21–22, III 4). По тому же педагогическому плану вступление Израиля в обетованную землю должно сопровождаться чудесами, о чем Бог предупреждает своего доверенного, Моисея: «Вот, Я заключаю завет: пред всем народом твоим соделаю чудеса, каких не было по всей земле и ни у каких народов; и увидит весь народ, среди которого ты находишься, дело Господа», – именно Он даст Израилю победу над семью народами, из которых каждый многочисленнее и сильнее его (Исх. XXXIV 10–11, Второз. VII 1). Потом, уже при Иисусе Навине, Он продолжает творить чудеса над Израилем – переводит его посуху чрез Иордан и пр., все для того, «чтобы вы боялись Господа Бога вашего во все дни» (Иис. Нав. IV 24). И наконец, глубоко продуманный миф об исходе заключается общим выводом: «Спроси у времен прежних, бывших прежде тебя, с того дня, в который сотворил Бог человека на земле, и от края до края неба: бывало ли что-нибудь такое, как сие великое дело, или слыхано ли подобное сему?» – знай же, что все это Бог сделал для того, «чтобы научить тебя», «чтобы ты знал, что только Господь есть Бог, и нет еще кроме Его» (Второз. IV 32–36), «помни же весь путь, которым вел тебя Господь Бог твой по пустыне, вот уже сорок лет, чтобы смирить тебя, чтобы испытать тебя и узнать, что в сердце твоем, будешь ли хранить заповеди Его или нет. Он смирял тебя, томил тебя голодом и питал тебя манною, которой не знал ты и не знали отцы твои, дабы показать тебе, что не одним хлебом живет человек, но всяким словом, исходящим из уст Господа, живет человек. И знай в сердце твоем, что Господь Бог твой учит тебя, как человек учит сына своего. Итак, храни заповеди Господа Бога твоего, ходя путями Его и боясь Его» (Второз. VIII 2–6).

Так Бог с самого начала всей своей силою и всем помыслом влагается в учебное дело. Но и весь дальнейший рассказ Ветхого Завета продолжает тот же педагогический миф о воспитании Богом Израиля, где все превратности народной судьбы представлены как ряд уроков, наград и наказаний, которыми Бог-учитель ведет ученика; и пророки неизменно стараются внедрить в умы своих слушателей именно такое понимание истории.

В этом грандиозно-последовательном повествовании ярко очерчены два лица, чертами не стираемыми и красками не тускнеющими в веках, – два страдальца, изнемогающих в роковой борьбе: огненно-страстный, необузданно гневный, нетерпеливый великан-учитель, обреченный во что бы то ни стало научить ученика сложному и трудному искусству, и крошечный ученик, упрямый и лукавый, равно обреченный научиться тому искусству, но ненавидящий и его, и учителя, и самую выучку. Этим учеником в Ветхом Завете представлен Израиль; и если Второисаия в гениальном прозрении постиг судьбу своего народа как всемирно-историческую миссию, то эта мысль (как и все мышление пророков) была лишь последовательным выводом из той философии истории, которая сложилась в еврействе задолго до него: Израиль – ученик Бога, но в школе много учеников; Бог избрал между ними Израиля, чтобы, научая его, учить его примером всех остальных, так что кары, которыми Бог учит Израиля, суть искупительные кары за все человечество, и некогда народы поймут это и скажут об Израиле: «Он взял на себя наши немощи и понес наши болезни, а мы думали, что он был поражаем, наказуем и уничижен Богом… Все мы блуждали, как овцы, совратились каждый на свою дорогу, – и Господь возложил на него грехи всех нас» (Исайя LIII 4–6).