Сергей Арутюнов - Зачем идти в ЗАГС, если браки заключаются на небесах, или Гражданский брак: «за» и «против»

Суфражисток скоро нарекли «синими чулками», обозначая тем самым невиданный прежде тип женщины — работающей и зарабатывающей на содержание самой себя профессионалки.

И хотя «синие чулки» «пишбарышень» (советский термин 1920-х годов) тогда выступали синонимом декларируемой суфражистками сугубой функциональности своих судеб, хоть режьте — мне такой изыск кажется особым разрядом жгучей привлекательности.

…Как только прошли в Европе и США первые «бабьи бунты», стали стремительно меняться и институт брака, и сам вид семьи.

Правоведы, не сговариваясь, едины в одном: европейской и американской женщине около 100 лет назад вернули право на личность. Фамилию мужа можно было отныне не брать.

В результате уравнивания мужчин и женщин в правах (что важно — избирательных, а потом уж и всех остальных) на социальном театре военных действий появилась новая, хорошо вооруженная армия, воюющая лишь на своей стороне и не вступающая ни с кем в долгосрочные альянсы.

Печально, что радикальные поборницы женских свобод отнюдь не ограничились собственно «уравниванием» прав, а потянули, конечно же, одеяло в свою сторону с невиданной прежде агрессией.

Отвязные феминистки уже начертали на своих знаменах главное и основное слово, за которым потащилось движение. Слово это — «месть». Кому и чему? Мужской власти, патриархату, всему, что мешает женскому развитию и самореализации.

Прежде всего, постарались отомстить детям. «Если ребенок мешает тебе сознавать себя личностью, не рожай. Если уже родила, сдай в детский дом и не парься».

При таком отношении стоит ли говорить о том, как следует, согласно феминистским представлениям, относиться к мужчине? Уже ясно. Мужчин следует держать в ежовых рукавицах, при необходимости использовать в качестве оплодотворителей, но всемерно лишать любых прав, памятуя о том, скольких прав они, мужчины, лишили наших (не общих, а именно НАШИХ) мам, бабушек и прабабушек, считая от Адама с Евой.

МАТЬ ФЕМИНИЗМА

9 января 1908 года в Париже, в очень религиозной и консервативной семье, родилась прародительница мирового феминизма Симона де Бовуар.

Идеи о равенстве полов появились у Симоны именно в противовес католическим строгостям детства.

Позже Симона будет вспоминать об этом в своей книге «Воспоминания благовоспитанной девицы» (1958).

Еще девочкой она решила, что не будет подчиняться ничьим правилам, кроме собственных. Ее душа стремилась к революции, независимости от мужчины, поиску себя.

Симона окончила школу в 1925 году, после изучала математику в католическом институте, литературу и язык в институте Сен-Мари. Через год получила диплом Парижского университета по общей математике, литературе и латинскому языку. В 1927 году — диплом по философии.

Учась на факультете искусств, она встретилась с Жан-Полем Сартром, основоположником экзистенциализма.

Тогда молодые люди еще не знали, что им предстоит провести вместе жизнь. Они были просто студентами, входили в круг молодых философов и готовились сдать экзамен на первую ученую степень.

Симона была самой младшей студенткой, да еще и единственной девушкой на курсе. Несмотря на это, она старательно готовилась к конкурсу по философии — экзамену, по результатам которого составляется общефранцузский рейтинг студентов. Она заняла второе место, а первое взял Сартр. При этом председатель комиссии пояснил: «Сартр обладает выдающимися интеллектуальными способностями, прирожденный философ же — Симона де Бовуар».

Симона и Жан-Поль дни напролет проводили вместе. Их вкусы и взгляды настолько совпадали, что казалось, что дело идет к свадьбе, однако молодые философы остались верны своим идеям и героически отвергли общепринятый обряд. Их обоих не устраивал традиционный брак, поэтому Сартр и Бовуар договорились просто жить вместе, сохраняя друг другу интеллектуальную верность, но не осуждая связей на стороне.

Сартр пишет книгу «Бытие и ничто» (1943), которая вдохновляет Симону на собственное исследование. В 1949 году выходит ее книга «Второй пол», в которой рассматривается личность женщины с точки зрения современной философии. Книга вызвала фурор, тиражи просто сметали с полок: Симона де Бовуар, полагаясь на собственные исследования в психоанализе, биологии и философии, убедительно доказала, что тысячелетиями женщина была «добычей и имуществом» мужчины. Она оперировала понятиями «женская судьба» и «природное назначение пола». При этом писательница считала, что женский удел несправедлив, а в жизни женщины нет свободы, самореализации и независимости.

Симона по праву стала иконой феминизма: она ненавидела брак как общественный институт, никогда не хотела иметь собственных детей — их ей заменяли книги. Их семейная жизнь с Сартром со стороны казалась абсурдной и неправильной, но они спокойно переносили все нападки. Их фактический брак был необычным: они жили в разных домах, встречаясь, чтобы пообедать вместе, отдохнуть и встретиться с друзьями. Но путешествовали они только вместе.

Их идолы были — свобода выбора, воли, самоосуществления личности и ее подлинного существования. Мир обычных человеческих страстей казался философам мещанским, бессмысленным, скучным и неприятным. Их союз был построен на уважении, доверии, общих интересах и похожих вкусах.

Если у кого-то из них появлялось увлечение на стороне, об этом всегда сообщалось другому. Иногда они подолгу не виделись, но все равно встретили старость вместе.

На кладбище они покоятся вместе, как муж и жена. Симона де Бовуар умерла в Париже 14 апреля 1986 года, она похоронена рядом с Сартром на кладбище Монпарнас.

Десять цитат из произведений величайшей феминистки мира заботливо собраны журналисткой «Вечерней Москвы» Елизаветой Окладниковой:

1. Худшее проклятие, тяготеющее над женщиной, — это ее неучастие в военных походах; человек возвышается над животным не тем, что дает жизнь, а тем, что рискует жизнью; поэтому человечество отдает предпочтение не рождающему полу, а полу убивающему («Второй пол», 1949).

2. Раз люди кончают самоубийством, значит, существует нечто, что хуже, чем смерть. Поэтому-то и пробирает до костей, когда читаешь о самоубийстве: страшен не тощий труп, болтающийся на оконной решетке, а то, что происходило в сердце за мгновение до этого. («Прелестные картинки», 1966).

3. В своих книгах Гита охотно провозглашала более низкий уровень своего пола; она отрешалась от него, мнилось ей, мужественностью своего таланта и даже превосходила мужчин, ибо, наделенная теми же качествами, что и они, обладала, кроме того, особой, очаровательной заслугой быть женщиной. Подобное лукавство раздражало меня («Мандарины», 1954).

4. Современной женщине, женщине свободной, преуспевающей, — на хрен оно сдалось, сердце («Прелестные картинки», 1966).

5. Прежде всего идею обладания никак нельзя воплотить позитивно; на самом деле никто никогда ничего и никого не имел; а потому люди стараются осуществить ее негативно; самый верный способ настоять на том, что некое имущество принадлежит мне, — это помешать другим пользоваться им («Второй пол», 1949).

6. В тот день, когда женщина сможет любить благодаря своей силе, а не слабости, когда она будет любить не для того, чтобы бежать от себя, а для того, чтобы себя найти, не для того, чтобы отречься от себя, а для того, чтобы себя утвердить, — в тот день любовь станет для нее, как и для мужчины, не смертельной опасностью, а источником жизни («Второй пол», 1949).

7. Оказываешься на всю жизнь с кем-то в одной упряжке только потому, что в девятнадцать лет встретила именно его. Существуют ли родственные души где-нибудь, кроме литературы? («Прелестные картинки», 1966).

8. У меня всегда вызывало раздражение, когда в ходе отвлеченной дискуссии кто-нибудь из мужчин говорил мне: «Вы так думаете, потому что вы женщина». Но я знала, единственное, что я могла сказать в свою защиту, это: «Я так думаю, потому что это правда», устраняя тем самым собственную субъективность. И речи не могло быть о том, чтобы ответить: «А вы думаете по-другому, потому что вы мужчина», ибо так уж заведено, что быть мужчиной не значит обладать особой спецификой («Второй пол», 1949).

9. Мужчины оценивают себе подобного в соответствии с тем, что он совершил, объективно руководствуясь принятыми мерками. Но некоторые его свойства, в частности свойства, относящиеся непосредственно к жизни, могут интересовать только женщину; он может быть мужественным, обаятельным, удачливым, нежным, жестоким только по отношению к ней: и если он ценит в себе эти не столь очевидные качества, его потребность в женщине становится абсолютной; благодаря ей он познает чудо увидеть самого себя как Другого — Другого, который в то же время его самое глубокое «Я» («Второй пол», 1949).