Мужские архетипы в зеркале искусства. Рефлексия через вечную классику - Сатеник (Сати) Жоровна Епремян
Нити виссона жители Средиземноморья собирали в прибрежной зоне, в местах скопления двустворчатого моллюска – пинны, в ноге которого расположена железа, вырабатывающая белковый секрет – биссус, что по-английски и означает «виссон». Биссус затвердевает в виде пучка прочных шелковистых нитей длиной около 6 сантиметров, с помощью которых моллюск закрепляется на предметах под водой. Ткань из биссуса настолько тонка, что пару сделанных из нее перчаток можно уложить в скорлупу грецкого ореха.
Корона, которую носил царь Египта, кроме того, что символизировала объединение Верхнего и Нижнего Египта, могла считаться и знаком объединенного сознания. Сознания, которое могло вместить в себя весь объем информации, нужной для выполнения возложенных задач.
Урей, змея на лбу, символизировал интуицию, третий глаз, а также мудрую защиту места своего и народа, вверенного царю богами.
Все царские атрибуты: корона, платок, борода и сложно добываемые нити для одежды, – были призваны подчеркивать значение правителя и то, что его жертва во имя государства с достоинством оценена подданными, которые посвящали свою жизнь созданию великолепных дворцов, украшений и даже максимально тонкому прядению нитей для тканей, касающихся священного тела фараона.
Итак, архетип фараона – это сакральное воплощение, которое не только управляет страной и людьми, но и направляет цивилизацию в пространстве между мирами. Это фигура божественного посредника, отца нации, хранителя микрокосма, в котором порядок противопоставлен хаосу.
Однако, как и полагается, есть и теневые стороны. Отождествление с властью часто приводило к утрате человечности, жестокости, безнаказанности, гордыне и страху потерять контроль.
К противникам, будь они внутриполитическими или внешними, не проявлялось никакого гуманизма и сострадания. Захоронения, дошедшие до нас, нередко демонстрируют следы борьбы за место под солнцем, напоминая о том, что высокий статус всегда был манящим, но в то же время представлял собой ношу, которую способен выдержать далеко не каждый.
Древний царь. Жестокий и непреклонный
Мудрецы не умеют разговаривать с царями: с царями надо говорить или как можно меньше, или как можно слаще.
Поднявшись выше по карте Древнего Мира, мы с вами окажемся на плодородных землях, орошаемых Тигром и Евфратом, территориях, давших миру первую цивилизацию, государство, колесо, школы и многое другое, чем мы беспечно пользуемся, даже не задумываясь о том, какие страсти кипели во времена, когда все это было даровано человечеству.
Каков же архетип правителя, способного стоять во главе в эпоху господства оружия, силы и жестокости?
Стела победы
Нарам-Син Аккада между 2350–2200 до н. э.
Обратимся к стеле, на которой высечен рельеф, повествующий о победе Нарам-Сина над горным племенем луллубеи.
Здесь к образу правителя, в отличие от вышеупомянутых фараонов, добавляется роль воина, а если быть точным, победителя, и это важный момент, характеризующий персонаж управляющего тем или иным образованием на территориях Древнего Востока: достоин ли мужчина трона, определялось его умением воевать, расправляться с врагом. Без лишних эмоций и во благо народа.
Физическая сила, выносливость и холодный расчет становятся основными характеристиками местных правителей, чья задача состояла в том, чтобы управлять военной структурой, призванной постоянно расширяться и обогащаться. Царь шел к вечной славе битвами, захваченными племенами и основанными городами. Рельефы же фиксировали подвиги, подчеркивая природу сильнейшего телом и духом. Любопытной деталью стоит назвать и две звезды в верхней части стелы, символизирующие представителей местного божественного пантеона. Изображены они, как это водится, не просто так, а для вполне ясного посыла: как бы высоко ты ни поднялся над другими людьми, помни, что над тобой есть те, кто безграничен, – боги. Боги, рьяно пресекающие гордыню и тщательно следившие за тем, чтобы ни талант, ни власть, ни другие происки эго не стали смертному причиной возомнить себя всемогущим.
Твои подданные верят в тебя, ты веришь в богов.
Такова участь того, кто выше всех: помнить о том, что на пути к высокому месту не обошлось без Провидения и высших сил, иначе настигнет кара.
Важными чертами архетипа правителя родом из земель Двуречья были выдержка, хладнокровие и умение управлять эмоциями.
Это и демонстрирует царь Ашшурбанипал на рельефах со львиной охотой. Он смело вступает в схватку с животной силой, демонстрируя, насколько удивительно стойким может быть человек, усмиривший свои страх и сомнения. Царь полон инстинктов, ведущих его по жизни, однако его главное оружие – осознанное спокойствие.
Охота на царского льва. Из Ниневии, Северный дворец.
Неоассирийский период 645–635 гг. до н. э.
Внешность древневосточного архетипа была гармоничным продолжением его титульных черт характера: тело демонстрировало физическую силу, густой волосяной покров – уровень гормона, отвечающего за проявления маскулинности, а большие глаза – что тот, кто ведет народ, должен быть готов идти путь жизни с широко открытыми глазами, не упуская ни одной детали и в то же время обладая способностью вычленить главное.
Архетип царя из Месопотамии – это образ жестокой, огненной, тотальной власти. Если египетский фараон – это воплощение божественного порядка, то ассирийский царь – это воин, разрушитель и созидатель в одном лице.
Он опирается на страх, закон, установленный кровью, и системность религиозных ритуалов.
Доминирование, принятое как норма, на этих территориях могло приводить, безусловно, к деспотизму, тирании и жестокости, по сравнению с которой худшие зверства человечества могли бы померкнуть. Однако предполагалось, что власть, данная богами, должна была использоваться во благо народа: то, что было разрушено в войне, должно было быть восстановлено в мире.
Сила была призвана взращивать ответственность за тех, кто слабее. В реальности же в игру вмешивалось тщеславие, с которым мы встретимся и в следующей главе.
Царь Давид. Находчивый и своевольный
Не было в мире сильнее Самсона, мудрее Соломона, правдивее Давида, но всех троих совратила женщина.
Обращаясь к образам царей, воплощенных в земной жизни тысячи лет назад, мы с вами оказываемся в заложниках ограниченного знания, добытого европейскими археологами и исследователями по большей части начиная с середины XIX века.
Кропотливо пытаясь найти логические связи
