Андрей Ястребов - Пушкин и пустота. Рождение культуры из духа реальности

Ознакомительный фрагмент

Надя Толоконникова – та самая хорошенькая Y – в перерывах изнуряющей фотосессии журнала Playboy, листая старые журналы, наткнется на майский номер Forbes за 2012 год, в котором другой представитель поколения Y, глава «Согаза», сын руководителя Администрации Президента РФ, посетовав на то, что у нас, дескать, в народе «любят критиковать детей чиновников», признается в исключительной трудности избранного профессионального занятия и выдает исповедь горячечного сердца: «Думаю, что 99 % за пару недель без обеда, без сна, без времени на семью и друзей желание покритиковать сильно ослабнет… Если честно, даже не помню, (на какой срок у меня контракт): то ли на три, то ли на пять лет. Я не думаю о сроках – буду работать в „Согазе“, сколько акционеры и совет директоров сочтут нужным». О как!

«О как!» – мило ухмыльнется экс-затворница Надя Толоконникова и пойдет раздеваться.

На кого равняетесь, подростки?!

Настораживают результаты опроса «На кого равняются российские подростки», проведенного в мае 2011 года «Центром исследования проблем воспитания». Отвечали младшие Игреки и старшие Зеты. Результаты таковы.

1. Политики – 28 %.

2. Популярные музыканты – 27 %.

3. Киноактеры – 23 %.

4. Известные спортсмены – 15 %.

5. Близкие люди (родители, знакомые) – 7 %.

Представители поколения беби-бумеров и старших из поколения Х писали сочинение на тему «Сделать бы жизнь с кого» и называли героев революции и войны, на школьных линейках клялись в верности делу Коммунистической партии Советского Союза, на призыв «Будь готов!» не без искренности отвечали «Всегда готов!», зачитывались романом «Как закалялась сталь».

Приоритеты нового племени, незнакомого, качественно иные, и в их интерпретации не следует видеть исключительную непритворность в противовес официозу, торжествующему над жизнью отцов и дедов. Очевидно, что не обошлось без ТВ. Политики, поп-музыканты и актеры – персонажи, проживающие в телевизоре с утра до ночи. ТВ отучает поколение от аналитики, рефлексии, четко регистрирует в сознании устоявшиеся клише. Лицемерные политики дают уроки лояльности. Поп-музыканты и актеры подают пример эффектного возвышения и красивой жизни.

Поколение Y с помощью ТВ ответило на вопрос, с кого делать жизнь, оно не клянется в верности, понимая, что выгоднее обменять компетентность и систему ценностей на лояльность, оно любит кулинарные рубрики «Всегда готовь!» и зачитывается романами из серии «Как закалялся стиль».

Бета-победители воспитывались в коллективе, боялись брать на себя ответственность, многого страшились и мечтали о жестком лидере. Сейчас они любят рассказывать, как боролись с авторитаризмом, для пущей кошмарности обзывая его тоталитаризмом. Суть борьбы обычно сводится к ночным разговорам на кухне и смелому противоборству цензуре. К примеру, создатели Чебурашки гордо повествуют, что у цензуры было немало претензий к мультфильму: «Как вы могли заявить, что Чебурашка ищет друзей по объявлению! В СССР не бывает одиноких! Друзей надо искать в коллективах!» Общая стилистика саморепрезентации такова: любой ничтожный казус превращается в повод отчитаться о своей былой боеспособности и противоборстве «режиму». В итоге создание Чебурашки почти уравнивается с бунтами 1968 года.

Бета-победители заменяют себя давнишних, бессобытийных и бездействующих – себя вымышленными, активными и дерзкими, переполненными претензиями стать фигурами культа для последующих поколений. Не удается. Слишком патетичные воспоминания своим весом сдирают тоненькую позолоту с памятника растерянным коллективистам. Сегодня не срабатывает метод гиперболизации самих себя. Формы активности бета-победителей (неактивизированное несогласие, бесконечные кухонные разговоры, доперестроечные газетные публикации про нравственность, а затем вал перестроечных разоблачений) не идут в сравнение с реальной активностью реальных масс – строительство ГЭС хотя бы чего стоит, какой бы вынужденной эта активность ни была. Между тем именно несогласие, разговоры и публикации были возведены поколением в жанр борьбы.

Поколение Y не любит бороться, точнее, разочаровалось в борьбе, оно иронизирует над типами борьбы, практикуемыми беби-бумерами. Это поколение не верит «отцам» и «дедам» – слишком доверчивым к ТВ-пропаганде, в каких бы формах (социалистических или демократических) она ни осуществлялась.

ТВ голосами бета-победителей, беби-бумеров и поколения Х почти двадцать лет убеждало в преимуществах демократии, открытости и конкурентной среды. Кризис 2008 года разочаровал молодых людей в поэзии кредитов и в прозе принадлежности к «офисному планктону», который, как обещалось ТВ, может дорасти до акул бизнеса. Пришло понимание: призывы к модернизации чего бы то ни было и амбициозной дерзости на самом деле – не более чем популярная риторика времени, со словами из социальной мифологии США, в лексиконе которых за последние четверть века отсутствует какая-либо самобытная социально-мобилизующая идея, которые сами нуждаются в новых ценностных парадигмах не менее остро, чем Россия.

Если кому и досталась от беби-бумеров по наследству идея борьбы, так это маргинальным представителям поколения Y. Молодые националисты ненавидят выходцев с Кавказа (развернутая в действие реплика из словаря беби-бумеров: «Понаехали тут»). Рокеры не любят попсу, обвиняя ее в вымывании протеста из музыки. И т. д.

Мой адрес: wwwtochkaruофис

Все же основной массив поколения Y прописан в офисах и фирмах по продажам всего. Поколению отведена скромная роль дистрибьюторов, обслуживающего персонала, продавцов. Понятие «общество потребления» дополняется новым смысловым штрихом – «общество услуг». Поколение Y пришло в мир, чтобы обслуживать себя, поколения бета-победителей, беби-бумеров и Х. В тотальной ситуации консьюмеризма им отведена роль перепродавцов, посетителей и официантов. Очевидно, что идея социального творчества в данной системе отсутствует.

Беби-бумеры и старшие Иксы, вслед за бета-победителями, ощущали себя удобно в системе иерархий, повышенного диктата власти, достаточно толерантно относились к актам социального «насилия-возмездия-справедливости», приветствовали коллективное принятие решений, хотя все за редким исключением посмеивались над «решениями партии», но выполняли эти решения, хотя бы потому, что было велено.

Мысль о сильной руке и латентное противление этой сильной руке относится едва ли не к самой излюбленной бета-победителями и беби-бумерами. Современная модификация этой мысли, предлагаемая Иксам и Игрекам, гласит, что в чистом виде демократическое принятие решений невозможно: в некоторых ситуациях группа людей просто не способна сделать выбор из нескольких вариантов. В таких ситуациях и возникает потребность в человеке, который в сложных случаях мог бы взять ответственность на себя. Полвека назад его назвали бы диктатором. Сегодня эту теорему можно интерпретировать как аргумент в пользу лидера, способного формулировать политические задачи или под эгидой риторики об общественной пользе навязывать всем свои интересы.

Романтически-охранительные концепции самих беби-бумеров отражают убежденность поколения в необходимости авторитарного патерналистского лидера.

Поколение беби-бумеров уже лет пятнадцать иронизирует по поводу флегматичности и бесцветности бета-победителей, чья самосформулированная харизма гротескно истончилась по мере того, как российское общество дрейфовало от ночных кухонных собеседований к рыночной экономике.

Экскурсия по Лувру из г. Ступино

Перестройка скомкала судьбы многих бета-победителей, порушила толпы репутаций, а для кого-то стала реальным шансом заявить себя, социально и экономически. Некоторые бета-победители после перестройки стали поначалу красными директорами, затем олигархами. Отметим, что олигархов, входящих в сотню самых богатых людей России, среди бета-победителей немного, потому что им не хватает постмодернистской харизмы и политтехнологической подкованности, которые отличают поколение Х и в меньшей степени беби-бумеров. При этом не следует восхищаться экономической мудростью и политической прозорливостью Х-олигархов, чаще всего это среднестатистические по базовым характеристикам граждане, которым сопутствовала удача стать во главе активов, нуждающихся в хороших руках. Достаточно поверхностно проанализировать биографию экономического возвышения того или иного олигархического персонажа, чтобы понять: Бальзака или В. Ирвинга вряд ли заинтересовал бы сюжет подобного государственно-монополистического возвышения.

Олигархи, возможно, милые ребята из комсомольцев последнего призыва. Они так и остались комсомольцами, как показывает скромный масштаб их интеллектуальных запросов, мировоззренческих аппетитов и инновационных проектов социального строительства. Они чудачат, активно ведут светскую жизнь, но их общественная философия не изменилась, осталась верной заветам предшественников: сильная рука и праведный кулак.