Тайная ересь Иеронима Босха - Линда Харрис
Их имена пока не установлены, хотя исследования этой темы ведутся многими учеными. Однако уже сегодня мы можем предположить, учитывая его религиозные идеи, что художник вряд ли допускал посторонних в свою мастерскую. Босху практически могли помогать только члены его семьи, в которой и его отец, и три дяди, и брат — все были живописцами. Даже его племянник был резчиком по дереву. Произведения этих художников словно исчезли без следа, но, возможно, мы все время любуемся ими, не подозревая об этом. Скорее всего, большое число копий картин Босха выполнены его братом, дядями и отцом. Их кисти также могут принадлежать и некоторые спорные произведения мастерской Босха.
Босх в Венеции
Допустим, Босх родился в семье тайных катаров, чему, как мы видели, имеется ряд доказательств, тогда он стал бы членом закрытой секты, скрывавшейся среди обычных людей провинциального торгового городка. При таких обстоятельствах он должен был чувствовать себя очень изолированным в среде своих сограждан, и ему приходилось бы постоянно притворяться и обманывать окружающих. Вполне вероятно, что он хотел поехать в такие места, как Венеция, где могли еще сохраниться катарские общины. Исследователь его жизни и творчества Слэткес в 1975 году высказал предположение, что Босх именно так и поступил. Версия Слэткеса о посещении Босхом Венеции и других северных областей Италии в конце XV века весьма спорна, так как нет никаких документов, прямо доказывающих сей факт. Однако в пользу этой версии имеются серьезные косвенные доказательства (см. также главу 13).
Признаком посещения Босхом Венеции считается появление в этом городе еще до 1521 года нескольких его картин. По мнению Слэткеса, картины художника, в которых чувствуется влияние итальянской живописи, написаны им в Венеции. Возможно, триптих «Распятие святой Юлии» предназначался для одной из церквей города Брешиа, расположенного в области под патронатом Венеции. Слэткес связывает это произведение Босха с Брешиа, потому что там хранились мощи святой Юлии, и он являлся одним из немногих центров ее культа В алтарном триптихе «Распятие святой Юлии», который теперь находится во Дворце дожей в Венеции, художник показывает мучения святой, окруженной демонами. Изображение светлой души, страдающей в материальном мире, имеет много общего с его трактовкой Страстей Христовых (см. главу 5). Однако для нашего исследования важна связь города Брешиа с катаризмом. Известно, что в конце XIII — начале XIV века Брешиа был одним из самых важных центров катаризма в Северной Италии, и хотя мы не располагаем данными о том, что еретики жили там во времена Босха, предполагаемое посещение художником этого города указывает, что там могли быть тайные группы катаров.
Вопрос о том, были ли в Брешиа катары и встречался ли с ними Босх, интересен, но не столь важен, как непосредственные связи Босха с Венецией. Есть несомненные факты, подтверждающие присутствие катаров в Венеции и ее предместьях во времена Босха (приведены ранее). Кроме того, очевидно влияние венецианского искусства на творчество Босха. Слэткес утверждает, что это влияние объясняется тем, что художник лично посещал Венецию. Подтверждение тому мы можем видеть в ряде картин и гравюр венецианских художников начала XVI века. Например, в гравюре «Мудрец, смерть и дьявол» Джулио Кампаньолы (рис. 5), выполненной в Венеции в 1509 году, изображен монстр, вероятно вдохновленный творчеством Босха. В другой гравюре под названием «Воспоминание о Рафаэле» (1505 — 1508) Маркантонио Раймонди (рис. 6) мы видим таких же, как у Босха, бесов и здания в огне. Предположительно эти гравюры являются копиями утраченных картин венецианца Джорджоне, соприкосновение которого с творчеством Босха очевидно. Кардинал Гримани, друг Джорджоне, собрал в Венеции коллекцию произведений искусства, в которую, наряду с картинами Джорджоне, вошли и работы Босха. В то же время и сам Гримани, и Джорджоне были членами закрытого общества венецианских гуманистов, интересовавшихся, в частности, тайными вероучениями.
Слэткес не упоминает другую работу Джорджоне, особенно близкую по стилю к Босху, — это пейзаж «Закат» (Национальная галерея; Лондон, цв. ил. 10). Зловещий вид скал и выходящие из воды маленькие, похожие на босховских бесы создают ощущение демоничности и ирреальности мира. Вместе с тем настроение, переданное в картине, нельзя назвать абсолютно пессимистическим. Изображенный на втором плане рыцарь борется с драконом, что символизирует борьбу добра со злом. Идея борьбы добра и зла повторена в иной трактовке на переднем плане картины, где один человек — вероятно, врач — склонился к другому, повредившему ногу. В главе 1 мы уже отмечали, что в творчестве Босха раненая нога является символом греховности. Следовательно, лечение раны в работе Джорджоне может означать стремление искупить грех. Мы не можем утверждать, что картина создана под непосредственным влиянием мировоззрения Босха, однако ряд деталей наводит на мысль о взаимопроникновении их творческих манер.
Рис. 5. Джулио Кампаньола (1482-1515), «Мудрец, смерть и дьявол (или Астролог)». Гравюра (возможно, по рисунку Джорджоне). 1509 г. Британский музей, Лондон
Рис. 6. Маркантонио Раймонди (1480-1534), «Воспоминание о Рафаэле». Гравюра (возможно, по рисунку Джорджоне). 1505-1508 гг. Британский музей, Лондон
Кроме того, манера живописи Босха имеет с Джорджоне много общего. Оба художника используют легкие мазки, тщательно прописывают детали: например, брызги воды в водопадах, вышивку на одежде или отблески металла. В их творчестве заметны традиции изобразительного искусства Северной Италии конца XV века (Мантенья и Эрколе де Роберти из Феррары).
Судя по всему, Босх видел в Венеции четыре аллегории Дж. Беллини. Картины произвели на него настолько сильное впечатление, что впоследствии в ряде своих работ Босх повторяет аналогичные фигуры странников (см. главу 7). Но наиболее очевидное и сильное влияние и на Босха, и на Джорджоне оказал неоднократно посещавший Венецию гениальный итальянский художник Леонардо да Винчи. В период 1482 — 1499 годов Леонардо жил в Милане. Затем он некоторое время провел в Венеции, куда приезжал также в марте 1500 года. В силу явного влияния его творчества на Джорджоне и Босха мы можем предположить, что пути этих трех художников пересекались в Венеции. Конечно, это не говорит о том, что Джорджоне и Леонардо прислушивались к катаризму Босха, но возможно, они знали о вероучении катаров и разделяли некоторые его идеи. Во всяком случае, очевидны творческие контакты художников. Джорджоне, которому в то время исполнилось только двадцать три года,
