Святыни и древности Турции - Евгений Викторович Старшов

Ознакомительный фрагмент

храм блестящим и красотой, и величиной, дав ему много света, и щедро посвятил им многое, чего раньше тут не было. Все те, которые бывают подвержены болезням, более сильным, чем искусство врачей, отказавшись от человеческого лечения, прибегают к единственной оставшейся у них надежде: сев на барку [египетское судно], они плывут по заливу к этому храму. И при самом уже начале своего плавания они видят перед собою этот храм, стоящий как на акрополе, вознесенный благодарностью императора и дающий им возможность ласкать себя надеждой, исходящей отсюда». Надо полагать, Прокопий, говоря об опасной болезни Юстиниана, имеет в виду страшную четырехмесячную чуму, поразившую Константинополь в 542 г.: тогда за день умирало от 5000 до 16 000 жителей и сам василевс был также поражен чумой, но выздоровел. Затем Прокопий пишет о «строительных благодеяниях» Юстиниана сирийскому городу Кир: «…император Юстиниан, одновременно проявляя заботу о жизни государства и особенно почитая святых Косьму и Дамиана, тела которых покоились поблизости от этого городка вплоть до моего времени, сделал этот город богатым и счастливым, заслуживающим особого внимания; он дал городу безопасность, окружив его очень крепкой стеной и поместив многочисленный гарнизон, а величиной общественных сооружений и другими способами он придал ему исключительное великолепие». Наконец, он «…выстроил храм Св. Косьмы и Дамиана в Памфилии». В последнем тексте и можно видеть косвенное указание на госпиталь в Сиде.

Музей Сиды дает представление о тени того великолепия, которым некогда блистал античный город. Во дворе стоят обломки статуй, памятников и саркофаги; наиболее потрясает многометровый барельеф «Триумф Посейдона». Внутри – собрание монет, амфор, предметов домашнего обихода, оружия, саркофагов и интересных статуй – божества местной реки Меласс (Манавгат), Геракла, трех граций и Гермеса – покровителя воров, с украденным кошельком в руке. Особо стоит выделить верхнюю часть статуи неизвестного императора – своеобразную античную «халтуру»: надпись беспристрастно сообщает: «Торс второго века н. э., голова третьего века н. э.». Место соединения новой головы со старым туловищем хотя и подогнано, но все равно довольно явственно. То ли горожане спешили к приезду важного гостя, то ли просто лень-матушка одолела – неизвестно, но это «два в одном» – не турецкое изобретение – в музее довольно безголовых статуй и отдельных голов, но их нельзя произвольно соединять, это противоречит всем научным и музейным принципам, так что это – своеобразное свидетельство, что и античным скульпторам ничто человеческое не было чуждо.

Глава 4. Анталия: город царей и мучеников

Пергамский царь Аттал Второй Филадельф (220–138 гг. до н. э.), талантливый государственный деятель и выдающийся полководец, наследовав престол своего брата Эвмена Второго в весьма преклонном возрасте – в 61 год. До своего восшествия на престол он подвизался на многих поприщах – в 192 г. был послом в Риме, два года спустя отстоял Пергам от войск сирийского царя Антиоха под предводительством его сына Селевка и отличился в битве при Магнесии. Еще через год он вместе с союзными войсками римлянина Гнея Манлия разбивает войско варваров-галатов. Война с сирийцами заканчивается в 188 г. Апамейским миром, по которому Пергамское царство получило малоазийскую область Памфилию от сирийского царя Антиоха Третьего Великого, уступившего удачливому противнику весь флот и всех боевых слонов. В 186 г. разражается война с вифинским царем Прусием Первым, а в 181-м – с понтийским царем Фарнаком Первым. Также Аттал участвует в Третьей Македонской войне на стороне римлян и вновь отличается в битве при Сикурии и Македонском походе Красса. В 167 г. он вновь «правит посольскую должность» в Риме. Став царем, Аттал Второй в 159–158 гг. отправился в Памфилию в поход, дабы закрепить эти земли за собой и обезопасить от врагов важные водные маршруты, для чего устроить там морскую базу. Будучи в весьма сердечных отношениях с афинянами – прекрасными моряками еще со времен Греко-персидских войн: царь пригласил их в свой новый город; уже намного позже, в эпоху императорского Рима, анталийцы еще будут чеканить монеты, прославлявшие их родство с афинянами! Кроме того, новооснованный город был связан со столицей Пергамского царства напрямую важной сухопутной магистралью, проходившей от Анталии в Пергам через Термессос, Фемизоний, Лаодикею, Филадельфию, Сарды и Фиатиру. Ученые предполагают, что в числе первоначальных жителей Анталии было много колонистов из столицы, поскольку в Анталии почитались те же божества, что и в Пергаме, – Зевс Сотер, Зевс Тропей, Афина Полиада, Афина Никефория (особо чтимая Атталидами за победы, одержанные ими над галатами, Селевкидами, македонянами и др.), Дионис Категемон (считавшийся прародителем пергамских царей), Аполлон Архегет, Гермес и Асклепий, которые, как особо отмечает современный историк Пергамского царства О.Ю. Климов, «…не просто являлись божествами гражданской общины Пергама, но составляли официальный государственный пантеон царства; [поэтому] распространению данных культов способствовали сами монархи… [и] упоминание их в документах Атталии служит дополнительным свидетельством активного участия царской власти не только в деле создания нового полиса на побережье Памфилии, но и в дальнейшем его устройстве, организации жизни». Так на карте мира появился город, который пергамский царь с присущей ему «скромностью» наименовал в свою честь – Атталией (Анталией; автор, в отличие от источников, решил остановиться на второй форме, что объясняется особенностями греческих правил чтения: дело в том, что доныне в греческом языке ряд сочетаний предполагает произношение звука «н», где на графике его нет, – например, в словосочетании γγ, которое читается, как «нг», например, άγγελος (ангелос), или γκ («нк»), например, Ἄγκυρα (город Анкира, совр. тур. Анкара), или γχ («нх»), например, Κεγχρεαί (город Кенхреи); впрочем, правила на чтение ττ как «нт» СЕЙЧАС нет, однако оно прекрасно объяснило бы появление звука «н» в современном названии). Об этом городе, оставшемся на скрижалях и гражданской, и церковной истории, и пойдет речь далее. Об Аттале же еще можно сказать, что после памфилийского похода он в 156–154 гг. успешно воевал с напавшими на него соседями-вифинцами под предводительством Прусия Второго, хотя римляне, «друзья» пергамского царя, показали себя не с лучшей стороны, заняв выжидательную позицию в этом конфликте: только помощь союзников с Понта и из Каппадокии решила дело в пользу Аттала. Даже на закате своих дней, в 149 г., – а прожил он необычайно долго для того времени, 81 год – он воевал на стороне римлян против Андриска лже-Филиппа – мисийского суконщика, самозванца, выдававшего себя за сына последнего македонского царя Персея. В том же году царь-дипломат поддержал восстание Никомеда Второго против своего соседа-неприятеля Прусия Второго.

Пергамское царство недолго владычествовало над Анталией. После кончины Аттала Второго ему наследовал Аттал Третий – его племянник, а на самом деле – сын. Как так получилось, пишет известный греческий историк Плутарх: «Эвмен, подвергшийся коварному нападению Персея, считался погибшим, и когда весть об этом достигла Пергама, то брат его Аттал увенчал себя диадемой, взял за себя жену брата и сделался царем сам. Узнав, однако, что его брат жив и возвращается, он вышел к нему навстречу, как обычно, окруженный телохранителями и с копьем в руке. Эвмен приветливо обласкал его, а на ухо ему шепнул: “Не рвись жениться, не увидев мертвого!” (стих из неизвестной трагедии Софокла, фр. 601. – Примеч. М. Гаспарова). И с тех пор до конца жизни он ни словом, ни делом не выказал ни малейшего недоверия брату, а умирая, он передал ему жену и царство. А тот за это не стал воспитывать для царствования ни одного из своих сыновей, которых было много, а вместо этого, еще при жизни своей, как только сын Эвменов пришел