Роковые женщины: яд или нектар. Как страх перед женской свободой создал архетип femme fatale - Алиса Р. Кудашева
* * *
Совсем не похожей на юную Альму Малер была Луиза Саломе, живущая больше в голове, чем в теле, и в гораздо более позднем возрасте раскрывшая свою сексуальность. Имя Лу, под которым она вошла в историю, Саломе получила от пастора Хендрика Гийо, с которым ее связывали весьма неоднозначные отношения. Именно он стал называть так 17-летнюю Луизу, когда в 1878 году та попросилась к нему в ученицы. Девушке непременно нужно было разобраться, существует ли Бог. Сначала Саломе не нашла понимания у пастора Дальтона (священника из ее прихода) и даже отказалась проходить конфирмацию[15] – это было настоящим вызовом религиозным и семейным традициям. Потом она пошла на проповедь к Гийо – его в Петербурге знали и любили, он был наставником детей Александра II. Послушав пастора, Саломе поняла, что именно он поможет разрешить духовный конфликт, и написала письмо:
«…Вам пишет, господин пастор, семнадцатилетняя девушка, которая одинока в своей семье и среди своего окружения, – одинока в том смысле, что никто не разделяет ее взглядов, не говоря уже о тяге к серьезным глубоким познаниям. <…> Вы сумеете, господин пастор, вообразить себе ту отчаянную энергию, с какой человек устремляется к малейшему проблеску света, и всю настоятельность моей просьбы, изложенной в начале письма…» [44]
Гийо пригласил ее встретиться. В итоге с ним Саломе не только готовилась к конфирмации и обсуждала Ветхий Завет, но и начала штудировать философию: труды Спинозы, Канта, Кьеркегора, Лейбница, Вольтера, Фихте, Шопенгауэра. 42-летний учитель вызвал восхищение Лу и давал ей много пищи для размышлений. Гийо выслушивал ее идеи и даже доверял сочинять проповеди, которые читал перед паствой. Ученица однажды процитировала в тексте Гёте, пастор прочитал этот текст в приходе и получил выговор. Полученные за два года занятий знания стали фундаментом для дальнейших исследований, а развившееся умение формулировать свои весьма оригинальные мысли позже и сделали ее равной участницей в дискуссиях с Фридрихом Ницше, Паулем Ре и Зигмундом Фрейдом.
Встречи проходили тайно, и отношения все более становились похожими на любовные. Гийо был очарован ученицей, очень к ней привязался, а Лу, в свою очередь, его превозносила и идеализировала. Позже в воспоминаниях она писала:
«Это мое обожествление сослужило мне хорошую службу, так как до этого момента он был тем человеком, которого мне недоставало для того, чтобы я могла разобраться в самой себе. Это в принципе с самого начала имевшее место двойственное отношение к нему выразилось в забавном факте: я, несмотря на наши нежные отношения, до последнего момента обращалась к нему на “вы”, хотя он говорил мне “ты”; с тех пор в моем обращении на “вы” звучала интимная нота, а обращению на “ты” я придавала куда меньшее значение» [45].
Гийо настоял на том, чтобы рассказать семье об их занятиях. Во время разговора с матерью он неожиданно попросил руки Лу, которая как раз стояла под дверью и всё слушала. В этот момент девушка испытала разочарование и увидела, что человек, которого она обожествляла, был обычным мужчиной. Она также почувствовала, что брак помешает ей реализоваться, собьет с пути: «Нечто, выдвинувшее собственные требования, нечто, не только принесшее исполнение моих требований, но, напротив, им угрожавшее, возжелавшее обойти стороной намеченный им же прямой путь, ведущий ко мне самой, и заставить меня служить сути другого, молниеносно устранило для меня этого другого» [45]. Кроме того, из воспоминаний можно сделать вывод, что она была не готова к сексуальной стороне любви: «Тело откликнулось на возникший в нем эротический импульс, но душа не вобрала его в себя, не уравновесила» [45].
Отказ от физической близости позже сводил с ума окружавших ее мужчин, сумевших добиться лишь духовного единения, и очень интриговал всех исследователей. Причины искали в истории с Гийо, в «комплексе Электры»[16], в возможных детских травмах, но однозначного подтверждения ни одной из гипотез нет.
Для самой Лу любовь и сексуальность стали полем для исследования. Она отказалась выходить замуж за Ницше и за Рэ, с которыми ее связывала только дружба и философские поиски. Только Фридрих Карл Андреас, мужчина с экзотическими корнями и специалист по персидской культуре, в 1887 году нашел такое средство убеждения, к которому еще не прибегали другие мужчины в жизни Лу. Он фактически использовал шантаж, чтобы она вышла за него замуж, – взял нож и вонзил себе в грудь.
Трудно поверить, что Лу можно было запугать и заставить что-то сделать против ее воли. Она и сама до конца не понимала, почему согласилась, хотя пыталась позднее разобраться в этом с помощью психоанализа. Однако Лу поставила перед Андреасом условие – никакого секса. Андреас согласился, хотя пытался эти договоренности обойти. Она неизменно давала отпор, а однажды вообще едва не задушила. Лариса Гармаш объясняла это тем, что «Лу увидела в Андреасе некоторые черты отца Густава фон Саломе. И если отношения с Рэ она всегда ощущала как союз брата и сестры, то Андреаса она хотела уважать как понимающего и заботливого отца. Они часто шутя называли друг друга “старичок” и “доченька”» [44]. Друзья Лу называли Андреаса «Луманом» – человеком Лу [44].
Лу откликнулись любовь Андреаса к растениям и животным, она переняла вегетарианство и хождение босиком по траве. Этот странный брак в итоге преодолел кризисы, стал открытым, но был единственным для Лу и продлился много лет – до 1930 года, до смерти Фридриха.
После 30 лет Лу в своих философских изысканиях пыталась определить, что вообще такое – быть женщиной. Она изучала характеры героинь и жизненные сценарии в произведениях Генрика Ибсена: какие есть варианты у девушки, вступившей в брак? Сама Лу выбрала такой: писала и зарабатывала этим на жизнь; на месяцы покидала семейное гнездо, чтобы пожить то в Париже, то в Вене; поддерживала связь с творцами и интеллектуалами.
В этот период жизни Лу близко общалась с политиком Георгом Ледебуром, который был старше ее на 11 лет. Признаваясь в любви, он заявил: брак Саломе – фальшивка, она так и не стала по-настоящему женой Андреаса. Лу была потрясена раскрытием своей тайны. Некоторые биографы считают, что именно с политиком она впервые решилась на физическую близость. Лариса Гармаш пишет, что «Ледебур показался ей первым настоящим мужчиной в ее жизни» [44]. Он хотел жениться, но
