Павел Лукницкий - Ленинград действует. Книга 2

… Несколько суток подряд бушует шторм. А идти в рейс надо. Проходя середину озера, капитан «Батурина» Бархударов заметил вражеский самолет. Он идет навстречу, снижается. Подогнув колени, чтоб из рубки было лучше видно, и крепко держась за штурвал, капитан сосредоточил на самолете все свое внимание, – в озере вокруг ни одного дымка. На барже один пулемет, – значит, вся надежда сейчас только на маневренность судна. Самолет пикирует. Капитан резко берет руль вправо, слыша, как строчит пулемет с баржи. Но… справа на пароход пикирует другой бомбардировщик, неизвестно откуда взявшийся. Повернуть налево – поздно: попадешь под бомбу первого самолета. Дать машине задний ход – нельзя, сзади баржа, она по инерции ударит в корму, разобьется сама, разобьет пароход, а буксир намотается на винт парохода. «Еще вправо!» – сам себе командует капитан.

Но бомбы уже летят со свистом. Они падают под носом с правого борта, и под кормой с левого, и еще с левого, на который пикирует третий, низриччвшийся с небес самолет. Пароход вздрагивает, проваливается в пучину между столбами воды, огня и дыма Осколки бомб впиваются в корпус парохода с трех сторон, слышны крики раненых. Разлетаются стекла в рубке, летят с палубы какие-то неукрепленные предметы, опрокидываются в каютах столы, чайники, слышен стон…

Сделав круг, бомбовозы начинают свою адскую работу сначала. Кто-то ранен еще Шипит пар, бьющий из перебитой паровой трубки. Осколком бомбы перебит буксирный трос, – пароход внезапно вырывается вперед, для него это хорошо, его скорость теперь в тричетыре раза больше, он увертливо маневрирует. Но для баржи – горе, она теряет ход, останавливается, становится неподвижной мишенью для бомбардировщиков, вся надежда на хладнокровие непрерывно бьющих вверх пулеметчиков. Прекратив бесцельное преследование маленького парохода, бомбардировщики кидаются на баржу. Один заход – бомбы мимо, второй заход – бомбы рядом… Пароход полным ходом бороздит озеро вокруг баржи, чтобы при неминуемом попадании в нее подать помощь погибающим людям.

Но третьего захода на баржу бомбардировщики сделать не успели, на них с небес налетели советские истребители, навязывают им бой, а в волнах – белые бураны и рев: со всех сторон сюда, на помощь, несутся морские охотники, поодаль за ними дымят тихоходные тральщики, – грохот, треск пулеметного и пушечного огня, устремленного снизу вверх, заставляет взмыть немецкие самолеты. Из нападающих они превращаются в обороняющихся. Им теперь не до парохода и не до баржи, Они стараются уклониться от боя, улетают, преследуемые нашими самолетами.

Пароход подходит к барже, быстро принимает буксир и, нагоняя пар до марки, полным ходом идет к порту назначения. Здоровые люди перевязывают раненых, укладывают на койки двоих убитых и двух тяжело раненных. Механик и два матроса осматривают пробоины, торопятся заделать те, которые оказались в подводной части корпуса…

… Шторм, разгулявшийся 7 октября, натворил немало бед: в этот день на камни западного берега было выкинуто с десяток барж – груженных продовольствием и порожних…

В разные дни осени происходили описанные дальше события Записи о них я объединяю в этой главе, чтобы сосредоточить здесь внимание читателя, интересующегося тем, что происходило во время напряженнейших перевозок на Ладоге, когда Ленинград готовился к зиме, а Ленинградский фронт – к новой решительной операции по прорыву блокады…

6 сентября пароход «Узбекистан», под командой капитана Ф. И. Пашиева, получил распоряжение забуксировать баржу No 5200, вывести ее из бухты Кареджи в озеро и, встретившись с озерным пароходом < Морской лев», обменяться возами: сдать ему свою баржу, а у него взять нефтеналивную баржу No 1026.

Как и все канальные пароходы, «Узбекистан» не был вооружен. Он легко тянул пустую баржу по спокойному озеру. Команда парохода была в отличном настроении. Шкипер баржи No 5200 Жуков видел, как нa палубе парохода девушка-матрос гонялась за парнем-кочегаром и звонко смеялась. Старик капитан стоял у штурвала. Все было хорошо. Никто не предполагал, что через несколько минут пароходу и его команде предстоит гибель.

На середине озера «Узбекистан» и озерный пароход «Морской лев» (под командой капитана И Е. Ишеева) встретились, застопорили машины, стали выбирать буксиры, отданные с барж. Едва выбрали их, чтобы поменяться возами, послышался гул моторов. В небе появились пять самолетов. Пулеметчики барж определили: «юнкерсы»! Пулеметные расчеты встали у своих мест, напряженно выжидая, когда «юнкерсы» снизятся настолько, чтобы можно было открыть по ним огонь. Сделав круг, самолеты ринулись на «Морского льва», сбросили бомбы. Бомбы упали в воду, изрешетив борта парохода, убив и ранив несколько человек: «Морской лев», маскируясь, окутал себя клубами пара. Следующим заходом самолеты стали один за другим пикировать на баржу No 5200. Пулеметчики-крашофлотцы Панасенко, Грачев и Бондаленко отбивались из своего единственного пулемета. Шкипер Жуков, человек, никогда не воевавший, стоя возле рубки, четко командовал: «Самолет справа!.. Огонь по самолету слева!.. Самолет пикирует с носа!..» По его команде пулеметчики быстро поворачивали свой пулемет. Панасенко был убит осколком бомбы. Грачев и Бондаленко, раненые, теряя силы, продолжали отстреливаться. В спину ранило шкипера Жукова, матроса Журавлева – в ногу. Грачев закричал:

– Бондаленко! Кончились ленты!

Но Бондаленко уже лежал обессиленный, в луже крови, рядом с убитым Панасенко. Шкипер Жуков ползком, оставляя за собой кровавый след, дотянулся до пулемета: «Давай я заряжу диски!» Жуков на своей барже шестой раз попадал под бомбежку и страха уже не испытывал. Когда он дополз до пулемета, Грачев выпустил последний диск по пикирующему самолету. Встреченный пулеметным огнем, самолет резко отвернул в сторону парохода «Узбекистан», сбросил на него четыре бомбы. Первая упала рядом с пароходом. Воздушной волной с его палубы были выброшены в озеро кочегар и матрос. Вторая бомба накрыла пароход и разорвалась в нем. Две бомбы упали в воду. Когда столбы воды осели, рассеялись пар и дым – «Узбекистана» на поверхности воды не было Он ушел на дно вместе с капитаном Пашиевым и командой.

С ревом пеня воду, стреляя на ходу по самолетам, к барже подоспели морские охотники. Самолеты поспешили уйти, а морские охотники подобрали кочегара и матроса, уцепившихся за плывущий обломок доски…

… Пароход «No 5» выскочил у Осиновца на камни и до конца навигации выбыл из строя. «Васильсурск» сел на камни во время шторма, пробил себе корпус и затонул. У капитанов пароходов «No 5» и «Васильсурок», как почти у всех других капитанов, не было карт– пароходство не сумело обеспечить их ни лоциями, ни картами, ни правилами навигации. Пароход «Сталинград» с поломанными лопастями винта стоял у пирса и служил базой для диспетчеров…

Самоходный паровой флот постепенно выходил из cтpoя, а новые железные и деревянные баржи вступали в строй. Тягачей не хватало, все канальные пароходы реисировали теперь в озере, не считаясь ни с какими штормами. С «большой трассы» – с линии Осиновец – Новая Ладога на «малую трассу» – Осиновец – Кареджи были перекинуты озерные пароходы: «Никулясы», «Гидротехник», «Буй». Теперь не хватало тягачей на большой трассе, и потому в распоряжение пароходства Ладожская военная флотилия дала для буксировки барж часть своих тральщиков и других военных кораблей. Несколько озерных пароходов занимались аварийными работами: стаскивали, спасали баржи, выкинутые на берег.

Маленькие канальные пароходы стали буксировать вместо одной баржи по две – нагрузка на индикаторную силу машины увеличилась с двух с половиной тонн до пяти, а в самый разгар осенних штормов нагрузку увеличили еще вдвое. Поэтому даже при слабом ветре эти пароходики тащили своя баржи надрываясь, а подходя к берегу, не могли удержать их на месте – баржи часто оказывались выброшенными на берег. Их приходилось стаскивать в воду, и для этих аварийных работ многие, более аильные, пароходы снимались с рейсов…

В штормовую погоду бакены, расставленные вдоль трассы, часто гасли – их заливала волна или уносил ветер. Поэтому пароходы, шедшие ночью или в тумане, не имея компасов, постоянно теряли ориентировку.

Пароход «Арзамас» однажды, выйдя с двумя баржами из Кареджи в Осиновец, заблудился в озере. Капитан А. И. Никифоров долго блуждал по озеру в тщетных поисках берега. Вся команда стояла на палубе, стараясь помочь капитану найти берег. Наконец, в предутреннем полумраке, кочегар, забравшийся на рубку, заметил смутные очертания земли. Он обрадованно крикнул:

– Земля, земля! Вижу землю!

Команда парохода «Арзамас», который до войны в Шлиссельбурге служил перевозчиком с берега на берег Невы, обрадовалась, как матросы каравеллы Колумба, но… когда капитан Никифоров направил свой пароход с баржами к этой земле, она оказалась тем самым берегом, который был покинут семь часов назад.