Джон Фуллер - Вторая мировая война 1939-1945 гг. Стратегический и тактический обзор.

Отказавшись от движения на Берлин, Эйзенхауэр решил начать наступление в центре от Касселя на Лейпциг силами 1–й и 3–й американских армий при поддержке 9–й американской армии, которая 4 апреля была переведена из 21–й группы армий в 12–ю группу. Во время этой операции действия 21–й и 6–й групп армий должны были носить ограниченный характер. Первая из этих двух групп наносила удар в сторону Эльбы, а вторая прикрывала южный фланг войск, наступающих в центре.

«Когда удар в центре достиг своей цели, главной задачей должно было стать наступление 21–й группы армий к Балтике и очищение всей северной зоны от Киля до Любека»[[464]

3–я армия очистила Кассель 4 апреля. Войска достигли Веймара 11 апреля, Иены и Хемница 13 апреля, а на пятый день после этого пересекли границу Чехословакии. Тем временем 9–я армия продвигалась вперед к Брауншвейгу и 11 апреля вышла южнее Магдебурга к Эльбе. На следующий день она вступила в Брауншвейг и 18 апреля после ожесточенных боев овладела Магдебургом. 11 апреля наступление 1–й армии южнее горного района Гарц шло полным ходом. Армия быстро продвигалась; 14 апреля ее войска достигли Дессау, а к 21 апреля очистили от противника весь район Гарца.

В то время, когда 12–я группа армий продвигалась на восток, 21–я группа наступала на Бремен и Гамбург, а 1–я канадская армия очищала северо—восточную Голландию. 2–я английская армия пересекла 5 апреля Везер, 18 апреля достигла Люнебурга, затем, выставив заслон против Гамбурга, она перешла 29 апреля через Эльбу и продолжала наступление на Любек. Во время этих наступательных действий 6–я группа армий двигалась на Байрейт. Там она соединилась с 12–й группой и 16 апреля вступила в Нюрнберг. В это же время 1–я французская армия захватила Карлсруэ и Пфорцгейм.

Эти удивительные продвижения вперед, в некоторых случаях без всякого сопротивления, иногда по 100 миль в день, были возможны только благодаря тому, что заранее организовали снабжение танковых колонн по воздуху.

«При выполнении этой задачи, — пишет Эйзенхауэр, — транспортные самолеты совершали замечательные подвиги; во всех операциях в северо—западной Европе они оказались неоценимым средством; «летающие товарные вагоны» никогда не были так важны, как на заключительных этапах войны. Они садились на импровизированные аэродромы у самой линии фронта, а иногда и в расположении частей, временно окруженных противником. 1500 самолетов С–47 9–го военно—транспортного командования вместе с тяжелыми бомбардировщиками, приспособленными для транспортных целей, в апреле совершили более 20 тыс. самолетовылетов и перебросили передовым сухопутным частям почти 60 тыс. т грузов (в том числе 10 255 509 галлонов бензина)… Без этой помощи танковые дивизии не могли бы действовать с таким поразительным успехом»[[465]

Наконец урок был понят, и это был основной урок войны на суше. После завоевания превосходства в воздухе, первоочередной задачей авиации на войне становятся действия в тыловой сфере, а не в тактической. Хотя солдаты всё еще должны сражаться на суше, однако снабжать их теперь можно по воздуху. Такова основная разница между современными и прежними военными действиями на суше. Сбрасывание взрывчатых веществ является делом совершенно второстепенным.

Пока завоевывалась Западная Германия, происходили заключительные сражения в Восточной Германии и Северной Италии. К середине апреля «третий рейх» под ударами с запада, востока и юга быстро рушился.

На Востоке, как мы видели, «политические соображения» уже давно и неуклонно вытесняли «военные факторы». Русские вели войну не только для того, чтобы разгромить противника, но и чтобы выиграть то, что они считали нужным, а именно политическое, социальное, экономическое и стратегическое Lebensraum в Восточной и в Центральной Европе. Поэтому 17 апреля, через четыре дня после занятия Вены, русские приступили к завоеванию Берлина, имевшего тогда величайшую политическую важность и к установлению своей западной границы на Эльбе, так как они понимали её стратегическое значение как большого пути, связывающего северную половину Центральной Европы с её южной половиной и с Дунаем.

Наступление на Берлин было предпринято фронтами Жукова и Конева. Один наступал от Одера на запад, другой от реки Нейссе на север. Против них действовали 4 германские армии: 21–я армия оборонялась между Штеттином и Эбедсвальде; 12–я армия вместе с поддерживавшей ее 3–й танковой армией удерживала фронт от Эберсвальде до Франкфурта, а южнее Франкфурта по реке Нейссе оборонялась 9–я армия. В Берлине, по—видимому, было около 250 тыс. человек, имевших оружие Этих сил было недостаточно для обороны столь большого города, в особенности в случае захвата русскими окружной автострады, опоясывающей его.

17 апреля поднялся занавес заключительного акта мировой трагедии. В этот день утром Конев двинулся вперед со своих плацдармов на Нейссе. Он направил свое левое крыло на Дрезден и Торгау и повернул центр и правое крыло в северном направлении, на Берлин, рассеяв войска 9–й германской армии. Одновременно Жуков двинул свои армии с плацдармов севернее и южнее Кюстрина, прорвал сильные укрепления 12–й германской армии, 22 апреля достиг окружной берлинской автострады и двинулся по ней на запад на Шпандау. Тем временем Конев вышел на автостраду с юга.

25апреляпроизошли два события выдающейся важности: 1) был полностью окружен Берлин; 2) авангард 58–й русской гвардейской дивизии из состава войск Конева соединился в Торгау на Эльбе с передовыми патрулями 273–го полка 1–й американской армии.

В Берлине уже вспыхнули ожесточенные уличные бои. К 29 апреля они захватили Шарлоттенбург, Вильмердорф, Моабит, Шенеберг и другие районы столицы. Вскоре у немцев осталась только центральная часть города, превращенная в развалины артиллерийским огнем. 30 апреля Гитлер застрелился, и 2 мая остатки гарнизона Берлина капитулировали.

Между тем в Италии разгром шел с такой же быстротой. 10 апреля фельдмаршал Александер начал свое последнее наступление между Францией и озером Коммакио. 21 апреля он взял Болонью, 26 апреля пересек реку По и вступил в Верону. Через два дня Муссолини и его любовница, Клара Петаччи, пытавшиеся перейти в Швейцарию, были убиты итальянскими партизанами в городке Лонго близ озера Комо. 29 апреля командующий германскими силами в Италии генерал Генрих фон Фитингофф—Шеель подписал в Казерте безоговорочную капитуляцию и сдался фельдмаршалу Александеру своей почти миллионной армией.

Как только был установлен контакт с русскими, Эйзенхауэр остановил свои армии на реках Эльбе и Мульде и в Рудных горах. Затем были отданы приказы 21–й группе армий продолжать наступление на Любек, 12–й группе — двигаться нa Линц и 6–й группе — подготовиться к действиям против «Национального редута» на случай его занятия немцами. В отношении Берлина Эйзенхауэр пишет, что надо. было «подождать и посмотреть, как сложится обстановка после выполнения (этих) более важных задач».[466]

Пока совершались эти передвижения, 3 марта адмирал Фридебург, новый командующий германским военно—морским флотом, прибыл в сопровождении трех офицеров в штаб Монтгомери близ Люнебурга и просил принять капитуляцию 3–й танковой, 12–й и 21–й армий, которые сражались в этот момент против русских. Монтгомери отказался обсуждать капитуляцию на этих условиях. 4 мая Фридебург вернулся и заявил, что он получил полномочия предложить безоговорочную капитуляцию всех германских вооруженных сил, находящихся в Северной Германии, Голландии, в Шлезвиг—Гольштейне и Дании. С этим согласились как с тактической мерой местного характера. Был подписан документ о капитуляции, и в 8 час. утра 5 мая фронту 21–й группы армий был дан сигнал прекратить огонь. Через два дня в штабе союзного верховного командования в Реймсе этот документ снова был подписан, а 9 мая ратифицирован в Берлине. Таким образом, война в Европе была окончена, и победители приняли на себя безоговорочную ответственность.

Глава десятая. Окончательное завоевание инициативы на Тихом океане Союзниками

Поражение Германии сделало безнадежным положение Японии, и в нормальной войне последовала бы ее быстрая капитуляция. Но этого не могло быть, так как путь к миру снова преграждало требование безоговорочной капитуляции. Поэтому в настоящей главе мы сначала вернемся к обстановке, сложившейся к лету 1944 г., когда большой клин, который Япония создала на Тихом океане, стал уменьшаться, а часть его основания в Бирме должна была вот—вот рухнуть.

В результате поражений, которые японцы понесли на Араканском фронте, в Кохиме, на Импхалском фронте, и продвижения генерала Стилуэлла к Мьиткьине инициатива перешла от японцев в руки их противников. В дальнейшем наступать предстояло союзникам. Тем не менее их цель осталась прежней, а именно развитие сухопутных коммуникаций с Китаем. Для этого требовались две вещи: во—первых, завоевание Северной Бирмы и, во—вторых, завоевание Южной Бирмы, ибо, как впоследствии указывал адмирал Маунтбеттен, он «не считал разумным, с военной точки зрения, находиться в Центральной Бирме, не имея надежных сухопутных коммуникаций, особенно в период муссонов».[467]