Александр Покрышкин - Познать себя в бою

Виктора Жердева, отдавшего свою жизнь за освобождение Польши, похоронили в Сандомире. От очевидцев-поляков и танкистов, вскоре подошедших к месту гибели Жердева, стало известно о зверстве фашистских солдат. С раненого Жердева гитлеровцы сорвали гимнастерку с орденами и закололи его ножами.

Успешный прорыв первой линии вражеской обороны общевойсковыми армиями обеспечил ввод в пробитую брешь танковых армий Рыбалко и Лелюшенко. Командующий фронтом И. С. Конев смело бросил их в наступление.

Следуя с командным пунктом танковой армии, я видел развороченные траншеи и разбитые огневые точки, заваленные убитыми солдатами и офицерами противника, сожженную боевую технику. Работа наших артиллеристов заслуживала самой высокой оценки.

Танкисты, разгромив ближайшие вражеские резервы, вышли на оперативный простор и решительно выдвигались к рекам Ниде и Варте. Они стремились захватить тыловые рубежи обороны до выхода туда отступающих частей и резервов противника.

Погода в первые дни наступления не улучшалась. Это сковывало авиацию, и нашу, и вражескую. В дальнейшем следовало ожидать активных действий истребителей противовоздушной обороны Силезского промышленного района и Берлина, на вооружении которых были четырехпушечные истребители «Фокке-Вульф-190». Я оставил управлять истребителями помощника по тактико-стрелковой подготовке К. Вишневецкого и вернулся в штаб дивизии. Решил принять срочные меры к перебазированию полков. Отставать нам от передовых соединений танковой армии было нельзя, особенно с приближением к Одеру.

Низкая облачность позволяла вылетать на прикрытие лишь небольшими группами, в которые входили самые опытные летчики полков. Встречи с воздушным противником были редкими. И наши истребители, проносясь на малой высоте над наступающими танкистами, своим присутствием, штурмовками наземных целей поддерживали их. Отсутствие вражеской авиации в районе прикрытия позволяло нашим летчикам наносить внезапные удары по отступающим колоннам противника, иногда даже в нашем тылу. Это была, хотя и небольшая, но реальная помощь наступающим войскам. Важно и то, что с воздуха мы все время следили за противником, вели разведку.

Мне удалось и самому произвести несколько боевых вылетов. Это позволяло конкретнее руководить группами, ставить реальные задачи. Однажды, правда, оправдалась поговорка – на ловца и зверь бежит.

В один из дней наступления неожиданно рассеялся нижний ярус облачности. Можно было ожидать налета крупных сил вражеской авиации. Полки начали поднимать на патрулирование более мощные группы. Я вылетел в составе восьмерки. Второе звено в ней вместо погибшего А. Клубова возглавлял заместитель командира полка Аркадий Федоров.

В районе прикрытия «Тигр» сообщил о подходе с запада большой группы противника. Сразу же пошли на сближение с ней. Я увидел колонну из четырех девяток бомбардировщиков и идущих по флангам и выше четырех звеньев истребителей сопровождения. «Атаковать бомбардировщиков с задней полусферы не дадут истребители. Единственная возможность – нанести лобовой удар», – оценил обстановку и дал команду:

– Всем последовательно, парами атаковать бомберов в лоб! В атаку!

С небольшим превышением захожу на ведущего. Это командир группы бомбардировщиков. Прицеливаюсь. Он «налезает» на мощную трассу огня из всех точек оружия и, оставляя за собой шлейф дыма, сваливается к земле. Переношу прицел на ведущего последней девятки. Очередь прошла мимо. Трудно поразить цель при «проскакивании». Боевым разворотом выхожу на верхние звенья «Фокке-Вульф-190». Мельком глянул на бомбардировщиков – еще два Ю-87 падали за сбитым мною. Позже узнал, их уничтожили Сухов и Федоров. Остальные, сбросив бомбы с горизонтального полета в поле, поспешно разворачивались на запад.

«Фоккеры» пришли в себя после нашего внезапного удара и набросились на нас. Чувствуя свое превосходство в силах, они вели бой активно, но не всегда умело. Началась вертикальная карусель. По-видимому, это были летчики гитлеровской противовоздушной обороны, не имеющие еще опыта боев с истребителями. Потеряв пять машин, «фоккеры» стали выходить из боя, как правило, пикированием к земле. Преследовать их было нецелесообразно – наша группа находилась в разрозненных парах. Да и дело сделано, боевая задача выполнена: сорван бомбовый удар по нашим танкистам, сбито, по сообщениям с «Тигра», три бомбардировщика и пять «Фокке-Вульф-190». У нас потерь нет.

На другой день радостное настроение было омрачено.

– Александр Иванович, получена радиограмма с «Тигра»: погиб Вишневецкий. При перебазировании командного пункта колонну машин атаковало звено «Фокке-Вульф-190», и Вишневецкого в суматохе сбила автомашина, – доложил Абрамович.

– Как будто рок преследует! – сказал я. – Рядом с радостью идут и несчастья.

– Это свойственно войне. А вам, Александр Иванович, надо лететь на КП. Передали о взятии танкистами Ченстохова. Там к середине дня на аэродроме будут готовы к приему наших истребителей.

– Сегодня же надо перелетать полкам туда. Найдутся любители захватить его первыми. Мы уже и так начинаем отставать от танкистов. Передайте в полки распоряжение на подготовку к перебазированию. Я сейчас туда вылечу со своей группой. Вы тоже не задерживайтесь с передислокацией штаба.

– Уже ушла передовая команда. К вечеру выедет остальной состав штаба.

– Хорошо! До встречи в Ченстохове! – И подумал:

«Молодец начальник штаба. Оперативно распорядился». Через пару часов моя группа приземлилась на грунт, рядом со взорванной бетонной взлетно-посадочной полосой. Я осмотрел аэродром. О ремонте полосы нечего было и думать. Глыбы бетонных плит и огромные воронки сплошь покрыли ее из конца в конец. Организовав управление прилетающими самолетами и определив место стоянок самолетов полков, я пошел проститься с Константином Вишневецким. Это была тяжелая потеря с начала Висло-Одерской операции. Нелепая гибель уже в канун полной победы над фашистской Германией вырвала из наших рядов незаурядного летчика, умного командира, Героя Советского Союза. Винить в его гибели кого-либо не следовало. Он погиб в боевых условиях.

По рассказам офицеров КП, Вишневецкий ехал в колонне на трофейном мотоцикле. Внезапно машины обстреляла четверка «Фокке-Вульф-190». Шофер одного из грузовиков резко рванул с дороги в сторону поля и сильно ударил ехавшего сбоку Вишневецкого. Я приказал похоронить отважного пилота во Львове. Перелетевшие в Ченстохов летчики и офицеры штаба дивизии простились с ним. Были отданы все воинские почести славному сыну Отчизны.

Рано утром наш дивизионный КП выехал догонять ушедшие вперед корпуса танковой армии генерала П. С. Рыбалко. Они стремительно продвигались на Ельс и Бреслау. Вскоре нагнали командный пункт танковой армии и стали продвигаться вместе с ним. Сразу же за освобождением Ельса к Рыбалко прибыл командующий фронтом И. С. Конев. С ним были другие генералы, в том числе командующий воздушной армией С. А. Красовский. После совещания, улучив удобный момент, обратился к Степану Акимовичу, попросил перебазировать дивизию на аэродром в Ельсе.

– Не разрешаю! Здесь расположатся «илы». Уже и так самовольно захватил аэродром в Ченстохове. Я собирался посадить туда штурмовиков.

– Товарищ командующий, дивизия отстала от передовых соединений танковой армии более чем на сто километров. В боях на Одере и за Бреслау мы не сможем надежно прикрыть танкистов. А погода улучшается.

– Рыбалко не будет брать Бреслау. Он пойдет на юг, вдоль Одера. Надо прикрыть его движение в Силезию. Там будет видно, что делать, куда перебазироваться.

– Все ясно! Постараемся надежно прикрыть танкистов от вражеской авиации!

– Вот это другое дело.

Смело повернув танковую армию на юг, Конев стремился при освобождении Силезского промышленного района уменьшить потери войск, избежать боев в городах, среди заводов с железобетонными и кирпичными зданиями. А главное – сохранить от разрушения этот важный промышленный центр Польши. Это было умное и дальновидное решение. Заходом танковой армии с запада, этим решительным маневром, он угрожал окружением войскам силезской группировки и вынуждал ее к поспешному отходу, чтобы на открытой местности разбить соединения гитлеровцев.

Наша дивизия сделала все, чтобы обезопасить части армии генерала П. С. Рыбалко от удара с воздуха, дать ей возможность стремительно продвигаться вдоль Одера. После прихода бригад из Оппельна я получил распоряжение переключиться на прикрытие 5-й гвардейской армии генерала А. С. Жадова, захватившей плацдарм за Одером.

Прибыв на КП этого объединения, я доложил командарму о поставленной задаче. А. С. Жадов ознакомил меня с обстановкой, подчеркнул необходимость надежно прикрыть войска на плацдарме, а также переправы через Одер. В эту армию входили известные еще по Сталинграду корпуса, которыми командовали генералы Бакланов и Родимцев.