История войны 1814 года во Франции - Модест Иванович Богданович

в 9 часов утра у Этувеля отрядом генерал-майора графа Палена и казачьими полками корпуса Винцингероде. Часть обоза, отставшая от армии, была настигнута и захвачена казаками, которым тогда же удалось освободить пленных, взятых французами в сражении при Лане. Прочие союзные войска оставались на месте, и вообще преследование было слабо. В 3 часа пополудни армия Наполеона прибыла к Суассону. Кавалерия его, выслав сильные разъезды по дорогам к Нойону, Куси и Вальи, расположилась вдоль левого берега Эны. Корпус Мармона отступил на левую сторону реки Вель к Фим32.

Урон союзников в сражениях под Ланом показан в различных источниках от 2 до 4 тысяч человек33. Со стороны французов урон вообще (вместе с потерями Мармона) простирался до 8 000 человек34.

Предписание, посланное 26 февраля (10 марта) из главной квартиры Блюхера союзным корпусам, возвратиться к Лану возбудило общее неудовольствие. Сакен вышел из себя. Граф Воронцов, в продолжение боя, которым Наполеон занимал союзников утром 26 февраля (10 марта), подъехав к Мюффлингу, сказал: «Почему отменили диспозицию? Это истинное для нас несчастье». Граф Ланжерон был в особенности озабочен тем, что ему, как старшему из корпусных командиров, доводилось принять начальство над армией[74]. Фельдмаршал, зная потери, понесенные русскими при Краоне, изъявил намерение посылать прусские корпусы в первый огонь, чего Ланжерон не мог сделать, не подвергаясь неудовольствию прусских генералов, и в особенности Йорка.

Генерал Йорк был глубоко оскорблен тем, что не умели воспользоваться его победой, но с обычной ему скрытностью не изъявлял своего неудовольствия и, казалось, обратил внимание исключительно на поддержание дисциплины в своем корпусе. Войска его истощили находившиеся при них жизненные припасы, а страна кругом Лана была разорена до того, что жители приходили на биваки просить пищи. По свидетельству одного из йорковых офицеров, в главной квартире его еще было сколько-нибудь мяса, но хлеба вовсе не было. Однажды за обедом Йорк, обратившись к своему штабу, сказал: «Прошу вас, господа, завтра принести к обеду по куску хлеба». В дровах также оказался недостаток. В таких обстоятельствах солдаты, дрожа от стужи, воспользовались для разведения огней стульями из уцелевшей от пожара церкви в Атисе и разобрали кровлю ее. На следующий день в лагере было благодарственное молебствие за одержанную победу. По этому поводу генерал Йорк, столь же суровый к своим подчиненным, сколько и к самому себе, встав в каре горновой дивизии, произнес речь, в коей упрекал солдат за разграбление и опустошение страны. «Вы посрамили имя отечества, вы попрали ногами его и мою славу, – сказал он. – Я не признаю вас солдатами Йорка, ни себя – вашим генералом; вы – шайка разбойников, я – начальник шайки». Затем, напомнив Западно-прусским гренадерам, что они оставили своего раненого командира в руках неприятеля, Йорк потребовал, чтобы солдаты обещали исправиться и воевать как прилично храбрым сынам Пруссии. «Пришлите ко мне по одному человеку из каждой роты, и пусть они дадут мне в том честное слово от вашего имени», – сказал он. Тогда генерал Горн, подав ему руку, громко вскричал: «Ручаюсь за Лейб-регимент», – и множество унтер-офицеров и солдат других полков повторили его обещание35.

Прочие корпусы терпели подобные же лишения. В таком положении дел всякое распоряжение главной квартиры возбуждало сомнения и неудовольствие корпусных командиров, и в особенности Йорка, полагавшего, что Гнейзенау из личного к нему недоброжелательства лишил его возможности нанести решительный удар неприятелю. После сражения при Лане, когда для доставления войскам отдыха и возможности добывать жизненные припасы посредством реквизиций армия расположена была по квартирам, Йорку назначили, по его мнению, наиболее опустошенное пространство в окрестностях Корбени, Краона и Бери-о-Бак. Вслед за тем он получил приказание послать 100 человек кавалерии для конвоирования обозов в Бельгию. Это была последняя капля, переполнившая меру огорчений, понесенных суровым воином. Не сказав ни слова никому из ближайших к нему офицеров, он уехал по брюссельской дороге. Легко вообразить, как удивились такому неожиданному поступку в главной квартире Блюхера. Многие предлагали отдать Йорка под военный суд, но всякий знал, что Блюхер никогда не согласился бы на такую крайнюю меру; наконец, составили письмо, в котором фельдмаршал изъявлял сожаление о болезни своего старого товарища и надежду на скорое его выздоровление. Хотя этот официальный отзыв был подписан Блюхером, однако же он в составлении его не имел ни малейшего участия. Граф Бранденбург и Шак, люди совершенно преданные Йорку, зная, что такое послание могло возбудить в нем еще большее неудовольствие, обратились к графу Ностицу, который уговорил фельдмаршала написать собственноручно письмо к Йорку. Несмотря на нестерпимую глазную боль, Блюхер действительно начертал огромными буквами следующие строки: «Mein alter Kamerad, so etwas die Geschichte von uns nicht erzahlen, also seyd vernünftig und kommt zurück» («Старый товарищ! Чтобы не осудила нас История, будь благоразумен и воротись»).

Брат короля, принц Вильгельм, также послал к Йорку письмо следующего содержания:

«Отъезд В-го П-ва повергает в глубочайшую скорбь всех нас, имеющих счастье состоять под вашим начальством; каждый, знающий поводы, побудившие вас к такому шагу, сознавая их основательность, убежден и надеется, что в такую критическую минуту вы не уклонитесь от великого дела, возложенного на вас отечеством. Никогда Пруссия не имела более надобности в искусных полководцах, как в настоящее время. На кого же из них можем надеяться более, как на того, кто восстановил древнюю ее славу, кто озарил новым блеском ее оружие в Курляндии, подал сигнал к свержению чужеземного господства и победоносно провел храбрую прусскую армию от Двины до Сены. Как согражданин ваш, как ваш подчиненный, как сын и брат ваших государей, заклинаю вас не оставлять начальства над вверенным вам корпусом.

Корбени, 12 марта 1814 г.

Ваш истинный друг Вильгельм, принц прусский»36.

Эти письма заставили Йорка возвратиться к войскам 1-го прусского корпуса и снова принять над ними начальство37.

Глава XVI

Взятие Наполеоном Реймса

Состав, число и состояние французской армии по отступлении Наполеона от Лана к Суассону. – Движение отряда графа Сен-Приеста и других войск Силезской армии от Рейна к Шалону. – Движение Сен-Приеста к Реймсу. – Покушение овладеть этим городом. – Прибытие Панчулидзева. – Взятие союзниками Реймса. – Положение Наполеона в Суассоне. – Меры, принятые им для обороны течения Эны. – Движение Наполеона к Реймсу. – Дело под Реймсом и взятие этого города французами. – Известия, полученные там Наполеоном. – Письма Наполеона к Савари и Коленкуру.

По отступлении к Суассону Наполеон дал отдых своим войскам и занялся переформированием армии. Заняв небольшими гарнизонами Суассон и Компиень, он составил из