Игорь Фроянов - Рабство и данничество у восточных славян

Уплачиваемую древлянами дань иначе, чем платой за мир, не назвать. Она является условием мирного земле дельческого труда («ялися по дань и делають нивы своя и земле своя»). Характерна в данном отношении и речь жителей Искоростеня, обращенная к Ольге: «Ради ся быхом яли по дань, но хощеши мьщати мужа своего».466 Смысл ее примерно такой: рады бы купить мир и покой себе, да опасаемся разорения от тебя. Ольге все же удалось убедить искоростенцев в своем мирном намерении, и те, поверив ей, дали дань, но просчитались: враги подожгли город, и «побегоша людье из града, и повеле Ольга воем своим имати а, яко взя град и пожьжеи; старейшины же града изънима, и прочая люди овых изби, а другие работе предасть мужем своим, а прок их остави платити дань. И възложиша на ня дань тяжьку». В Летописце Переяславля Суздальского заключительная сцена еще более впечатляет: «И побегоша людие из града, и повеле Олга имати их, и взя их, и град съжже, старейшины ижже, а прок разведе, а иных посече, а иных раздал отроком своим, и платить повеле по две куне чръных, по две веверици и скоры, и мед.. . ».467

Дань как следствие завоевания выступает здесь во всей своей наготе, причем завоевание это — дело рук не только княжеской дружины, но и народного ополчения полян, а точнее — в большей мере народного ополчения, чем княжеской дружины. Летописи запечатлели жестокую войну двух соседних восточнославянских племен друг с другом, в которую были вовлечены все военные силы обеих сторон.468 Недаром в Повести временных лет говорится, что «Ольга с сыном своим Святославом собра вой много и храбры, и иде на Деревьску землю».469 Мобилизовано в поход было, по-видимому, все наличное воинство полянской общины. Красноречива летописная фраза «иде на Деревьску землю», указывающая на межплеменной характер конфликта. То же самое подчеркивает Летописец Переяславля Суздальского, обозначая воюющие стороны: «и победиша деревлян киане».470 Автор Летописца, следовательно, ставит акцент не на дружине, а на «кианах», т. е. на народных воинах. Киевлянам противостоят древляне — ополчение Древлянской земли, что подтверждается лексикой летописца. «И сънемшемася обема полкома на скупь»,— говорит он. Полк — не дружина, а ратное соединение воев, или народных ополченцев.471 Древлянский полк состоял из воинов «Деревской земли». Это видно из сообщения летописца о том, как древляне, потерпев поражение, «побегаша и затворишася в градех своих». Гонимые страхом древляне разбежались, стало быть, по разным городам своей земли, что указывает на участие в войне общеземского древлянского ополчения. Сурово покарав жителей Искоростеня, Ольга совершила объезд Древлянской земли «с сыном своим и дружиною, уставляюще уставы и уроки; и суть становища ее и ловища». Затем она «иде Новугороду, и устави по Мьсте повосты и дани и по Лузе оброки и дани; и ловища ее суть по всей земли, знаменья и места и повосты, и рани ее стоять в Плескове и до сего дне, и по Днепру перевесища и по Десне, и есть село ее Ольжичи и доселе и изрядивши възратися к сыну своему Киеву... ».472

Путешествие киевской княгини по Древлянской и Новгородской землям и ее распорядительная деятельность воспринимаются многими современными учеными как установление новых феодальных отношений в сфере княжеского землевладения и данничества. В летописное повествовании о вояже Ольги они видят иллюстрацию складывания княжеского домена и «окняжения» общинных земель. «Летопись, - утверждает С.В.Бахрушин, приписывает захват земель впервые княгине Ольге, в результате ее побед над древлянами. На первом месте тут стоит освоение охотничьих и бортных угодий — "ловищ" и "знамений"».473 В. В. Мавродин в связи с устроительной поездкой Ольги говорил: «Всюду по Деревской земле, по Днепру и по Десне, по Мете и Луге — ее "ловища" и "перевесища", всюду ее "знаменья", которыми она отмечала свою собственность на землю и угодья, всюду княжеские "становища" и "места", где сосредоточивается ее княжеская администрация, слуги и челядь, куда свозят все, добываемое на нивах и угодьях. Эти места" и "становища", являясь центрами возникающего княжеского домена, в то же время являются и административными центрами».474

Б.Д.Грекову казалось, будто Ольга «внедряется в толщу местного общества, старается в разных пунктах Древлянской и Новгородской земли создать особые хозяйственно-административные пункты, поручаемые в управление своим людям, долженствовавшим выполнять в то же время и задачи политические — укрепление власти киевского князя на местах».475 Основная мысль, заключенная в летописном рассказе о поездках Ольги, — освоение киевскими правителями «земель, населенных и ненаселенных на периферии государственной территории».476 По Л. В. Черепнину, в данном рассказе речь идет «об организации хозяйства (сельского и промыслового) на землях, принадлежащих князьям-вотчинникам, пользовавшимся трудом феодально-зависимых людей... Вероятно, часть земельной площади была изъята Ольгой у пользовавшихся ею общинников в личную собственность».477

Настоящий переворот в «поземельных отношениях» наблюдает в Древлянской земле О. М. Рапов, связывая его с походом Ольги на древлян: «Местные старейшины-землевладельцы ("лучьшие мужи, иже дерьжаху Деревьску землю") были лишены своих держаний и, вероятно, заменены администрацией Ольги. Более того, на территории Древлянской области возникли великокняжеские домениальные владения (Ольгины ловища и становища)».478 Согласно Б. А. Рыбакову, «летопись сохранила нам драгоценнейшие сведения об организации княжеского домениального хозяйства середины X в. Здесь все время подчеркивается владельческий характер установлений Ольги: "ее становища", "ее ловища", "ее знамения", "ее город Вышгород", "ее село"». Ольгой «устанавливается тот каркас княжеского домена, который столетием позже оформится на страницах Русской Правды».479 Обширный домен она создала на севере, в Новгородской земле, где ею были отобраны на себя хозяйственные угодья и устроена сеть погостов-острогов, придающая «устойчивость ее домениальным владениям», расположенным «в тысяче километров от Киева».480

Мысль об организации Ольгой домениальных владений. получившая широкое распространение в советской Исторической литературе, нам представляется сильно преувеличенной, а осмысление летописных известий — однобоким. Полагаем, что летописец меньше всего стремился отразить в своей записи «владельческий характер» установлений княгини. Он старался рассказать о мерах киевских правителей по упорядочению сбора дани, что потребовало личного объезда Ольгой племоцных территорий, населенных данниками Киева. Отсюд,, у него интерес к памятным местам, связанным с личностью «блаженой» княгини. Поэтому он уведомляет своих читателей: «И суть становища ея и ловища и до сего дни».481 Или: «И сани ее стоять в Плескове и до сего дне».482 В одном памятнике встречаем и такую подробность, относящуюся к воспоминаниям об Ольге: «П0 Днепру перевоз ея и до ныне словеть».483 На берегу Волги, в версте от устья Мологи, еще в XVII в. лежал большой камень, который слыл Ольгиным.484 А двумя столетиями раньше Ольгиным именем называлась гора близ Пскова.485

Эти и другие данные привели Н. М. Карамзина к важным наблюдениям и выводам. «Историки наши, — писал он, — несправедливо думали, что Ольга распорядила в государстве звериную, птичью и рыбную ловлю: здесь говорится о местах, где княгиня забавлялась ловлею, местах известных и в Несторово время под именем Ольгиных».486 И еще: «Ольга, кажется, утешила древлян благодеяниями мудрого правления; по крайней мере все ее памятники — ночлеги в местах, где она, следуя обыкновению тогдашних героев, забавлялась ловлею зверей долгое время были для сего народа предметом какого-то особенного уважения и любопытства».487

Причину подобных переживаний нельзя понять, абстрагируясь от языческих верований. Киевская княгиня, победившая древлян, а стало быть, и древлянских богов, которые по воззрениям древних принимали деятельное участие в людских делах, в том числе в военных битвах,488 воспринималась язычниками как сверхъестественное существо, осененное божественной благодатью. Необходимо также вспомнить о ритуальном значении охоты, которой занимались правители при объезде подвластных им земель.489 Охота являлась не только развлечением, но и религиозным ритуалом,490 отправление которого властителю предписывал обычай. Стоянки правителей порою отмечались специальными знаками.491 Отсюда и хранимые народной памятью ольгины «знаменья», «становища», «ловища», т. е. места, освященные присутствием княгини, или, по выражению Н.М. Карамзина, памятники,492 а по нынешнему,— достопримечательности. Наглядным подтверждением правомерности такого толкования летописных известий являются сберегаемые еще во времена летописца во Пскове сани, принадлежащие некогда Ольге. Вспомним, что в языческой обрядности сани — весьма важный атрибут верований и ритуалов.493 Весьма показательно и то, что современники летописца оберегали какие-то знаки или следы княгининых «становищ» и «ловищ». В Летописце Переяславля Суздальского сохранилось на сей счет ценное свидетельство: «И суть становища ея и ловища и до сего дни».494