Вильгельм Тике - Марш на Кавказ. Битва за нефть 1942-1943 гг.

Мы ушли из района, где шел бой, и вскоре оказались у замерзшего ручья, поблизости от которого виднелись несколько домов. Между ними было заметно движение. Наши или русские? Первые мои танки подошли к домам, взлетели белые осветительные ракеты. В общем-то, делать было нечего, будь то белые немецкие, или желтые русские ракеты. В следующий момент у домов завелись моторы и послышался шум танков. А потом в нашу сторону был открыт сильнейший огонь. Я приказал: «Заехать в пойму ручья и ждать там!» Стрельба не стихала. Я строго-настрого запретил открывать огонь. Мы попробовали пешком приблизиться к группе домов, чтобы посмотреть, кто там стоит, но там уже никого не оказалось.

Мы поехали дальше. Появились проблемы с горючим. Останавливать двигатели танков из-за холода мы не могли, так как снова запустить их не смогли бы. Мы ехали в одну колонну. Начался снегопад. Я побежал посмотреть по следам танков, чтобы узнать, с кем мы имели дело. Наконец, около 5 утра из своих окопов выпрыгнули солдаты и заорали: «Пароль?!». Я его не знал, но вскоре выяснилось, что это дозоры 17-й танковой дивизии, а подразделением, обстрелявшим нас ночью, было прикрытие тяжелого 503-го танкового батальона.

Я отправился с ротой искать первого военного врача и передал ему моих раненых. К тому времени я уже знал, где нахожусь, и мог по моей плохонькой карте найти дорогу к батальонному району обороны. Остальные роты уже отошли. Только для нас были оставлены горючее и боеприпасы. Мы заправились и пополнили боекомплект. Едва управились с этим делом, как на мою стоявшую роту пошли русские Т-34. Они вели огонь во все стороны. При этом были подбиты два моих танка. Мы приняли бой. Из пяти Т-34 два были подбиты с минимальной дальности. Остальные ушли. Когда рассвело, мы двинулись на запад».

Седьмого января 57-й танковый корпус отошел к Большой Куберле. К 8 января дивизии снова были готовы к обороне: на северном фланге — 17-я танковая дивизия, в центре — «Викинг», а на южном фланге — 23-я танковая дивизия. Но уже в течение первого дня обороны на новых позициях во всех дивизиях возникли новые кризисы. На северном фланге 63-й мотопехотный полк 17-й танковой дивизии вынужден был, ведя маневренные боевые действия, не давать противнику обойти корпус с севера. В полосе «Викинга» передовые отряды противника через бреши в линии фронта пробились к Орловке. В 7.40 дивизия «Викинг» получила приказ из корпуса уничтожить противника, прорвавшегося в Орловку. Эту задачу с ходу выполнил полк «Германия», затем он продвинулся к юго-востоку от Орловки, установил связь с 23-й танковой дивизией и перешел к обороне. Полк «Вестланд» занял Орловку. Севернее в Каменной Балке расположились подразделения полка «Нордланд».

Восьмого января 16-я пехотная (моторизованная) дивизия встретила дозоры 23-й танковой дивизии и проследовала дальше к Пролетарской. Дивизии пришлось пробиваться севернее Маныча, при этом она должна была постоянно уклоняться от превосходящих сил советской 28-й армии, которые пытались ее окружить.

Но 8 января 1943 года новое тревожное известие ужаснуло генерала Кирхнера. В 9.15 пришло сообщение из штаба 4-й танковой армии, что две усиленные роты противника у Спорного перешли по дамбе через Маныч и заняли Веселый на южном берегу.

В конце июля по этой дамбе в том же месте и в том же направлении 16-я пехотная (моторизованная) дивизия прошла в авангарде 3-го танкового корпуса на Кавказ. Теперь здесь передовые отряды советских войск оказались в тылу 57-го танкового корпуса. В дополнение к несчастьям авангард советского 3-го гвардейского танкового корпуса создал плацдарм за Доном у Манычской в 30 километрах восточнее Ростова. Указанная Сталиным цель была близка. А главные силы 1-й танковой армии еще находились далеко на Кавказе, ее дивизии поспешно отходили.

Но бойцы в стрелковых ячейках и снежных городках, в развалившихся хибарках и в защищающих от ветра лесопосадках о грозящей опасности ничего не знали. Они были слишком поглощены своими проблемами, боями с противником и любыми предоставлявшимися возможностями защититься от мороза и ледяного ветра. Они видели лишь свой узкий горизонт, который на опорных пунктах часто заканчивался позициями роты. Они знали, что должны держаться, чтобы предотвратить большое несчастье. Они держались и сражались с превосходящими силами врага за себя. Часто это была жизненно необходимая борьба за тепло в задымленных хатах, означавших жизнь. Так как лежать за ними в снежной пустыне на морозе было равносильно смерти.

Рубеж по Большой Куберле удерживался всего 24 часа. Из-за обхода с севера пришлось срочно занимать оборону на плацдарме у Пролетарской. Об отходе с рубежа по Большой Куберле оберштурмфюрер Флюгель сообщал:

«При отходе с Большой Куберле танковому батальону «Викинг» была поставлена задача прикрывать отход остальных частей. В сильную метель мне была поставлена задача с моей 2-й танковой ротой, усиленной тремя танками типа IV из 3-й танковой роты, удерживать русских до тех пор, пока дивизия не займет новые позиции. Это была проклятая ночь! На занесенных дорогах и высотах танки едва могли разобрать дорогу. Машину занесло, и привод вышел из строя. Останавливаться было нельзя, к тому же радиостанция была единственным средством связи с батальоном. Танк ротной группы взял на буксир поврежденный командирский танк. Наседавший противник приближался. Метель усилилась. Оставленный для моей роты проход в минных полях был еще далеко. Для ориентирования у меня был только обрывок карты, на которой были под кодовыми номерами нанесены важные для нас открытые участки. При перестроении взводов для боя буксируемый танк соскользнул с дороги, повернул танк-тягач поперек шоссе и попал в яму. Я находился на тягаче и давал указания, когда его потянуло назад. Пушка буксируемого танка ударила меня по голове и бросила через башню танка-тягача вперед под гусеницы. К счастью, танк-буксировщик тоже остановился. Меня подобрали с переломами челюсти и черепа. Приказом мне удалось еще передать командование ротой и карту с кодами унтерштурмфюреру Бюшеру. Потом меня увезли на однотонном тягаче. По дороге нас обстреляли и два человека из экипажа были ранены. Но мне удалось еще точно провести тягач по проходу в минных полях. Танковая рота тоже выполнила свою боевую задачу и успешно вернулась».

Похожее задание было и у 1-й танковой роты штурмбаннфюрера Шнайдера.

10 января дивизия «Викинг» стояла на рубеже Кундрючевский, Зундова. На северном фланге корпуса части 17-й танковой дивизии были окружены в Ново-Николаевском, а потом снова деблокированы. 17-я танковая дивизия, получив по радио соответствующее распоряжение, была вынуждена повернуть на юго-запад в направлении Пролетарской.

11 января полк штандартенфюрера Вагнера «Германия» отражал под Кундрючевском ожесточенные атаки противника.

Днем позже штурмбанфюрер Ломан со своим 1-м батальоном «Нордланд» сражался за обладание поселком Каменная Балка. Южнее полк «Вестланд» отражал ожесточенные атаки противника на Орловскую.

За 12 января в журнале боевых действий 57-го танкового корпуса содержится запись:

«Перед 17-й танковой дивизией и «Викингом» оживленная деятельность противника. В 8.45 командир дивизии «Викинг» доложил, что на левом фланге противник прорвался в Журавлев, но был отбит. 15.45: в боях за Орловку погибли командир полка «Вестланд» штурмбаннфюрер Полевач и командир 1-го батальона полка «Вестланд» штурмбаннфюрер фрайгерр фон Халельн.

Разрыв в обороне между «Викингом» и 23-й танковой дивизией не контролируется, не говоря уже о том, чтобы его закрыть.

9.01: Противник, перейдя Маныч, охватил южный фланг 57-го танкового корпуса.

9.40: 503-й тяжелый танковый батальон и 60-й мотопехотный полк (16 пд (мот.) сосредоточились под Екатериновкой, чтобы перехватить противника, переправляющегося через Маныч».

11 января 16-я пехотная (моторизованная) дивизия заняла оборону слева от 17-й танковой дивизии, чтобы предотвратить обход корпуса с северного фланга и его окружение на плацдарме у Пролетарской. Дивизия оставалась в этом районе до 14 января.

С 13 по 15 января дивизия «Викинг» находилась в самом центре сражения. Отходя с боями, полки перемещались по фронту. Полк «Нордланд» оберштурмбаннфюрера Ёрлиха находился на северном участке и примыкал к 17-й танковой дивизии. Его 2-й батальон находился в Гракове, а 1-й — в поселке Красное Знамя. Третий батальон только что прибыл с Кавказа в Пролетарскую. В центре стоял полк «Вестланд» оберштурмбанфюрера Райхеля (до того — начальника оперативного отдела дивизии), его батальоны находились в Донском и Реничанском.

На южном фланге «Викинга» у Романова занимал оборону полк «Германия».

14 января 1943 года в полосе дивизии «Викинг» шли ожесточенные бои. В тот день в дневнике Бласа появилась запись: