Георгий Касьянов - Украина 1991-2007: очерки новейшей истории

Неровные отношения с Россией не сопровождались серьезными сдвигами в продвижении на Запад. Первые визиты В. Ющенко в Европу и США были поистине триумфальными — его выступления в Европарламенте и Сенате США весной 2005 г. произвели позитивное впечатление декларациями о намерениях Украины. Впрочем, скоро выяснилось, что осуществление этих деклараций не всегда в компетенции их автора. Со своей стороны европейские «верхи» не смогли адекватно оценить возможности ситуации, сложившейся после «оранжевой революции». Высшая бюрократия и политические лидеры Евросоюза действовали по стандартной схеме, как будто в Украине ничего не произошло, хотя момент требовал совсем другой динамики или хотя бы иной риторики, более мощных сигналов относительно перспектив членства в ЕС.

В самой Украине реальные шаги в направлении евроинтеграции часто осложнялись организационной неразберихой и отсутствием солидарности политических элит в этом вопросе. В феврале 2005 г. на заседании Совета по вопросам сотрудничества Украина — ЕС был принят План действий Украина — ЕС и «дорожная карта» — система показателей реализации этого плана. К июню 2005 г. вице- премьер по евроинтеграции Олег Рыбачук заявлял, что план действий выполняется Украиной на 70 %. Министр иностранных дел Борис Тарасюк как профессиональный дипломат был осторожнее в своих оценках — по его мнению, план выполнялся на 40 % в его политической составляющей… По мнению экспертов, наибольшие проблемы в реализации плана все также относились к реформам в экономике и социальной сфере, в регуляторной деятельности государства[347].

Отмена виз для граждан ЕС, США и Канады для въезда в Украину, состоявшаяся весной 2005 г., была воспринята благосклонно, однако не сопровождалась адекватными ответными действиями, если не считать несколько затянувшихся переговоров о введении «облегченного» визового режима для граждан Украины в ЕС. Пожалуй, наибольшим успехом для Украины стало подписание в 2005 г. торговых соглашений, способствовавших расширению доступа на рынки ЕС товаров текстильной и сталелитейной промышленности, а также состоявшееся в мае 2005 г. официальное присоединение страны к Болонскому процессу, направленному на создание единого пространства в сфере высшего образования (впрочем, здесь между представлениями и декларациями чиновников от образования и реальным продвижением в европейское образовательное пространство наблюдалось очевидное несоответствие).

В то же время представители Евросоюза вежливо, но последовательно избегали каких-либо конкретных разговоров о перспективах членства Украины, хотя некоторые украинские политики из окружения президента В. Ющенко говорили о десятилетнем сроке вступления, ссылаясь на опыт Польши. Сам ЕС испытывал серьезные внутренние проблемы, связанные с «перевариванием» новых десяти членов из бывшего коммунистического блока, провалом принятия европейской Конституции, торпедированной референдумами во Франции и Нидерландах и дискуссиями о возможности вступления Турции с ее 70-миллионным населением и целым ворохом социальных и этнических проблем. В этих условиях четкие заявления о перспективе принятия в ЕС Украины с ее политической нестабильностью, высочайшей коррупцией и социальными проблемами были невозможны, хотя и ожидаемы новой украинской властью.

Помимо уже названных, у руководителей Евросоюза были и другие резоны не демонстрировать особого энтузиазма по поводу разговоров о вступлении. В Украине вместо ожидаемых быстрых и продуманных изменений в структурах власти, экономике и политике нарастали внутренние противоречия среди недавних союзников и усиливался напор различных лоббистских групп, которым евроинтеграция не сулила ничего, кроме потери неконтролируемых прибылей. Яркой иллюстрацией стал провал в Верховной Раде летом и осенью 2005 г. ряда законопроектов по сельскому хозяйству, необходимых для вступления во Всемирную торговую организацию (ВТО), «зарезанных» аграрным лобби и коммунистами (всего было принято 9 из 14 законопроектов). Запланированное на декабрь 2005 г. вступление Украины во ВТО не состоялось, правда, тогда же Украина наконец-то получила статус страны с рыночной экономикой, что открыло перспективы для переговоров о создании зоны свободной торговли с ЕС. «Второй заход» во ВТО состоялся уже в декабре 2006 г., когда парламент принял последние законы, необходимые для вступления в эту организацию. Окончательно перспективы вступления определились к поздней осени 2007 г. (удалось договориться с Киргизией — последней страной, не дававшей окончательного согласия из-за затянувшегося спора о долгах Украины). Однако здесь вновь вмешалась политика: внеочередные выборы и смена правительств породили уже чисто технические проблемы, так что вступление во ВТО состоялось уже в феврале 2008 г.

Конечно же, переориентация украинской внешней политики с «прыжков в ширину» на четко заявленную европейскую интеграцию не могла не вызвать конфликтной ситуации — вполне ожидаемого противодействия со стороны России и весьма осторожной позиции Евросоюза, вызывающей недовольство украинских политиков. Впрочем, внешнеполитические неудачи были вызваны не только внешним противодействием, но и серьезными внутренними проблемами. Пришедшим к власти политикам явно не доставало продуманной и тщательно разработанной стратегии евроинтеграции, а также способности просчитывать риски в ее осуществлении и реагировать на неожиданные вызовы. Вызванные послереволюционной эйфорией «евроиллюзии» не были проверены трезвым рациональным анализом, что привело к серьезнейшим взаимным разочарованиям как в Украине, так и в Европе. Ряд украинских дипломатов не обладал достаточной квалификацией, необходимой, чтобы отделить свои политические пристрастия от дипломатии, что привело к заявлениям, создающим добавочное напряжение, прежде всего в отношениях с Россией.

Не менее драматичными стали результаты попыток более активного сближения с НАТО. Серия немногочисленных, но хорошо организованных и прекрасно разрекламированных акций против НАТО весной — летом 2006 г., проведенная Партией регионов в юго-восточных регионах страны и в Крыму и поддержанная коммунистами, продемонстрировала не только возможности новых политических фаворитов, но и реальные сдвиги в общественном сознании, вызванные агрессивным внешнеполитическим курсом США, с которым в представлениях среднего украинца отождествляется НАТО, и нежеланием портить отношения с Россией, руководство которой недвусмысленно высказывалось о перспективах вступления Украины в НАТО весьма неодобрительно.

По данным социологических опросов центра им. А. Разумкова, с 2002 г. радикально изменилось соотношение сторонников и противников вступления Украины в НАТО: если в 2002 г. за вступление в евроатлантический альянс высказывались 32 % опрошенных и против — столько же, то в 2006 г. удельный вес сторонников уменьшился до 17 %, а противников — возрос до 54 %[348]. В такой ситуации, несмотря на ободряющие сигналы от высшего руководства НАТО, полученные в 2005–2006 гг. (переход НАТО к «интенсифицированному диалогу» с Украиной по вопросам членства, совместное заявление министров иностранных дел стран — членов альянса по поводу плана членства, заявление Генерального секретаря НАТО Я. Схефера о готовящемся «сигнале» Украине по поводу вступления и т. п.), перспективы вступления в альянс становились более шаткими. Правила получения членства в НАТО предполагают проведение консультационного референдума[349] — совершенно очевидно, что замеры общественного мнения свидетельствовали о перспективе негативного для сторонников вступления в альянс результата.

14 сентября 2006 г. в Брюсселе В. Янукович сразу же после заседания комиссии «Украина — НАТО», ссылаясь именно на результаты социологических опросов, заявил, что Украина не готова выполнять План действий по вступлению Украины в НАТО. По сути, речь шла о том, чтобы «отложить» активные действия Украины в этом направлении. В то же время министр иностранных дел А. Яценюк, сопровождавший премьера, сделал диаметрально противоположные заявления о готовности украинской власти всячески сотрудничать с НАТО по вопросу вступления в альянс. Кризис власти 2006–2007 гг. и досрочные выборы в Верховную Раду сентября 2007 г. установили некую паузу, которая сменилась активной проНАТОв- ской и проевропейской риторикой нового правительства в декабре 2007 г. и вполне реальными действиями в этом направлении. В феврале 2008 г. руководители парламента, правительства и президент направили в НАТО официальное письмо о присоединении Украины к плану действий по членству в НАТО. В результате работа парламента была заблокирована оппозицией.

После «оранжевой революции» представления правящей элиты и населения об определении своего места между «Хорошим» и «Злым» значительно разошлись. Несмотря на очевидную тягу лидеров «оранжевых» на «Запад», большинство населения, как и раньше, придерживалось достаточно «амбивалентной» позиции с очевидным предпочтением «Злого». По данным мониторинговых опросов Института социологии НАН Украины, в 2003–2005 гг. процент опрошенных, высказывавшихся или за укрепление связей в рамках СНГ, или за сближение преимущественно с Россией, или за укрепление «восточнославянского блока» (Россия, Украина, Беларусь), хоть и уменьшился с 57,4 до 48,6 %, все же оставался очень высоким. Удельный вес тех, кто стремился к первоочередному развитию отношений с высокоразвитыми странами Запада, увеличился с 10,7 до 17,9 %. Доля «изоляционистов», высказывавшихся в пользу опоры на собственные силы, оставалась почти неизменной — 21,2 и 20,2 % соответственно[350]. Разумеется, к Западу традиционно тянулись жители западных регионов, к России и блоку с ней — восточных. Интересно и то, что треть опрошенных (33 %) считала необходимым одновременно сближаться и с ЕС, и с Россией[351].