Дэвид Рол - Генезис цивилизации. Откуда мы произошли...

На оборотной стороне палитры (илл. b, внизу) центральное место занимает мотив «длинношеие чудища». Шеи чудовищ переплетаются — типичный мотив искусства Месопотамии. В нижнем регистре (ряду) представлен царь в образе дикого быка, сокрушающего городские стены, попирая поверженного врага. Но самую интересную сцену мы видим в верхнем ряду. На ней царь возглавляет триумфальное шествие, торжествуя свою победу. В руке царя — грушевидная булава, а позади него шествует его верный носитель сандалий. Перед царем — женская фигура под символом «Тджет» (по-видимому, царица) и четыре знаменосца, несущие тотемы двух кланов Сокола, Вепваут и символ, напоминающий царскую плаценту. Перед знаменами — обезглавленные трупы врагов, поверх которых мы видим высоконосую лодку, идентичную камышовым судам, знакомым по наскальным рисункам в Восточной пустыне.

Вправе ли мы полагать, что все эти иноземные элементы были просто заимствованы туземными вождями долины Нила? Или эта символика означает, что Нармер сам был потомком мигрантов, вторгшихся в Египет на своих высоконосых лодках за несколько поколений до основания великой державы фараонов?

________________________________________________________________________

Глава двенадцатая

ЛЕСТНИЦА В НЕБО

Я уже говорил, что многие аспекты месопотамского влияния в конце Додинастической эпохи, по всей видимости, получили свое выражение в иконографии и символике египетского культа фараонов. Это, на мой взгляд, подтверждает правоту Петри и его последователей, считавших, что ранние фараоны сами были чужеземцами в долине Нила. Куда менее вероятно, что появление всей этой «монархической» иконографии объясняется простым заимствованием в результате торговых контактов. Сама мысль о том, что шумерские торговцы, появлявшиеся в долине Нила, стали «наставниками» для туземных египетских вождей, познакомив их с основами царского культа, символики и ритуалов, не заслуживает обсуждения в силу своей ограниченности. Вряд ли можно сомневаться в том, что первые цари-Горы были прямыми потомками знатного рода, корни которого находились в краях, расположенных за много месяцев пути от Черной Земли.

Чтобы понять, насколько тесно эта иноземная иконография связана с государством фараонов, мы должны перенестись во времени вперед, на несколько веков после основания цивилизации фараонов, в эпоху Древнего Царства — время сооружения самых величественных и знаменитых монументов Древнего Египта.

Дворец на миллион лет

В сорока минутах езды от сверкающей и шумной столицы, каков современный Каир, в окрестностях Саккара раскинулся обширный некрополь — место захоронения жителей древнего Мемфиса[215]. Сегодня туристы приезжают в город Мертвых по дороге, ведущей мимо рощ финиковых пальм, государственных земельных участков и загородных вилл богатых каирцев[216].

Время от времени в просветах между пальмами возникает пустынный пейзаж, над которым царит величественная, словно лестница в небо, Ступенчатая пирамида фараона Джосера.

Статуя-сердаб Джосера. Каирский музей

Усыпальница Джосера[217] — знаковый символ прогресса древней цивилизации. Это не только первая пирамида, но и самое первое монументальное здание, возведенное из камня. Оно считается «уникальным творением древнеегипетского зодчества», которое благодаря смелой новизне конструктивного решения «бросает дерзкий вызов воображению». Древнеегипетский жрец-историк Манефон[218] называет главного зодчего Джосера, легендарного Имхотепа, «создателем искусства возведения зданий из камня». Этот титул Имхотепа был обнаружен в надписи на основании статуи, стоящей на обширном дворе погребального комплекса Джосера. Он звучит так:

«Имхотеп, наместник царя Нижнего Египта, первый после царя Верхнего Египта, правитель великого дворца, наследственный властитель, верховный жрец Гелиополя — зодчий, ваятель, создатель каменных ваз».

Называя Имхотепа создателем искусства возведения зданий из камня, Манефон был не вполне точен, так как в стенах гробниц-мастаба, относящихся к эпохе I и II династий, найдены каменные блоки. Тем не менее до великого изобретения Имхотепа усыпальницы царей Египта возводились из необожженного кирпича, и лишь странные подъемные двери да облицовка собственно погребальных камер делались из тесаного камня. Под вдохновенным руководством царского зодчего Джосера весь процесс возведения Горизонта Вечности[219] протекал совершенно иначе. В каменном зодчестве египтян не наблюдалось никакой эволюции: произошел внезапный качественный скачок, затронувший как проектирование, так и саму технологию строительства. Ступенчатая пирамида была поистине царской усыпальницей, рассчитанной на вечность и возведенной из блоков камня ашлар[220], особо прочного известняка, отшлифованных до блеска, так что их поверхность отражала солнечные лучи. Даже в наши дни шесть гигантских ступеней пирамиды возвышаются над поверхностью пустыни на высоту 60 м.

Ступенчатая пирамида и ее каменные стражи — кобры

Трудно избавиться от ощущения, что эта пирамида, как и зиккураты Древнего Шумера, — поистине гора бога. Египтологи нередко подчеркивают, что богословская концепция Ступенчатой пирамиды — образ лестницы в небо, позволяющей духу почившего фараона подняться к звездам. Однако читатель, справедливо заметив, что знаменитая Ступенчатая пирамида весьма напоминает зиккураты Месопотамии, будет не первым, кому эта мысль пришла в голову, хотя, как мы уже знаем, эти похожие сооружения выполняли весьма разные, хотя в религиозном смысле и взаимосвязанные, функции. Лестница — это, несомненно, механизм, ведущий как вверх, так и вниз, и, в случае Ступенчатой пирамиды, лестница не только позволяет умершему правителю подняться на небо, к богам, но и служит для последних путем, по которому боги могут явить свое присутствие в человеческой сфере, сотворенной ими. Возведя свою Ступенчатую пирамиду в Саккаре — этой естественной границе между плодородной долиной и необитаемой пустыней — Джосер мог иметь в виду и нечто иное. Возможно, он верил, что создал лестницу, по которой небесные боги действительно могут нисходить в его земную обитель вечного покоя, обеспечивая тем самым контакт между его собственным духом и божествами-покровителями. А это, естественно, должно было низвести в земной план силы, способные держать в узде хаотическую мощь стихий Красной Земли (Дешрет = пустыня) — царства Сета, не позволяя им вторгнуться в упорядоченное бытие Черной Земли (Кемет = Египет), царства Гора.

В этом смысле Ступенчатая пирамида и все ее «потомки» были, по крайней мере отчасти, мощными орудиями, возведенными для зашиты Египта от хаотических сил внешнего мира. Эту идею лучше всего можно выразить с помощью метафоры из современной «теории Хаоса».

Представьте, что вы стоите в пустыне, держа в руке горсть песка. А теперь мысленно достаньте авторучку и пометьте од-ну-единственную песчинку. Согласно теории Хаоса, рассыпав песок по земле, вам не удастся определить, куда же именно может попасть помеченная вами песчинка. Конечно, просыпав песок вы, возможно, и узнаете, где оказалась эта песчинка, обнаружив ее собственными глазами. Если же вы насыплете поверх этого песка еще несколько горстей, то миллионы и миллионы других песчинок, рассеянных в хаотическом беспорядке, помешают вам выяснить, куда же попала ваша черная песчинка. После этого наберите еще горсть песка, опять просыпьте ее и попытайтесь представить, что же могло произойти с вашей черной песчинкой, оказавшейся внутри песчаного холмика, который у вас получился. И хотя вы больше ее не видите, вы понимаете, что ваша песчинка более не находится в состоянии хаоса. Ее местоположение стало стабильным и упорядоченным, тогда как мир хаоса, царящего на поверхности насыпи, остается совершенно непредсказуемым. А теперь представьте вместо этой меченой песчинки тело умершего царя, и вам станет ясен принцип взаимодействия Маат (божеcтвенной/космической гармонии) и Сета (сил хаоса) в рамках древнеегипетской богословской доктрины. Царь покоится в своей погребальной камере в самом сердце пирамиды, этой горы посреди пустыни. Здесь, в этом творении из камня и воздуха, царит невозмутимый покой; ничто не нарушает гармонию внутренней вселенной, окружающей прах усопшего фараона. Снаружи внешняя поверхность пирамиды подвергается изо дня в день воздействию хаотических элементов: песчаных бурь, дневной жары и ночного холода, дождя и града, похитителей каменных блоков и туристов, карабкающихся по граням усыпальницы. Словом, здесь все совершается по законам царства хаоса. А царь-бог недоступен для этого хаоса, почиет вечным сном в своей рукотворной священной горе, пребывая в сумеречном царстве Осириса. Здесь, в потустороннем мире, он продолжает исполнять свою земную роль защитника жителей земли Кемет, поддерживая вечную гармонию Маат и охраняя Черную Землю от вторжения сил хаоса.