История войны 1814 года во Франции - Модест Иванович Богданович

скромностью, обычной спутницей истинного достоинства. В донесении о битве при Краоне он приписал совершенный им подвиг генералам Лаптеву, Васильчикову, Ланскому, Бенкендорфу и впоследствии отзывался не раз, что вся его заслуга заключалась в исполнении обязанностей солдата, что успехом боя при Краоне он был обязан выгодам позиции, избранной генералом Понсетом, и в особенности мужеству войск, коими имел честь командовать. В действительности же граф Воронцов, сражаясь на местности, обеспеченной от обходов с флангов и не допускавшей никаких маневров, сделал все зависевшее от него для возбуждения духа вверенных ему войск собственным самоотвержением и, по свидетельству очевидцев, несмотря на жестокую боль в ушибенной накануне ноге, постоянно был в бою и даже принимал личную команду то над одним, то над другим полком, встречая неприятеля в расстоянии иногда не далее 50 шагов батальным огнем. Без всякого сомнения, все это могло быть столь же хорошо исполнено полковыми и батальонными командирами, но граф Воронцов знал, что пример бесстрашия и хладнокровия, подаваемый главным начальником, подвергающимся тысяче смертей наряду с солдатами, соделывает их героями.

Урон обеих сторон был весьма значителен. Войска графа Воронцова вообще потеряли выбывшими из строя до 5 000 человек (убито 1 500 и ранено более 3 000 человек), следовательно, треть всего числа людей, участвовавших в деле; в числе убитых были генерал-майор Ушаков, шеф Курляндского полка, пораженный смертельно в тот самый миг, когда он, ободряя своих солдат, закричал им: «Стой Курляндцы!», и полковник Паркенсон, убитый на своей батарее, при атаке ее французской кавалерией. Убит 18-летний юноша, единственный сын графа Строганова (Павла Александровича, начальника резерва в сражении при Краоне). До этого времени судьба хранила его в нескольких сражениях; под Краоном, испросив дозволение находиться при генерал-адъютанте Васильчикове, он был сражен ядром наповал. Ранены: генерал-лейтенант Лаптев, генерал-майоры Ланской (вскоре умерший от раны), князь Хованский, Зварыкин, Маслов и Глебов. Мариупольский гусарский полк лишился 22 штаб- и обер-офицеров; 13-й егерский полк 16 штаб- и обер-офицеров и до 400 нижних чинов; Ширванский пехотный полк, потеряв половину наличного числа людей, был перестроен из двух батальонов в один. При отступлении с поля битвы не было потеряно ни орудий, ни зарядных ящиков; в плен захвачены только лишь до 100 человек из раненых27. Со стороны французов, по собственному их показанию, выбыло из фронта вообще 8 000 человек. Ранены, кроме Виктора и Груши, генералы Лаферьер, Бойе, Бигаре и Лекапитен. Дивизия Бойе-де-Ребеваля потеряла более двух третей всего числа людей; в 14-м вольтижерском полку из 33 офицеров убито и ранено 3028.

Обе стороны приписывали себе победу: французы потому, что после боя заняли поле сражения, а русские, нанеся неприятелю огромный урон и отразив все его нападения. Французский историк войны 1814 года пишет: «Правда, поле битвы осталось за французами, но приняв во внимание необычайные жертвы, которых оно им стоило, и обстоятельства, побудившие графа Воронцова против воли его к отступлению, нельзя не сознаться, что русские в сей день приобрели столько же славы, сколько и противники их»29.

В особенности же дело при Краоне важно по тем последствиям, которые оно могло иметь не только в таком случае, если бы удался обход кавалерии Винцингероде, но и тогда, когда б Блюхер, оставив для поддержания графа Воронцова часть своих сил (к чему было весьма достаточно сакенова корпуса), воспользовался геройской обороной русских войск; ничто не мешало фельдмаршалу на другой день после сражения при Краоне, рано утром, выйти с несколькими корпусами в тыл Наполеону. Еще накануне, в 4 часа пополудни, корпус Клейста прибыл к Фетье, а корпус Йорка, находясь ввечеру оттуда в десяти верстах, мог соединиться в ночи с войсками Клейста. Но, к сожалению, тот, который возбуждал своей энергией Силезскую армию к великим подвигам, – Блюхер, страдая глазами, был не в состоянии распоряжаться действиями, а главный сподвижник его Гнейзенау, пораженный блистательным состоянием корпуса Бюлова в сравнении с расстроенными и ослабленными корпусами Клейста и Йорка, заботился более о сохранении этих войск, нежели о новых победах. Все это повело к недоразумениям между союзниками: русские не могли понять, почему Блюхер, имея под ружьем более 100 000 человек, оставил против наполеоновой армии только 20 000 человек графа Воронцова и почему ни один из прусских корпусов не был введен в дело, а пруссаки полагали, что генерал Винцингероде опоздал с умыслом; но после всего сказанного не подлежит сомнению, что действительными причинами неудачи превосходного плана действий, составленного в главной квартире Блюхера, были: болезнь его, нерешительность влиятельных лиц его штаба, способных более к начертанию, нежели к исполнению сложных стратегических соображений, и небрежность Винцингероде, могшего быть виновником победы над Наполеоном30.

В день сражения при Краоне, 23 февраля (7 марта), вечером, граф Воронцов, с вверенными ему войсками отступив к Шавиньону, на большую дорогу, ведущую из Суассона в Лан, оставил на пересечении помянутой дороги с идущей из Краона арьергард генерал-майора Бенкендорфа31, в расстоянии не далее версты от неприятельского авангарда, под начальством генерала Шарпантье, стоявшего у Эзи.

Как, по распоряжению Блюхера, вся армия должна была сосредоточиться у Лана, то корпусы Винцингероде и Сакена оставались у Шавиньона лишь для того, чтобы дождаться отрядов майора Антонова, бывшего у Вальи, и генерала Рудзевича, получившего приказание выступить из Суассона. Антонов прибыл к Шавиньону в ночи, а Рудзевич, получив помянутое предписание уже пополудни, успел исполнить его не прежде 11 часов ночи. Не имея в достаточном числе лошадей, он был принужден оставить в городе несколько раненых и понтонный парк; орудия, захваченные в Суассоне, были заклепаны и сброшены в ров. В продолжение двухдневной обороны Суассона 10-й корпус вообще потерял до 1 000 человек; урон неприятеля был еще более, пленных взято русскими войсками 360. Как большая дорога из Суассона в Лан в ночи была занята французами, то генерал Рудзевич направился в обход на Куси (Coucy) и Ла-Фер.

В полночь казаки 1-го Бугского полка, высланные Бенкендорфом, пробравшись скрытно через неприятельские аванпосты, захватили секретаря канцелярии начальника штаба Бертье, ганноверского уроженца Пальма. Этот чиновник, поступивший два дня спустя на службу к союзникам по провиантской части, сообщил сведения, что Наполеон, потеряв надежду побудить Главную союзную армию к сражению и опасаясь, чтоб Блюхер не двинулся к Парижу, направился с гвардией на Шато-Тиери, соединился с корпусами Мармона и Мортье и имел намерение разбить по частям блюхерову армию, подобно тому, как это удалось ему в долине Марны. Он считал союзников гораздо слабейшими, нежели они были в действительности, и вовсе не ожидал нападения со стороны Фетье. По словам Пальма,