Сергей Сергеев-Ценский - Потерянный дневник

Оля не то чтобы пожала протянутую ей руку, но все-таки она шаловливо взяла ее крепко в запястье своей левой рукой, подтянула к себе, потом отбросила, нахмурилась лукаво и проговорила с растяжкой:

- Мы плыли по... по... по... по грязи!

То же самое она сказала и вчера, однако теперь это было дружелюбие, а не вражда, глаза ее продолжали сверкающе улыбаться, и, улыбаясь ее глазам, отозвался Юра:

- Мне этот мой дневник больше не нужен!.. Там ничего и не было такого... Конечно, его можно было бы давным-давно уж бросить в печку!

- А я его не бросила в печку! А что? не бросила! - вдруг вздумала поддразнить Юру Оля.

- Ну-у... тогда я могу вам его подарить на память! по-тринадцатилетнему сказал Юра.

- Ох, очень он мне нужен! Тоже дневник называется! Там и разобрать ничего нельзя! - покачала головой пренебрежительно Оля.

- Да-а, конечно! Это потому, что я ведь тогда не старался! - ничуть не обиделся Юра. - А вот зато вчера...

Тут он хотел было прочитать ей свое вчерашнее стихотворение, но вспомнил вдруг восемь досок, покраснел и замолчал.

Та речь, которую он придумал, именно и была об этих досках, и он хотел сказать Оле, что знает, как обвиняли ее отца и деда, и знает, за что она обиделась вчера, но это только недоразумение.

Юра покраснел густо от одной только мысли, что он придумал такую речь и готовился сказать ее Оле, которой это совсем не нужно!

- Что ты "зато вчера"? - полюбопытствовала Оля, видя, как он покраснел и смешался.

- Вчера...

Были мучительные моменты поисков нескольких нужных слов, и, наконец, нашел их Юра и сказал тринадцатилетним голосом:

- Вчера я хотел записаться в пионеры, только не знал, как это и у кого это можно записаться...

- То-оже пи-о-нер! - вся утонула вдруг в разлетевшемся кругом, как искры, но не обидном, а милом смехе Оля, и голову откинула назад, и показала весь свой круглый ласковый подбородок и нежную, тонкую кожу под ним, не поддававшуюся загару.

- А почему я не могу быть пионером? - встревожился Юра.

- А зачем же ты хотел записаться? Ведь ты не школьник, ты - дошкольник!

- Я хотел записаться, чтобы... когда ты понесешь знамя...

Тут Юра окончательно запнулся, но не докончил он потому, что Оля вдруг завертела его, обхватив голыми, золотистыми с чуть заметным пушком руками, отчего у Юры потемнело в глазах, и только через минуту прошептал он около ее губ:

- Дошкольник?.. А разве я не могу записаться в школу?.. Пойду и запишусь сам!

В город пошли они вместе, а не больше чем через час шившая на машинке около окна мать Юры почувствовала что-то красное перед глазами, хотя шила она из белого с крапинками ситца.

Она откинула голову и увидела тихо, на цыпочках входившего в комнату Юру с ярким пионерским галстуком на шее.

Мать даже потерла глаза сначала, ахнула потом. А Юра, светя и лучась радостью, заговорил поспешно, не давая ей ничего спросить:

- Мама! Ты знаешь, что значит вот этот короткий конец галстука? Это значит: пионер!.. А длинный конец - комсомолец!.. А узел значит связь их между собой и партией! А партия...

Он повернулся, указал на треугольник галстука пальцем и добавил:

- Вот это значит - партия... И, кроме того, я записался в первую ступень!..

1933 г.

ПРИМЕЧАНИЯ

Потерянный дневник. Впервые с подзаголовком "Рассказы о детях" напечатано в "Красной нови" № 2 за 1934 год. Вошло в сборник "Около моря". Печатается по собранию сочинений изд. "Художественная литература" (1955-1956 гг.), том третий.

Стр. 377. ...глаза сверкают, как у Галуба. - Имеется в виду герой неоконченной поэмы Пушкина "Тазит". Правильное написание его имени - Гасуб.

H.M.Любимов