Герман Лорей - Операции германо-турецких сил. 1914—1918 гг.

Отсутствие угольных транспортов заставило командование флотом наладить подвоз угля на магонах. Большинство из них было снабжено моторами и даже вооружено одним орудием. Для обеспечения и контроля морских коммуникаций были организованы береговые наблюдательные посты, а турецкая 1-я армия установила орудия в отдельных пунктах побережья. На Кефкене была установлена радиостанция. Вся эта организация, созданная командованием флотом, постепенно развертывалась, оставаясь в связи с турецкими армейскими и морскими учреждениями, и имела крупные достижения. Данные за май показывают, насколько незначительно было снабжение углем из Гераклейского бассейна. Всего было доставлено 5922 т угля; в июне доставка возросла до 13 000 т, в июле — 12 000 т, что являлось некоторым доказательством успеха мелкого судоходства, имевшего возможность использовать в качестве укрытия каждую бухточку открытого побережья.

В начале июня командующий флотом при осмотре разработок бурого угля установил их огромное значение. Шахта «Барбарос» на Мраморном море, несмотря на очень тяжелые условия (вследствие проникновения воды и земляных оползней), вырабатывала ежедневную норму в 134 т; с января 1917 г. она увеличила свою добычу на 60 %; руководил работами инженер-механик германского флота, имевший в своем распоряжении 4 унтер-офицеров и 8 матросов. В общем из этой шахты было добыто 29 000 т вполне годного бурого угля; число турецких рабочих (матросов) достигало 650 человек Уголь этот употреблялся для грузовых пароходов, учебных кораблей и порта. Морское министерство очень мало поддерживало эти работы, и главному инженеру приходилось самому добывать всякое оборудование. Небольшая шахта «Шефкетие» на Мраморном море поставляла ежедневно 25 т, а общее количество добытого угля достигало 12 000 т. Этот уголь потреблялся дарданелльской крепостью, часть его шла в Галлиполи для нужд 5-й армии. Шахта «Аясма» на Черном море, разрабатывавшаяся при поддержке флота, поставляла уголь турецкому управлению вооружений. Там добывалось ежедневно около 300 т доброкачественного бурого угля. Шахта «Беклеме» поставляла ежедневно 500 т угля. Вышеуказанной добычи угля едва хватало на береговые установки и на поддержание паров в котлах военных кораблей при якорном режиме.

26 мая около полуночи смотритель босфорского маяка на азиатском берегу услышал шум моторов и два взрыва. В свете прожекторов ничего не было видно. Оказалось, что это — русские; в расстоянии 300 м (1½ каб.) от входа два их моторных заградителя подорвались на минах и погибли[114]. Впоследствии было найдено 4 трупа и обломки. На рассвете удалось рассмотреть обеспечивавшие операцию русские силы: 1 линейный корабль, 1 крейсер, 1 эскадренный миноносец и 1 миноносец; германский самолет сбросил на них бомбы. В тот же день было обнаружено новое минное заграждение из 72 мин, поставленное вплотную ко входу в Босфор; к тралению этого заграждения тотчас же было приступлено. В конце мая русские обстреляли Синоп и Самсун, причем пострадали многие строения, а также были уничтожены мелкие суда. В нескольких случаях русские самолеты, доставленные на кораблях, сбрасывали бомбы.

UB-14 по окончании ремонта была отправлена 30 мая к кавказскому побережью. Задача ее состояла в высадке трех грузинских агентов и в показе флага у наиболее подверженных русским набегам турецких прибрежных пунктов. Доставка трех агентов была тяжелой нагрузкой для маленькой подводной лодки. При длительном пребывании в подводном положении воздух так портился, что даже такая легкая работа, как выбирание подводного лота, выполнялась с трудом.

Высадка была произведена темной ночью и сошла благополучно. У кавказского побережья UB-14 потопила подрывным патроном большой русский парусник (вместимостью 145 т) с грузом соли. Дальнейшее плавание прошло без происшествий. 14 июня UB-14 вошла в Босфор.

Во время ремонта и перевооружения крейсера «Бреслау» «Гебен» находился в полной готовности к выходу в море; кессоны, построенные для проверки линии валов, по этой причине не были сразу же по их готовности прикреплены к корпусу линейного крейсера. Только по вступлении в строй «Бреслау» установили кессоны и приступили к устранению слабины в подшипниках внутренних валов (3 июня). Теперь можно было удовлетворить просьбу германской морской авиабазы Ксанти в Болгарии относительно присылки личного состава для ее развертывания. До сих пор в этом деле помогала болгарская армия, но эта помощь прекратилась с момента переброски всех войск, за исключением незначительной по численности пограничной охраны, на македонский фронт. На ограниченный промежуток времени с «Гебена» откомандировали в Ксанти одного унтер-офицера и 38 матросов.

Артиллерийские и торпедные стрельбы быстро подняли боевую подготовку «Бреслау» на высокий уровень. Несмотря на минную опасность и недостаток угля, Сушон настаивал на деятельности «Бреслау» в районе устья Дуная и Севастополя, чтобы не уступить неприятелю этого важного района. От операций в восточной части Черного моря пришлось отказаться вследствие незначительности запасов угля. 19 июня в новолуние были намечены заградительная операция у устья Дуная и уничтожение радиостанции на Змеином острове (Фидониси). На случай преследования неприятеля и невозможности идти к Босфору оперативный приказ предусматривал заход «Бреслау» в Констанцу или Варну. Морское командование озаботилось организацией воздушной разведки из всех авиабаз, начиная от Зунгулдака и до Констанцы.

23 июня в 18 ч 45 мин «Бреслау» вышел в море, имея 80 мин на борту. Направление протраленного и свободного от мин фарватера отмечалось створом прожекторов[115], что оказалось практически удобным способом. Из неприятельских радиопереговоров нельзя было извлечь ничего особенного, и, по-видимому, в восточном районе Черного моря неприятельских морских сил не имелось. 24 июня в 13 ч 45 мин, когда «Бреслау» находился в квадрате 325, со стороны Констанцы показались 2 германских самолета; один из летчиков-наблюдателей был доставлен на катере на крейсер для передачи данных воздушной разведки в район устья Дуная и острова Фидониси. По получении информации «Бреслау» направился для постановки мин с таким расчетом, чтобы подойти в исходное положение к 22 ч. Поэтому и самый подход происходил уже в темноте, а начало постановки мин — незадолго до захода луны. С 22 ч до 1 ч 50 мин при тихой погоде с плохой видимостью «Бреслау» поставил 70 мин, заградив район от квадрата 412 до квадрата 418; заграждение ставилось в виде небольших минных банок, которыми заграждался район от Сулинского гирла до Очаковского рукава Килийского гирла (черт. 24 и 26). Ввиду ограниченного числа мин банки эти находились на большом расстоянии друг от друга. Этот недостаток отчасти компенсировался сокращением интервалов между группами в местах наибольшего судоходства и частичной постановкой двойных линий мин.

Командир «Бреслау» решил высадить десант на острове Фидониси для захвата шифров, сигнальных кодов и пленных, от которых можно было бы получить различные сведения. Из ручного оружия на корабле имелось всего 20 пистолетов, поэтому пришлось послать на берег лишь небольшой отряд. Предполагалось в темноте послать к берегу катер и без стрельбы завладеть строениями, находившимися на острове. Однако в 3 ч, когда катер был спущен и уже начало светать, радиостанция стала вызывать какую-то другую радиостанцию (позывные «REP»). Из сведений, полученных впоследствии от пленных, выяснилось, что вызывалась русская подводная лодка «Нерпа», находившаяся на пути в Босфор и заходившая 23 июня на остров. Командир решил прежде всего уничтожить возможность дальнейшей тревоги. Помеха с помощью своей радиостанции выдала бы последнюю и позволила бы определить ее пеленг. Перерыв радиосвязи мог еще оставить у противника сомнение в его причинах. Командир приказал поэтому немедленно уничтожить радиостанцию и маяк обстрелом. Приказание было выполнено в течение 10 минут — с 3 ч 5 мин до 3 ч 15 мин, после чего десант высадился и в несколько минут завладел строениями вокруг маяка. Почти вся команда радиостанции бежала, и только 11 человек удалось взять в плен; кроме того, было захвачено 5 винтовок и пулемет; две 77-мм полевые пушки после снятия затворов были приведены в негодность подрывными патронами. Огнем корабельной артиллерии радиостанция была настолько разрушена, что ни аппаратов, ни бумаг захватить не удалось. В 4 ч 55 мин десант уже возвратился на корабль. В заключение «Бреслау» поставил оставшиеся 10 мин двумя банками в квадрате 414. Ввиду того, что высадка десанта заняла часть времени, назначенного для следования к Севастополю, а попытки русских радиостанций вступить в связь с островом Фидониси показывали, что внимание неприятеля привлечено, командир решил идти назад. Он должен был считаться еще и с тем, что часть эскадренных миноносцев в Севастополе была постоянно наготове к выходу. Что неприятель встревожен, выяснилось уже в 12 ч 15 мин, когда в квадрате 318 по пеленгу 240° показались дымы неприятельских эскадренных миноносцев. В 13 ч 25 мин противник с дистанции 19,5 км (107 каб.) открыл огонь и сделал несколько выстрелов, которые дали недолеты. Из-за значительной дистанции «Бреслау» не отвечал. В 13 ч 35 мин «Бреслау» заметил по пеленгу 240° сильный дым; вскоре выяснилось, что это — дым дредноута «Екатерина II». Эскадренный миноносец, обнаруженный ранее других, шел в кильватер за «Бреслау», линейный корабль «Екатерина II» постепенно отошел на левый траверз. Неподалеку от него показались еще небольшие дымы. В 14 ч 13 мин линейный корабль открыл огонь с дистанции больше, чем 25 км (136 каб.); недолеты достигали 600–400 м (3¼ —2¼ каб.), но залпы ложились в одну точку. Скорость хода неприятеля достигала 24 узлов; «Бреслау» постепенно доводил свою скорость до 25 узлов и надеялся при помощи постепенного уклонения вправо выйти из района обстрела. Однако нельзя было уклоняться слишком вправо, чтобы не оказаться оттесненным от главного входа в Босфор. Командование уведомило «Бреслау», что главный и западный входы в Босфор свободны от мин и что навстречу ему выходит UC-23.