Александр Широкорад - КУЛИКОВСКАЯ БИТВА и рождение Московской Руси

Тут владыка Иона расставил все точки над "i", четко указав потомкам, кто был хозяином на Руси в княжение Василия II. Сколько не жгли и не вымарывали летописи и грамоты верноподданные дьяки и историки, но при внимательном прочтении то здесь, то там всплывают детали, рисующие подлинную картину событий тех лет.

Несколько слов стоит сказать и о судьбе знаменитого воеводы Федора Басенка. Он всю жизнь верой и правдой служил Василию II и его сыну и, как большинство князей и соратников Василия II, подвергся расправе, когда отпала нужда в его услугах. 27 августа 1463 г. Басенок был внезапно арестован в Москве и в тот же день ослеплен. Замечу, что сделано это было без суда и следствия, как и почти все расправы Василия II и Ивана III. Спору нет, в XIV—XV веках в Европе были незаконные процессы, как, например, процессы Тамплиеров, но все-таки были суды, судебные документы и т.п. Нашим же правителям куда более импонировали татарские порядки.

Десять лет Басенок провел в железах в московской темнице, а потом был сослан в Кирилло-Белозерский монастырь, где и умер в 1480 г. Видимо, Басенок рассказывал кирилловским монахам о своих былых делах. Его воспоминания нашли отражение в летописных трудах кирилловских книжников. Очевидно, от него и узнали летописцы подробности об отравлении Дмитрия Шемяки.

Василий Темный покинул Новгород в субботу 1 марта и прибыл в Москву в воскресенье 9 марта 1460 г. После этого похода Новгород вновь, как в былые годы, был обложен тяжелой данью — «черным бором», предназначавшимся для уплаты Орде. Какой процент от этой дани Василий II присваивал себе — история умалчивает.

А нужно ли было в середине XV века платить дань, да еще нескольким ордам? Ответ однозначен. Разрозненные и враждующие между собой татарские орды не представляли серьезной опасности для Московского государства, во всяком случае, большей опасности, чем крымские татары в XVII — первой половине XVIII вв.

Походы татар на Русь в конце 50-х годов XV века являлись попросту налетами бандитских шаек, действовавших по принципу «набег — отход». Татары грабили пограничные земли, а затем быстро уходили, не вступая в сражение с княжескими дружинами. Так, в 1459 г. на Рязанское княжество напали татары Орды Сеид-Ахмета. Навстречу им «к берегу» вышло московское войско во главе с княжичем Иваном, которое не допустило переправы татар через Оку, «отбися от них, они же побегоша». В честь этой победы митрополит соорудил к алтарю Успенского собора каменный придел Похвалы Богородицы.

В августе 1460 г., в Успенский пост, татары вновь напали на окраинные земли Рязанского княжества. На этот раз царь Ахмат, сын Кичи-Мухаммеда, из Большой Орды пришел под Переяславль Рязанский («на Ряськое поле»), а мурзы Тенсуфуй и Темир появились под Рязанью. Царь Ахмат стоял под городом шесть дней, но, «ничтоже успев граду тому», был вынужден отойти. Пе-реяславцы же «много у него татар побили». Войско княжича Ивана Васильевича заняло оборону «на берегу» (на р. Оке).

Как видим, в обоих случаях московский князь не желает защищать союзную Рязань, а лишь прикрывает переправы через Оку. О преследовании татар московские воеводы и не думают, равно как и татарские мурзы не думают о форсировании Оки.

1—7 марта 1462 г., на Федоровой неделе, Василий 11 получил донос, что «дети боярьские и иные дворяне» Василия Ярославича «хитростью коею хотеша» освободить («выняти») серпуховского князя с Углича «ис поиманиа». Подобный заговор уже имел место несколько лет назад, с той лишь разницей, что «ис поиманиа» на Угличе хотели освободить Василия II, а во главе заговора стоял Василий Ярославич. Тогда дело увенчалось успехом. Но теперь времена изменились, и Василий II хотел всем показать, что прошлого не воротить. Во главе заговора стояли Владимир Давыдов, Парфен Рейн и Лука Евсевьев. Их и «иных многих» великий князь велел «казнити, бити и мучити. и конми волочити по всему граду и по всем торгом, а последи повеле им главы отсещи».

Казни эти, да еще совершенные в Великий пост, произвели на москвичей тягостное впечатление. «Множество же народа, видя-ще сиа, от боляр, и от купць великих, и от священников, и от простых людей, во мнозе быша ужасе и удивлении, и жалостно зрение, яко всех убо очеса бяху слез исполнени, яко николиже таковая не слышаша, ниже видеша... в русских князех бываемо, понеже бо и недостойно... кровь проливати во святые Великий пост».

Как писал А.А. Зимин: «Так страшными казнями завершилось время княжения Василия II. Они были предвестниками того, что принесет с собой образование единого государства тем, кто не хотел мириться с этим фактом или вызывал чем-либо другим неудовольствие державного правителя»[287].

31 марта 1461 г. умер митрополит Иона. Он был погребен в старом здании Успенского собора, а позже причислен церковью к лику святых. Новым митрополитом 3 мая был выбран ростовский митрополит Феодосии Бывальцев. Его хорошо знали Василий II и московские бояре, поскольку до 1454 г. Феодосии был архимандритом кремлевского Чудова монастыря.

А через год, в ночь на 28 марта 1462 г. в возрасте 47 лет умер от «сухотной болезни» и сам великий князь Василий Васильевич. В рукописной богослужебной книже («Постной Триоди»), хранившейся в подмосковном Воскресенском монастыре, есть современная событию запись о кончине Василия II. она гласит: «В лето (1462) месяце марта 28 день в 3 час ноши об нощь свя-таго воскресения (то есть в ночь с субботы 27 марта на воскресенье 28 марта) преставися раб Божий князь великий Василий Васильевич». А пониже этой записи другой рукой, судя по почерку также в XV веке, сделана приписка: «Июда душегубец, рок твой пришед...»

Незадолго до смерти Василий II составил завещание, в котором разделил между своими детьми земли, как полученные от отца и деда, так и отнятые у врагов и союзников.

Великим княжением Василий Васильевич благословил старшего сына Ивана. Ему были завещаны треть в Москве, Владимир, Переяславль, Кострома, Галич с Солью Галичской, Устюг, Вятская земля, Суздаль, Нижний Новгород, Муром, Великая Соль, Юрьев Польский, Боровск, Суходол, Калуга с Алексиным.

Отныне великий князь становился господином не только земель, «по старине» принадлежавших его семье, владельцем промыслов, добытых в упорной борьбе его отцом, но и самого великого княжения с городами, относившимися «к короне». Ему переходили столицы бывших уделов Юрия Дмитриевича и Дмитрия Шемяки, удельная столица Василия Ярославича, часть земель Ивана Андреевича, а также Нижегородско-Суздальское княжество.

Второй сын Василия II Юрий получал, как и старший брат, треть в Москве (Василия Ярославича), но уже не единолично, а в совместное владение («по половинам») с братом Андреем Большим, а также «год» в столице, принадлежавший когда-то князю Константину Дмитриевичу.

Столицей удела князя Юрия стал Дмитров, принадлежавший когда-то князю Петру Дмитриевичу, а затем бывший объектом борьбы Василия II с Юрием Дмитриевичем и его детьми. Также Юрию отходила бывшая столица князя Ивана Андреевича Можайского город Можайск и около половины земель князя Василия Ярославича (Серпухов и Хотунь).

Князь Андрей Большой кроме трети в Москве («по половинам» с Юрием) получал Углич с Устюжной, которыми когда-то владел князь Петр Дмитриевич; Бежецкий Верх и Звенигород, то есть в основном земли, входившие в удел князя Юрия Дмитриевича и его сыновей (но без Галича и Вятки).

Князь Борис Васильевич кроме «года» в Москве (князя Ивана Андреевича) получал Волок, Ржеву и Рузу. Волок продолжал номинально числиться совместной новгородско-московской волостью. Руза когда-то принадлежала князю Юрию Дмитриевичу и его сыновьям, а за Ржеву шла упорная борьба с Тверью, Литвой и Дмитрием Шемякой.

Младший сын Василия II, Андрей Меньшой, получал «год» в Москве, ранее принадлежавший князю Петру Дмитриевичу, а также Вологду с Кубеной и Заозерьем. Вологда, как и Волок, номинально считались новгородско-московской волостью, а Заозерье «поймано» было Василием II у союзных Дмитрию Шемяке за-озерских (ярославских) князей.

Жена же великого князя Мария Ярославна по традиции «до живота» становилась владетельницей Ростова (там сохраняли часть прав и ростовские князья), а также Романова (ее «примы-сел», добытый у ярославских князей).

Теперь на Руси формально независимыми оставались лишь Тверь, Рязань и Великий Новгород, но и их час гибели был совсем близок.

Глава 19 ТРАГЕДИЯ ГОСПОДИНА ВЕЛИКОГО НОВГОРОДА

27 марта 1462 г. на престол взошел 22-летний княжич Иван Васильевич, которого современники и их дети называли Грозным. Позже это прозвище забылось, так как его свирепый внук многократно побил рекорд жестокости, установленный дедом, и по праву вошел в русскую историю как Иван Грозный.

Как и отец, Иван III смертельно боялся потерять власть. На всякий случай, чтобы приучить русских князей и народ к мысли, что именно он, а не кто другой должен был наследовать московский престол, с 1448 г. во всех московских документах Ивана III именуют великим князем, то есть получается, что в 1448—1462 гг., в течение четырнадцати лет, было целых два великих князя Московских — Василий и Иван.