Владимир Цыпин - Евреи в Мстиславле. Материалы к истории города.

Так и сделали. Наследник притворился больным и лег в постель. Татищев сел возле него, а реб Ицеле он поместил за дверью. Пришел царь проведать наследника. Видит он, — наследник о чем-то говорит с Татищевым, и спрашивает: "О чем вы разговариваете?" Тогда наследник ему рассказал все дело и сказал, что евреи не виноваты и что он напрасно их наказал.

— Ничего! — ответил царь. — Если они даже в этот раз и напрасно наказаны — за ними не пропадет!

Тогда наследник расплакался и стал просить отца, чтобы он помиловал евреев.

Царь вскочил и крикнул:

— Bcе жиды, вместе взятые, не стоят того, чтобы ты из-за них огорчался и портил здоровье. Делай с ними, как знаешь.

И быстро вышел, хлопнув дверью. Когда он раскрыл дверь, стало видно реб Ицеле. Царь его не заметил, но реб Ицеле так испугался, что упал в обморок.

После этого наследник послал первого министра Урусова в Мстиславль; тот выяснил, что на евреев была возведена напраслина, и все простили".

Сборник "Пережитое", 1910.

* "Но и когда они будут в стране врагов своих, не станут они мне отвратительны, и не возгнушаюсь ими до того, чтобы истребить их, нарушить союз мой с ними"

16.3 Лесков Николай. "Еврей в России"

Мною здесь предпринята попытка сократить и представить виде в тезисов работу Н.С. Лескова: "Еврей в России. Несколько замечаний по еврейскому вопросу". При этом я старался максимально сохранить авторский текст, лексику и не извратить основного смысла.

Эта работа одного из крупнейших русских классиков практически неизвестна современному читателю. Она была написана по заказу царского правительства для особой комиссии, созданной после волны погромов 1881–1882 гг. и напечатана в количестве 50 экземпляров только для комиссии, а не для продажи. Затем она была издана лишь однажды, в 1919 г. небольшим тиражом. Позже не удавалось ее включить ни в одно издание сочинений Лескова. Сравнительно недавно, в 1990 году, она напечатана издательством "Книга." Работа Н.С. Лескова представляет наиболее объективный взгляд на положение евреев в царской России. Мнение классика, его анализ сложной проблемы интересны и сегодня, в дни обострения антисемитских настроений.

В своей работе Н.С. Лесков пытается ответить на вопрос "… действительно ли евреи такие страшные и опасные обманщики или "эксплоататоры", какими их представляют? И отвечает следующее:

О евреях все в один голос говорят, что это "племя умное и способное", притом еврей по преимуществу реалист, он быстро схватывает во всяком вопросе самое существенное и любит деньги как средство, которым надеется купить и обычно покупает все, что нужно для его безопасности. Ум малоросса приятный, но мечтательный, склонен более к поэтическому созерцанию и покою, характер этого народа мало подвижен, медлителен и непредприимчив. В лучшем смысле он выражается тонким, критическим юмором и степенною чинностью. В живом, торговом деле малоросс не может представить никакого сильного отпора энергической натуре еврея, а в ремеслах малоросс вовсе не искусен. О белорусе, как и о литвине, нечего и говорить.

Следовательно, нет ничего естественнее, что среди таких людей еврей легко добивается высшего заработка и достигает высшего благосостояния. Чтобы привести эти положения в большее равновесие, мы видим только одно действительное средство — разредить нынешнюю скученность еврейского населения в ограниченной черте его нынешней постоянной оседлости и бросить часть евреев к великороссам, которые евреев не боятся. Но возникает также вопрос: есть ли в действительности такой вред от еврейского обманщичества даже при нынешней подневольной скученности евреев в сравнительно тесной черте?

Это считается за несомненное, но, однако, есть формула, что на свете все сомнительно. Как судить о еврейском обманщичестве: по экономической статистике или по впечатлениям на людей, более одаренных живым даром наблюдения, или, наконец, по сознанию самого простонародья? Попробуем проследить это в нескольких направлениях.

Влияние на экономику.

Статистика дает показания не в пользу тех, кто думает, что, где живет и действует еврей, там местное христианское простонародье беднее. Напротив, результат получается совершенно противоположный. В черте же еврейской оседлости нищенство христиан без всякого сравнения менее нищенства московского или орловского и курского, где общая слава помещает "житницу России". То же самое подтверждают и живые наблюдения, которые доступны каждому проехавшему хоть раз по России. Стоит только вспомнить деревни малороссийские и великорусские, черную, курную избу орловского или курского мужика и малороссийские хутора. Крестьяне малорусские лучше одеты и лучше едят, чем великороссы. Малороссийский крестьянин среднего достатка живет лучше соответственного положения крестьянина в большинстве мест великой России. Если сравним наихудшие места Белоруссии, Литвы и Жмуди с тощими пажитями неурожайных мест России или с ее полесьями, то снова и тут получим такой же самый вывод, что в России не лучше. А где действительность показала нам нечто лучшее, то это как раз там, где живет жид. Известно, что здесь лучше живет и городской и местечковый мещанин, а малороссийское духовенство своим благосостоянием далеко превосходит великорусские. Все лица, о которых мы упомянули, в Малороссии живут лучше, чем в великой России. Если же еврей, как мы думаем, не может быть уличен в том, что он обессилил и обобрал дозволенный для его обитания край до той нищеты, которой не знают провинции, закрытые для еврея, то, стало быть, огульное обвинение всего еврейства в самом высшем обманщичестве может представляться сомнительным. Но если еврей совершенно безопасен в отношении религиозном (как совратитель) и, быть может, не более других опасен в отношении экономическом (как эксплоататор), то нет ли достаточных причин оберегать от него великорусское население в отношении нравственном? Не опасен ли он великороссам как растлитель добрых нравов, на коих зиждется самое высшее благосостояние страны. Посмотрим, какой вред для нравов сделал еврей в тех местах, где он живет: тогда видно станет, чем он способен угрожать в другом месте, куда просится. Нравы в Малороссии и в Белоруссии везде сравнительно много выше великорусских.

Пьянство

Говорят: "евреи распаивают народ". Обратимся к статистике. Оказывается, что в великорусских губерниях, где евреи не живут, число судимых за пьянство, равно как и число преступлений, совершенных в пьяном виде, постоянно гораздо более, чем число таких же случаев в черте еврейской оседлости. То же самое представляют и цифры смертных случаев от опойства. Они в великороссийских губерниях чаще, чем за Днепром и Вислой. И так стало это не теперь, а точно так исстари было. Литература по истории церкви и кабаков в России представляют длинный ряд свидетельств, как неустанно духовенство старалось остановить своим словом пьянство великорусского народа, но никогда в этом не успевало. И знатные иностранцы, посетившие Россию при Иване Грозном и при Алексее Михайловиче, относили русское распойство прямо к вине народного невежества — к недостатку чистых вкусов и к плохому усвоению христианства, воспринятому только в одной внешности. Перенесение обвинения в народном распойстве на евреев принадлежит самому новейшему времени, когда русские, как в каком-то отчаянии, стали искать возможности возложить на кого-нибудь вину своей долгой исторической ошибки. Евреи оказались в этом случае удобными; на них уже возложено много обвинений; почему бы не возложить еще одного, нового? Это и сделали. Почин в сочинении такого обвинения на евреев принадлежит русским кабатчикам — "целовальникам". Важно для дела рассмотреть причины "склонности евреев" к шинкарству, без которой в России как — будто не достало бы своих русских кабатчиков. Прежде всего стоит уяснить: какое соотношение представляет число евреев-шинкарей к общему числу евреев ремесленников и промышленников, занимающихся иными делами. В любом местечке, где есть пять-шесть шинкарей, — все остальное еврейское население промышляет иными делами и в этом смысле окольные жители из христиан находят в труде тех евреев значительные удобства не для пьянства. Евреи столярничают, кладут печи, штукатурят, малярят, портняжничают, сапожничают, держат мельницы, пекут булки, куют лошадей, ловят рыбу. О торговле нечего и говорить; враги еврейства утверждают, что "здесь вся торговля в их руках". И это тоже почти правда. Какое же отношение имеют все занятые такими разнообразными делами люди к кабатчикам? Наверно, не иное, как то отношение, какое представляют христиане-кабатчики российских городков к числу их прочих обывателей. Если же в еврейских городках и местечках соотношение это будет даже и другое, т. е. если процент шинкарей здесь выйдет несколько более, то справедливость заставит при этом принять в расчет разность прав и подневольную скученность евреев, при которой иной и рад бы заняться чем иным, но не имеет к тому возможности, ибо в местности, ему дозволенной, есть только один постоянный запрос — на водку. Христианин не знает этого стеснения; он живет, где хочет, и может легко избрать другое дело, но, однако, и он тоже кабачествует и в этом промысле являет ожесточенную алчность и бессердечие.