Михаил Садовяну - Никоарэ Подкова

- Поступай, как душа велит, - лукаво заметил пастух Пахомий.

- Поступлю, как душа велит, - с расстановкой произнес батяня Некулай, в упор глядя на него. - Я возжаждал покоя. Иные пошли служить на жалованье шведскому королю Юхану либо немецкому кесарю. Побывали там, да вот уж начинают приходить обратно. Не по вкусу им тамошняя еда, ни речь чужая. А я вот думал угомониться в обители, да, видно, не придется - иначе поступлю.

- Думаешь, добрый человек, воротиться к Порогам?

Батяня Некулай раздраженно крикнул:

- Да! И будь проклят, трижды проклят тот, кто поступит иначе!

Пахомий снова подошел к нему, взял за правую руку и поцеловал.

Оба путника, приехавшие с севера, взглянули друг на друга блестевшими от волнения глазами.

Батяня Некулай уселся, положив на землю седло.

- Тут мы заночуем, брат Иле, - говорил он, - а через три недели постучимся в ворота Черной Стены, попросим приюта у матушки Олимпиады, около новой часовни, которая возводится в память усопшего Иона Никоарэ Водэ. Там найдем мы и дьяка - он читает в книгах и сторожит могилу в скале.

И добавил, глядя вдаль:

- Братья пастухи и братья крестьяне, поведал нам дьяк Раду, что государь Никоарэ промелькнул, точно сон народа. И, свет от света, возгоримся мы от его неугасимого духа и другие возгорятся после нас.