Кирилл Гусев - Партия эсеров: от мелкобуржуазного революционаризма к контрреволюции

В сентябре 1920 г. конференция партии социалистов-революционеров уже прямо записала в своей резолюции, что она «предвидит неизбежность в будущем возобновления вооруженной борьбы с большевистской властью»826. И наконец, X Совет партии принял постановление, в котором говорилось, что «вопрос о низвержении диктатуры коммунистической партии со всей силой железной необходимости ставится в порядок дня»827.

Подготовка к возобновлению войны с Советской властью началась задолго до X Совета партии. В июле 1920 г. на съезде заграничных представителей меньшевиков и эсеров в Париже на средства иностранных империалистов и белогвардейских эмигрантских организаций было создано так называемое Внепартийное демократическое объединение во главе с «Административным центром». На него возлагались руководство антисоветскими заговорами и мятежами и подготовка диверсионных групп для вторжения на советскую территорию.

Отрабатывая полученные франки и кроны, агенты «Центра» по совместительству занимались также шпионажем в пользу иностранных разведок. В январе 1921 г., забыв все свои прежние клятвы, эсеры вновь восстановили коалицию с кадетами, образовав в Париже совместную «Исполнительную комиссию совещания членов Учредительного собрания».

Еще летом 1920 г. ЦК эсеров предложил приступить к созданию на местах якобы беспартийных, а фактически эсеро-кулацких «союзов трудового крестьянства», главная цель которых состояла в подготовке и разжигании кулацких мятежей. По мнению ЦК, «союзы» должны были на общей почве борьбы с Советской властью «сблизить между собой элементы, распавшиеся после ликвидации Всероссийского Совета крестьянских депутатов и либо разошедшиеся по разным партийным группировкам (партийные эсеры, народники-коммунисты, боротьбисты и т.п.), либо отошедшие от всяких партий, или даже ушедшие от политики в «толстовство», в сектантство, анархизм и т.п.»828.

Местным организациям партии вменялось в обязанность «указывать этому движению здоровые пути и лозунги, содействуя организации на освобожденной территории местных органов демократической государственности»829, иными словами, органов буржуазной власти. «Буржуазная республика в России неминуема», — недвусмысленно заявил созданный эсерами в Поволжье «Комитет по ликвидации коммунизма»830.

Делая ставку на продовольственные затруднения и недовольство части крестьян политикой «военного коммунизма», ЦК эсеров стремился централизовать отдельные проявления этого недовольства в кулацкие мятежи. В директиве о тактике партии он рекомендовал местным организациям, «выдвигая лозунг решительного искоренения большевистской диктатуры… всеми силами предостерегать крестьянство от разрозненных стихийных выступлений, разъясняя всю их практическую нецелесообразность». Вожди эсеров мечтали о большем. Суммируя различные материалы об их деятельности, ВЧК в докладе от 24 июля 1921 г. пришла к совершенно определенному выводу, что партия социалистов-революционеров «явилась организатором и вдохновителем кулацких бунтов и вела энергичную работу по подготовке всеобщего восстания против власти Советов»831.

Оживилась и антисоветская деятельность левоэсеровского подполья, так называемых спиридоновцев832, которые до середины лета 1920 г. особой активности не проявляли. Для борьбы с большевиками они блокировались с правыми эсерами. В частности, осенью 1920 г. левые эсеры заключили соглашение с правыми в Тамбовской губернии и на паритетных началах возглавили местный «союз трудового крестьянства».

В начале сентября 1920 г. резолюцию о подготовке вооруженного восстания против Советской власти и о развертывании антисоветской пропаганды в Красной Армии принял съезд украинских левых эсеров. В ночь с 8 на 9 сентября украинская ЧК арестовала его участников.

Эсеры старались использовать для контрреволюционной агитации резкое сокращение потребления в результате упадка народного хозяйства, вызванного империалистической и гражданской войнами, трудности перехода к мирному строительству. Как правые, так и левые хотели повернуть в антисоветское русло крестьян, недовольных политикой «военного коммунизма», и рабочих, страдавших от разрухи и голода.

На почве продовольственных трудностей удавалось кое-где вызвать колебания некоторых групп пролетариата. «Рабочий класс, — писал Ем. Ярославский о положении в стране в 1921 г., — был обессилен, распылен, в значительной степени разбросан по деревням, окруженный мелкобуржуазной стихией, подверженный частично влиянию кулацких настроений. Немудрено, что при таких условиях в городах кое-где появилось недовольство среди отсталых слоев рабочего класса»833.

Однако главная ставка в борьбе против Советской власти делалась на кулацкие мятежи. Используя голод, разруху, недовольство продразверсткой, эсеры организовали в 1920—1922 гг. «малую гражданскую войну» — серию антисоветских выступлений, получивших общее название эсеро-кулацкого политического бандитизма. Одним из самых крупных среди них было кулацкое восстание в Тамбовской губернии в 1920—1921 гг.

Подготовка этого мятежа, получившего по имени своего руководителя название «антоновщины», началась еще в 1918 г. Ее возглавил Антонов — член партии социалистов-революционеров с 1906 г., работник Тамбовской эсеровской организации. С октября 1917 по август 1918 г. он занимал должность начальника милиции Кирсановского уезда и использовал свой пост для собирания бывших царских офицеров, установления связи с кулаками, создания с их помощью в отдаленных селах своих опорных пунктов и снабженческих баз.

В конце 1918 г., спасаясь от ареста, так как ЧК стала известна его причастность к контрреволюционному заговору, Антонов скрылся и собрал банду из уголовников, дезертиров, кулаков, ставшую вооруженной силой Тамбовского губкома эсеров. Банда совершала налеты на продовольственные склады и железнодорожные составы, создавала подпольные комитеты «союза трудового крестьянства», распространяла эсеровскую литературу и прокламации, накапливала оружие.

Вся деятельность «антоновцев» направлялась ЦК эсеров через Тамбовский губком и специального уполномоченного ЦК. Именно после его прибытия к Антонову произошло объединение правых и левых эсеров на платформе «союза трудового крестьянства», который фактически являлся политическим штабом мятежников. Впоследствии арестованный участник мятежа левый эсер Ган-Погодин показывал, что среди «антоновцев» было много левых эсеров. Они полностью солидаризировались с правоэсеровской программой мятежа и подписывали совместные воззвания, призывавшие к свержению Советской власти и созыву Учредительного собрания.

В 1920 г., во время ожесточенных боев с белополяками и Врангелем, начался мятеж, охвативший Тамбовскую и ряд уездов Воронежской губернии. Его возглавили Тамбовский губком эсеров и губернский «союз трудового крестьянства». Непосредственное руководство военными операциями осуществлял штаб, в который входили Антонов, Богуславский, Токмаков, Гусаров и Митрофанов. С помощью демагогии, обмана и запугивания организаторам мятежа удалось сколотить довольно значительную армию, в которой к началу 1921 г. имелись 21 полк и одна бригада, насчитывавшие около 50 тыс. человек. Значительную роль в ней играли дезертиры, белогвардейцы из разгромленных армий Колчака и Деникина, уголовные элементы.

Устанавливая свою кулацко-террористическую диктатуру в соответствии с программой и целями эсеровского «союза трудового крестьянства», «антоновцы» дезорганизовывали деятельность государственного аппарата, сжигали помещения Советов, уничтожали коммунистов и служащих советских учреждений. Весной 1921 г. они только в Тамбовском уезде ликвидировали 54 волостных Совета.

От руки бандитов в Тамбовской губернии погибли около 2 тыс. коммунистов и советских работников, а в Воронежской — 272 коммуниста, 326 советских служащих, 315 комсомольцев. То же самое происходило во время эсеро-кулацкого мятежа в Западной Сибири, который был организован в 1921 г. Сибирским областным комитетом эсеров и «Сибирским крестьянским союзом». Они в свою очередь получали директивы непосредственно от ЦК социалистов-революционеров.

Действия кулацких банд отличались неслыханными зверствами. В Новоузенском, Пугачевском, Хвалынском, Камышинском и Петровском уездах Поволжья в течение 1921—1922 гг. ими было убито несколько тысяч рабочих и крестьян. В Ишимском округе во время западносибирского мятежа было искалечено и убито до 7 тыс. человек. С особым остервенением бандиты грабили и уничтожали кооперативы, совхозы, коммуны, сельхозартели. Так, «антоновцы» вырезали все население коммуны «Пчелка», включая стариков и детей834. Этот страшный перечень можно было бы продолжить.