Александр Тизенгаузен - Опиумные войны. Обзор войн европейцев против Китая в 1840–1842, 1856–1858, 1859 и 1860 годах

Амбразуры башен, расположенных у ворот и на углах городской ограды, закрывали деревянными щитами, на которых были нарисованы дула орудий, ибо сами башни оставались невооруженными и служили жилищем для войск. Как стены, так и все фортификационные постройки Пекина сложены из серого необожженного кирпича превосходной твердости.

Вооружение ограды, занятой союзниками, заключалось в нескольких бронзовых орудиях, находившихся в хорошем состоянии. Остальные орудия были сосредоточены на восточной стороне ограды, откуда китайцы ожидали нападения, но и их было немного. У подошвы внутренней стены вокруг всего города шла военная улица. Наружный ров вследствие того, что шлюзы, служившие снабжению его водой, пришли в упадок, сделался в большей своей части проходимым вброд, а в некоторых местах глубина воды была всего несколько дюймов.

В маньчжурском городе, занимая около четвертой его части, находился «императорский», или «внутренний», город, где располагался дворец, в свою очередь обнесенный высокой массивной стеной со рвом.

14 октября французская армия перешла со своего бивака в предместье, лежащее напротив ворот Аньтин, где расположилась частью по квартирам, частью в китайских казармах. Продовольствие за все последнее время доставлялось войскам сухим путем с помощью транспортов из Балицяо, где был устроен обширный продовольственный магазин, пополнявшийся подвозами по каналу из Тяньцзиня и Тунчжао. Дорога длиной в 16 верст, пролегавшая между Балицяо и Пекином, была в это время окружена шайками разбойников, занимавшимися грабежом. Многочисленность этих шаек и дерзость, ими проявленная, заставляли отправлять транспорты не иначе как с целой ротой конвоя. Необходимость конвоирования транспортов отвлекала часть сил от их прямого назначения и составляла важное затруднение в правильности и быстроте доставки продовольствия для союзной армии.

Впрочем, более серьезную опасность англо-французы видели в скором наступлении зимы и сопряженном с нею замерзанием рек и каналов, составлявших коммуникационные линии между Балицяо, Тяньцзинем и флотом. Положение армии, удаленной от своей базы-флота на расстояние, превосходившее 200 км (186 верст), стало бы действительно критическим, в особенности при отсутствии достаточных перевозочных средств. Предельным сроком, до которого французская армия могла оставаться у Пекина, по мнению генерала Монтобана, было 1 ноября.

Заключение Пекинского мира

При таких обстоятельствах лорд Эльджин и барон Гро пришли к убеждению, что следует поспешить с заключением мира, не останавливаясь перед самыми крайними мерами.

Оба посла решительно потребовали от принца Гуна немедленного принятия мирных условий, угрожая в противном случае сжечь императорский дворец в Пекине. Окончательный ответ принц Гун должен был дать 23 октября. За насилия, совершенные 18 сентября над парламентерами в Тунчжао китайское правительство должно было уплатить 22 октября французам 200 000 ляновх[52] и англичанам – 300 000 лянов. Деньги эти предназначались для вознаграждения пострадавших и для обеспечения семейств умерших. Кроме денежного взыскания за убийство парламентеров, лорд Эльджин считал необходимым для наказания императора сжечь дворец Юаньминъюань, его любимую летнюю резиденцию.

18 октября 1-я дивизия английских войск направилась к нему и сожгла дотла все здания и постройки. В то же время в общественных местах вывесили прокламации, написанные на китайском языке и пояснявшие причину, почему англичане сожгли дворец.

В этом деле английский посол, возбужденный постоянным вероломством китайцев, действовал сурово, желая удовлетворить общественное мнение Англии, требовавшее примерного наказания вероломного противника. У лорда Эльджина явилась даже мысль свергнуть царствовавшую династию и заменить ее тайпинской, с которой уже и заключить прочный договор.

19 октября по настоянию лорда Эльджина генерал Грант явился к генералу Монтобану с предложением, не ожидая истечения срока, т. е. 23 октября, занять внутренний город и сжечь императорский дворец. Барон Гро остановил англичан в их намерениях, настаивая на соблюдении назначенного срока, так как принц Гун выказывал явное желание заключить мир.

Вечером 22 октября вознаграждение, предназначенное для потерпевших в Тунчжао, было выдано сполна. Наконец, склоненный к тому русским послом генералом Николаем Павловичем Игнатьевым, принц Гун изъявил свое согласие подписать в присутствии послов и их свиты трактат с Англией 24 октября и с Францией – 25 октября. Император Сяньфэн выслал заранее из Жэхэ свои ратификации, чтобы поскорее удалить союзников из столицы.

Между тем от местных жителей были получены сведения, что большая армия сосредотачивается к западу от Пекина, что принц Гун старается обмануть англо-французов, заманив послов в город и затем умертвив их, и т. д. Летучие отряды английской кавалерии ежедневно посылались для осмотра окрестностей, так что в пределах радиуса их деятельности нельзя было без их ведома сосредоточить крупную армию. Но из-за полученных сведений о сосредоточении китайцев к западу от Пекина, где находилось много укрепленных лагерей, 22 октября туда была послана кавалерия. Англичане редко производили рекогносцировки в эту сторону, избегая столкновений с китайскими войсками. Кавалерия наткнулась на один из лагерей, расположенный вблизи городской ограды, в месте соединения маньчжурского и китайского городов, занятый, по-видимому, значительными силами, обратившимися в бегство при виде англичан. Мандарин, вышедший навстречу, чтобы осведомиться, что нужно прибывшим, был схвачен и привезен в лагерь английских войск, где и был подвергнут допросу.

Что касается положения войск во время стоянки их перед г. Пекином, то в продовольственном отношении они были обеспечены, причем у ворот Аньтин открыли богатые рынки. От болезней у англичан всего более пострадал 60-й стрелковый полк, преимущественно состоявший из молодых солдат; но и в нем число больных не превышало 5%.

24 октября в Пекине, в зале палаты вероисповеданий, лордом Эльджином и принцем Гуном, согласившимся на это свидание только после данного русским послом генералом Игнатьевым заверения, что над ним не будет совершено никаких насилий, был подписан мирный договор. Английский посланник въехал в Пекин в сопровождении конвоя, состоявшего из 100 человек кавалерии и 400 солдат пехоты. 2-я дивизия англичан была расположена по дороге, а 1-я дивизия получила приказание в случае, если будет сделано три выстрела, следовать туда же. 25 октября, в той же зале, принцем Гуном и бароном Гро был подписан мирный трактат с Францией. Конвой, сопровождавший французского посла, имел такую же численность, как и английский; при подписании были соблюдены те же церемонии.

Вновь заключенные мирные трактаты подтвердили в общих чертах условия Тяньцзиньского мира 1858 года. По новому мирному договору Пекин и архипелаг Чжоушань должны были быть немедленно очищены союзниками. Китайский император обязывался выплатить обоим государствам 8 000 000 ляней военных издержек. До окончательной уплаты этой суммы союзники имели право занимать Тяньцзинь, форты Дагу, острова Мяодао и какой-либо пункт на прибрежье провинции Шанъюн, Шанхай и Кантон. Город Тяньцзинь был открыт для европейской торговли, китайцы получали право заключать контракты с европейцами для службы вне Китая, и, кроме того, Англии был уступлен полуостров Коулун, лежащий напротив Гонконга.

22 октября осадная артиллерия англичан была отправлена из Пекина в Тяньцзинь.

1 ноября французский экспедиционный корпус под начальством генерала Монтобана выступил в Тяньцзинь, куда прибыл на шестой день, после 5 дней весьма утомительного марша. Лорд Эльджин задерживал выступление английских войск в ожидании обнародования нового мирного трактата в официальной «Пекинской газете». Барон Гро, желавший одновременно с лордом Эльджином покинуть Пекин, оставался там же, имея при себе в виде конвоя батальон 101-го линейного полка с двумя орудиями. Только между 6 и 8 ноября объявления о мирном договоре были обнародованы и прибиты к стенам Пекина.

7 ноября выступила в Тяньцзинь первая колонна английских войск под начальством генерала Нэпира; 9-го отправилась вторая колонна с остатком французских войск, обоими послами и английским главнокомандующим. Во время возвращения войск в Тяньцзинь господствовали сильные холода, от которых войска заметно страдали. 14 ноября все союзные войска сосредоточились в последнем пункте.

Для оккупации этого города французский главнокомандующий оставил генерала Коллино с 101-м линейным полком, одним батальоном 102-го линейного полка, двумя батареями и ротой инженерных войск. Всего в Тяньцзине осталось французских войск: 129 офицеров, 2700 солдат и 429 лошадей. Генерал Грант оставил для оккупации 31-й и 67-й линейные, 60-й стрелковый полки, одну батарею, инженерную роту, полк Фэния кавалерии сейков и обозный батальон с соответствующим числом медицинских и комиссариатских чинов под начальством бригадира Стэйвли. Для занятия форта правого берега устья Байхэ был выделен отряд из 31-го полка силой в 300 человек. Батальон французской морской пехоты силой в 400 человек занял большой форт левого берега.