Иван Клулас - Диана де Пуатье

Стараясь отклонить немецкие притязания на Мец, Туль и Верден, коннетабль разжигал враждебность султана Сулеймана к Фердинанду Австрийскому. Он связался с Бурдийоном и епископом Венским Марийяком в немецком городе Дьет, где те осыпали золотом сторонников короля. Но при этом Монморанси не упускал из виду свою и Генриха основную роль — установление окончательного мира. Из Парижа он писал епископу Аррасскому, спрашивая о «времени и месте, где мы должны собраться», и торопился завершить «наилучшим образом то, что было начато ради примирения». Встреча была назначена на конец января 1559 года в Като-Камбрези, который герцогиня Кристина предпочла Серкаму, поскольку Серкам она считала не слишком удобным местом. Преисполненный надежд Монморанси готовился к отбытию. «Надеюсь с Господней помощью, — писал он, — что путешествие не затянется надолго. В завершение означенных переговоров, коли Богу будет угодно даровать им успех, мы не предпримем ничего такого, что нанесло бы ущерб величию, чести и репутации короля»[533].

На сей раз и впрямь были все шансы довести дело до благополучного конца. Испанцы и вдовствующая герцогиня Лотарингская 5 февраля первыми прибыли в Като-Камбрези. Следом за ними, 6 февраля, появились кардинал Лотарингский и коннетабль: их задержала при дворе свадьба юного герцога Шарля Лотарингского и Клотильды Французской, дочери короля Генриха. Послы Елизаветы Английской приехали в Като-Камбрези вскоре после французов, привезя с собой куда более умеренные, по сравнению с прежними, претензии в отношении Кале.

Королю Филиппу II было выгодно добиться заключения мира на предложенных ранее благоприятных условиях. Он собирался посвятить все свои усилия искоренению ересей и борьбе против неверных в полном согласии с папой Павлом IV, с которым успел помириться. Но чтобы выступить в роли защитника католичества. Филиппу необходимо было заручиться поддержкой соседа, а не воевать с ним.

Генрих же в целом разделял религиозные воззрения Филиппа II. Вдобавок он столкнулся с финансовыми и экономическими трудностями, вполне сходными с теми, которые не давали покоя и королю Испании. Теперь, когда Генрих завершал долгую войну, навязываемую его стране в течение полувека, основной целью стало вновь обрести всю полноту власти над королевством. На сороковом году жизни Генрих мог надеяться даровать своему народу мир, а вместе с ним — и предвестие золотого века, столь часто возвещаемого при торжественных выездах государя.

Весь этот долгий период испытаний Диана прожила в союзе с королем и королевой Екатериной. Вначале полностью связав судьбу с Гизами, она сумела воспользоваться кризисом, отдалившим Генриха II от племянников коннетабля, и провести тактическое сближение с бывшим противником. Более того, герцогиня оказала Монморанси поддержку, откликнувшись на пожелания, высказанные им в плену, и подкрепив его усилия в проведении нелегких мирных переговоров. Брак внучки Дианы Антуанетты де Ла Марк с сыном коннетабля свидетельствует о ее политическом чутье, равно как венчает всю ее деятельность тонкого манипулятора[534]. Лучше кого бы то ни было зная характер короля, мадам де Валентинуа понимала, что, урегулировав с помощью Гизов отношения между королевством и его противниками, Генрих быстро утомится от опеки Лотарингского дома и вернется под крылышко своего старого мудрого ментора. Таким образом, при посредничестве коннетабля Диана рассчитывала еще больше укрепить собственную власть над монархом и даже занять место арбитра меж двух основных сил, боровшихся за власть в Королевском совете. События, вынудившие обе враждующие группировки к сотрудничеству, для нее лично, стало быть, оказались весьма выгодными. Так начались исключительно важные изменения в политике как для Франции, так и для Дианы.

Глава III

ЦЕНА МИРА

Прежде чем заключать мирный договор, следовало оздоровить финансовую систему Франции, чтобы избавить ее от положения, в какое попала Испания: последней пришлось объявить себя банкротом, несмотря на значительные денежные вливания из рудников Америки, и прекратить в 1557 году выплаты генуэзским банкирам, оплатившим военные расходы. Правительство Генриха II действовало более мудро, осторожности ради заключив в 1555 году с банкирами Лиона договор, согласно которому выплата долга в пять миллионов ливров растягивалась на пять лет. Однако длительность военных действий и особенно экспедиция в Кале привели к тому, что в 1558 году задолженность возросла до двенадцати миллионов[535].

Выплаты процентов по государственному займу задерживались и становились проблематичными, а облигации с обязательствами Короны, предлагаемые клиентам банков, уже не представляли собой гарантированного вложения. Подобные вклады не прельщали вельмож, предпочитавших получать ассигнации под такие сборы, как доходы от соляных складов, конфискации и штрафы. Герцогиня де Валентинуа имела в этом плане богатый опыт, но, чтобы обеспечить себе постоянный доход, предпочитала прибегать к услугами преданных управляющих, которые не упускали ни малейшей возможности увеличить размер ее имущества. Одной из постоянных забот герцогини оставалась покупка имений и земельных наделов. Диана лично проверяла как денежные поступления, так и поставки сельскохозяйственной продукции и прочих материалов, необходимых для содержания людей и сооружений.

Большая политика и придворные интриги не мешали герцогине лично объезжать свои владения и присутствовать при представлении счетов.

Изучение приходно-расходных книг Шенонсо показывает, с какой дотошностью Диана относилась к делопроизводству[536]. Вследствие покупки сеньории Шиссо в 1556 году за 25 тысяч ливров ее владения выросли на четыре лена: Шиссо, Вриньи, Ла Шервьер и Мулен Фор, а вдобавок на три фермы — Ла Баранжери, Ла Гранж, Ла Брюандри и часть фермы Фриш. Частью имений герцогини стали 120 арпанов лесосеки, массив строевого леса под названием Вильклер, четыре пруда и две трети еще одного, 12 арпанов лугов возле Шера. 19 арпанов виноградников, Мулен Фор, недавно построенный на берегу Шера, пещера, выдолбленная в скале, и дом в центре города Шиссо, получивший название Шомон, несколько карьеров, Ле Берадьер близ Шиссо, конопляное поле на берегу Шера выше Шиссо, дом с садом, погреб и службы также чуть выше по течению реки. Все это было приобретено у конюшего Адама де Удэна, капитана Жизора, и его супруги Маргариты Теронно, жившей в Ферраре, будучи фрейлиной Рене Французской.

Кроме того, Диана купила четыре виноградника, расположенных в Шастелье неподалеку от замка Амбуаз. Продажу их амбуазским торговцем Ришаром де Сен-Пэром 13 мая 1556 года местный сеньор, капитул Амбуаза, утвердил в 1558 году. На этих землях предполагалось выстроить для герцогини дом.

Однако главным для Дианы в те годы оставалось обустройство Шенонсо. Она решила перебросить через реку Шер мост, чтобы из главного здания замка можно было с легкостью перебраться на другой берег. 10 июня 1557 года король Генрих предоставил герцогине де Валентинуа «пятьдесят стволов деревьев, крепких и пригодных для строительства» из леса Монришар, дабы помочь ей «выстроить и установить мост, который она намерена создать в своем доме Шенонсо на реке Шер для вящего удобства означенного дома». Большие строительные работы в саду — «цветник Дианы» — продолжались. Среди наиболее срочных работ значились настилка крыш на фермах и службах и возведение высоко приподнятой над рекой стены, чтобы обеспечить постоянный доступ в замок и сад.

И все эти изменения и новшества указаны в пояснениях к «счетам за строительство» от 1557 года, которые казначей Андре Беро предъявил в Ане 6 февраля 1558 года (по новому стилю), а герцогиня проверила и подписала в присутствии своих советников 8-го числа того же месяца. В качестве таковых советников выступили Ла Менардьер, Симон Гуай, Делиль и Жак де Пуатье, аббат д’Иври[537]. Перевозка камней, песка, известки и земли по суше и по воде из Шиссо, Сент-Авертена, Сент-Эньяна, кровельные работы в замке и на фермах и мельницах вместе с садово-огородными работами составляли основные статьи расходов. За год эти расходы достигли 4537 ливров 9 су 8 денье, а доходы — 4235 ливров 2 су 6 денье. Стало быть, казначею Беро пришлось выложить из собственного кармана 302 ливра 7 су и 2 денье.

Итоговый счет за 1557 год был представлен Диане, опять-таки в Ане, 9 февраля 1558 года. Любопытно проглядеть статьи поступлений, чтобы убедиться, насколько заботливо Андре Беро старался обеспечить герцогине де Валентинуа прибыли, достаточные для уравновешивания расходов[538]. Наиболее значительный раздел — арендная плата, талья, земельная рента: уплачивать их должны были все жители сеньории, включая священников и монахов, а общее перечисление занимает семьдесят листов. Фермерам и мельникам надлежало поставлять зерно, орехи, каплунов и кур и даже «поросенка или 35 су за неимением такового». Четверо фермеров выплачивали оброк за аренду пастбищ. Десятая часть виноградников в приходах Шенонсо и Шиссо сдавалась в аренду в пользу Дианы, как и многие другие «мелкие десятины», несмотря на протесты кюре Шенонсо. Ферма Коломбье в Уд приносила 9 ливров и шесть дюжин молодых голубей. Сдавались в аренду также места для рыбной ловли и право на таковую, что приносило либо денежный доход, либо свежую рыбу. Фермы тоже облагались податью: Ла Брюандри — 20 ливров, 2 каплуна и 4 курицы; Фриш — 24 ливра; Ла Баранжери — 27 ливров; Ла Гранж — 34 ливра. К этому следует добавить и налоги на сенокос (31 договор).