Виктор Прудников - Гроза панцерваффе

Сталин ответил, что «его желание будет исполнено»[345].

Капитан Белов получил «тридцатьчетверку». На ней он уже прошел от Вислы до Одера. Экипаж машины боевой направил в Донбасс письмо, в котором говорилось: «Недавно исполнилась наша заветная мечта. Мы пересекли границу Германии и теперь бьем врага в его же логове… Мы пришли в Германию, и вместе с нами пришел в фашистское логово и танк патриота Родины Георгия Хаджинова. Мы будем мстить врагу беспощадно. Мы приложим все силы, чтобы на нашей боевой машине ворваться в сердце фашистского логова и вместе с боевыми друзьями водрузить победное знамя над Берлином»[346].

Теперь танку «Георгий Хаджинов» и всей танковой армии предстояло наступать в Померании. Боевой приказ о наступлении был получен 28 февраля. Кроме конкретных задач ввиду весенней распутицы и плохих дорог предписывалось брать с собой как можно меньше автотранспорта. Артиллерию и автомашины с горючим и боеприпасами рекомендовалось тянуть танками на буксире[347].

Утром 1 марта 1945 года началась артиллерийская и авиационная подготовка. О ее эффективности судить было пока трудно — стоял туман и моросил мелкий дождь. Но она сделала свое дело. Вскоре пехота прорвала первую линию обороны противника. В то время, когда Катуков и Симоняк решали вопрос о вводе в бой танков, позвонил командующий фронтом. Жуков тут же приказал без промедления бросать на врага танки, не давать немцам опомниться.

С исходного рубежа рванулись вперед бригады Темника и Гусаковского. К 11 часам они уже углубились на 20–25 километров, 1-я гвардейская танковая повела бой в районе Гросс-Зее, а 44-я гвардейская танковая — приступила к штурму Неренберга.

Скверная мартовская погода все же сказывалась на ходе наступления. Передовые отряды, а следом и остальные силы армии, введенные в бой, не выдерживали темпов наступления, да и противник каждый населенный пункт защищал с особой яростью.

Только к утру 3 марта пали Неренберг и Вангерин, удалось прорвать оборону немцев на всю глубину, и для танковой армии открылся путь к Балтийскому морю.

Часть немецких войск отошла на север, другая часть была отброшена к Драмбургу. К этому времени войска 2-го Белорусского фронта завязали бои за город Кезлин, а 2-я танковая армия успешно наступала на Наугард и Каммин.

В ходе наступления армий фронта получилось так, что левый фланг 1-й гвардейской танковой армии оказался оголенным, возникла опасность удара немцев с запада или востока. Оценив обстановку, Катуков вносит поправку в приказ по армии от 1 марта 1945 года, направляет корпус Дремова на захват Драмбурга, Бельгарда. Взяв их, войска должны перейти к обороне и не допустить прорыва противника с востока на запад. Корпус Бабаджаняна получает задачу овладеть Кольбергом, Трантовом и Гросс-Эстином, затем переходит к обороне и готовится отразить удары немцев с запада[348].

3 и 4 марта возросли темпы наступления: главные силы немцев были разгромлены и отступали по всему фронту. Нашим войскам сдавались города и поселки, о чем с радостью докладывали командиры на КП Катукова.

4 марта Москва салютовала доблестным войскам 1-го Белорусского фронта, а также 1-й Польской армии генерала С. Г. Поплавского, прорвавшим немецкую оборону в районе города Штаргарда и овладевшим другими городами в Померании: двадцатью артиллерийскими залпами из 224 орудий[349].

В эти дни был освобожден поселок Рыбино, в котором находился филиал Штуттгофского концлагеря. В нем содержалось 1800 человек — люди разных национальностей: русские, поляки, французы, англичане, норвежцы, датчане. Рядом с лагерем находился ров, где расстреливали узников. Круглосуточно действовали газовая камера и крематорий. За годы пребывания в неволе люди здесь были настолько измучены и истощены, что еле держались на ногах. Танкисты накормили их, обогрели, поделились одеждой и обувью из своих запасов. Покидая поселок, они увезли для командования армии письмо такого содержания:

«Дорогие товарищи! Мы, бывшие заключенные концентрационного лагеря в Рыбино, освобожденные танкистами вашего соединения, выносим свою глубочайшую благодарность родной Красной Армии…

Мы долгое время томились в лагере Штуттгоф под Данцигом. Территория лагеря была обнесена шестью рядами колючей проволоки, по которой был пропущен ток. Более пятидесяти злющих псов и пятьдесят эсэсовцев, не уступающих в свирепости волкодавам, охраняли нас…

Нет слов, чтобы выразить нашу радость. Мы вновь обрели жизнь и смысл существования. Но годы, проведенные в концлагере, никто из нас не забудет»[350].

Когда Катуков прочитал переданное Попелем письмо рыбинских узников, лицо его сделалось белым, как ватман. Среди мужских имен с указанием национальности и профессиональной принадлежности — датский журналист, профессор из Варшавы, польский юрист, инструктор райисполкома Ленинградский области, заместитель председателя Красного Креста Латвии. Привлекло внимание два женских: Егорова Надя — учащаяся из Керчи и Буланова Дина — партизанка из Орла. Даже детей не пощадили фашистские изверги!

Продвигаясь вперед, 1-я гвардейская танковая армия освободила городки Шандемин и Шифельтайн, к 12 часам 4 марта подошла к Кольбергу, портовому городу на берегу Балтийского моря. Несколько раз атаковала его 45-я гвардейская танковая бригада полковника Моргунова — и все безрезультатно. Гарнизон упорно оборонялся. На помощь подошла 40-я гвардейская танковая бригада полковника Смирнова, и Кольберг был полностью блокирован с суши, а потом выбросил белый флаг.

Вечером 4 марта в штабе армии появился офицер связи из корпуса Бабаджаняна, доставивший донесение и бутылку морской воды. С донесением все было ясно, но зачем бутылка с водой? С удивлением командарм посмотрел на столь странный предмет, потом понял: танкисты дошли до берега Балтийского моря. Как свидетельство тому комбриг Смирнов решил отрапортовать таким необычным способом.

С отчаянием обреченных под ударами войск 2-го Белорусского фронта и 1-й армии Войска Польского прорывались на запад 10-й корпус СС и его ударная группа «Теттау». Им удалось сбить заслоны 21-й бригады 8-го мехкорпуса и 5 марта захватить города Шлегвитц, Лабензе, Длифенбайн и отрезать 11-й гвардейский танковый корпус от основных сил армии[351].

Катуков принимает срочные меры. Для разгрома гитлеровцев он вводит в бой свой резерв — 64-ю гвардейскую танковую бригаду И. Н. Бойко, генералу И. Ф. Дремову приказывает силами 20-й гвардейской мехбригады удерживать позиции в районе Бельгарда и Кезлина, а 1-й гвардейской танковой бригадой из района Гросс-Рабин нанести удар на Польцин. Корпус А. Х. Бабаджаняна должен был силами 44-й гвардейской танковой бригады наступать из района Штольценберга на Нелеп, во взаимодействии с бригадой А. М. Темника разгромить прорывающуюся на запад группировку противника[352].

Несколько дней продолжались кровопролитные бои.

Совместными усилиями 1-й гвардейской танковой армии, 134-го стрелкового корпуса 19-й армии и 1-й армии Войска Польского к исходу дня 7 марта вражеская группировка была разгромлена и прекратила свое существование.

Разгром немецкой группы армий «Висла» был неизбежен. Но Гиммлер и его окружение гнали солдат в бой, надеясь задержать войска Красной Армии на подступах к портовым городам Данцигу и Гдыне, чтобы успеть сбежать с поля боя.

Победа дается всегда дорогой ценой, человеческими жертвами. На берегах Балтийского моря погибли многие танкисты, артиллеристы и пехотинцы. И среди них — заместитель командира 1-го танкового батальона 1-й гвардейской танковой бригады А. Г. Самусенко, единственная в армии женщина-танкист. Она прошла большой боевой путь, воевала в Испании и Финляндии. Во время ночной атаки она попала под обстрел вражеской артиллерии.

6 марта Катуков получил шифротелеграмму Военного совета 1-го Белорусского фронта, в которой говорилось о том, что армия переходит в оперативное подчинение 2-го Белорусского фронта. Такое переподчинение в ходе боевых действий было неожиданным как для командарма, так и для начальника штаба Шалина: ломались все планы дальнейшего наступления.

Михаил Ефимович надеялся выкроить денек-другой, чтобы привести в порядок материальную часть — танки. Дынер уже не раз напоминал о том, что пора менять масло в моторах, иначе они начнут рассыпаться: возможности машин не беспредельны.

Переподчинение армии означало немедленное наступление, что никак не вписывалось в армейские планы. Надо было действовать, и Катуков с членом Военного совета Попелем направился на встречу с командующим 2-м Белорусским фронтом. Когда Рокоссовскому доложили о состоянии танковой армии, он задумался. Потом, подойдя к карте, жирно обвел карандашом район, куда вышли его войска. Это была река Лупов-Флисс.