Игорь Фроянов - Рабство и данничество у восточных славян

40 Приселков М. Л. Киевское государство второй половины X века по византийским источникам// УЗ ЛГУ. Серия исторических наук. Вып. 8. 1941. Надо сказать, что Константин Багрянородный, которому доверился историк, был, как убеждаются новейшие исследователи, не столь уж хорошо осведомлен о Руси (см.: Толкачев А. И. О названии днепровских порогов в сочинении Константина Багрянородного «De administrando imperio»// Историческая грамматика и лексикология русского языка. Материалы и исследования. М., 1962. С. 41). Надо, по-видимому, отчасти согласиться с Б. Л. Грековым в том, что, «ограничив себя узким кругом Источников и a priori признав византийские сведения более достоверными, чем русские, М. Л. Приселков сделал опыт изображения древнерусского государства, столь же смелый, сколь и неубедительный». — Греков В. Л. Киевская Русь. М., 1953. С. 282.

41 Лурье Я. С. О некоторых принципах критики источника// Источниковедение отечественной истории. М., 1973. Вып. 1. С.92. См. также: Лурье Я. С. Михаил Дмитриевич Приселков — источниковед // ТОДРЛ. М.; Л., 1962. Т. XVIII. С. 468.

42 Гумилев Л. Н. Сказание о хазарской дани (Опыт критического комментария летописного сюжета) // Русская литература. 1974, № 3. С.167, 170, 171.

43 См.: Срезневский И. И. Чтения о древних русских летописях СПб., 1862.

44 Тихомиров М. Н. 1) Начало русской историографии // Вопросы истории. 1960, №5. С. 41; 2) Русское летописание. М., 1979. С. 46-47.

45 Тихомиров М.Н. Русское летописание. С.65.

46Рыбаков Б. А. Древняя Русь: Сказания. Былины. Летописи. М., 1963. С. 159.

47 Там же. С. 173.

48 Там же. С. 190.

49 Там же.

50 Там же. С. 173-192.

51 Черепнин Л. В. «Повесть временных лет» и предшествующие ей летописные своды // Исторические записки. 25. 1948.

52 Будовниц И. У. Общественно-политическая мысль Древней Руси (ХI-ХIV вв.). М., 1960. С. 46.

53 Кузьмин А. Г. Начальные этапы. . . С. 387.

54 Там же. С.388.

55 Насонов А. Н. Начальные этапы киевского летописания в связи с развитием древнерусского государства // Проблемы источниковедения. М., 1959. Вып.VII.

56 Насонов А. Н. История русского летописания XI — начала XVIII века: Очерки и исследования. М., 1969. С. 26, 31.

57 Петрухин В. Я. Начало этнокультурной истории Руси IX-XI веков. М., 1995. С.5.

Даннические отношения восточных славян с иноземцами

Римский историк Публий Корнелий Тацит повествует о венедах, которые «ради грабежа рыщут по лесам " горам».58 Если под венедами Тацита скрывались славяне,59 то перед нами древнейшее свидетельство о военных грабежах, которыми промышляли наши предки в начале 1 тысячелетия н. э. Вместе с тем в сообщении Тацита мы имеем указание на первоначальную и самую примитивную форму коллективного изъятия материальных ценностей в ходе внешних войн.

Середина 1 тысячелетия н. э., с которой начинается письменная история восточных славян, застает уже существующими две формы отчуждения продукта — стихийный военный грабеж и контрибуцию. Нет необходимости приводить снова многочисленные примеры набегов антов и склавинов на византийские владения, преследующих грабительские цели. Важно лишь подчеркнуть, что хаотический грабеж и контрибуции часто сочетались в одних и тех же военных акциях восточных славян. Прокопий Кесарийский говорит о славянах и антах, разграбивших европейские земли, принадлежавшие Византии. Одни города они разрушили до основания, а другие обобрали «посредством денежных контрибуций».60

В источниках, сообщающих о склавинах и антах, нет прямых данных о взимании ими даней с «примученных», по выражению древнерусского летописца, соседей. Но по некоторым косвенным свидетельствам можно заключить (правда, весьма гипотетически) о применении восточными славянами и этой формы коллективной эксплуатации покоренных силой оружия народов. Когда авары потребовали у склавинов ежегодной дани, они поручили от князя Даврита и склавинских старейшин такой ответ: «Родился ли на свете и согревается ли лучами солнца тот человек, который бы подчинил себе силу нашу? Не другие нашею землею, а мы чужою привыкли обладать. И в этом уверены, пока будет на свете война и мечи».61 На фоне требований аварами выплаты ежегодной дани слова Даврита и старейшин о том, что они сами привыкли обладать чужой землею, звучат как бы намеком на получение даней склавинами. Но это конечно, только лишь догадка.

Надо сказать, что военный грабеж и контрибуция являлись более надежным и эффективным средством обогащения в случаях, связанных с дальними походами. Держать в постоянной даннической зависимости земли, расположенные далеко от даныциков, было очень трудно, а то и вовсе невозможно. Поэтому регулярными данями облагались прежде всего те, кто находился поблизости.

Удача на войне — дело переменчивое. Восточные славяне, грабившие другие племена и народы, бравшие с них контрибуции и дани, сами порою оказывались в положении побежденных и данников. В недатированной части Повести временных лет читаем о хазарах, которые «наидоша» полян, живших на днепровских кручах «в лесех». Хазары сказали полянам: «Платите нам дань». Поляне «вдаша от дыма мечь, и несоша козари ко князю своему и к старейшином своим, и реша им: "Се, налезохом дань нову". Они же реша им: "Откуду?". Они же реша: "Въ лесе на горах над рекою Днепрьскою". Они же реша: "Что суть въдали?". Они же показаша мечь. И реша старци козарьстии: "Не добра дань, княже! Мы ся доискахом оружьемь одиною стороною, рекше саблями, а сих оружье обоюду остро, рекше мечь. Си имуть имати дань на нас и на инех странах" Се же сбысться все: не от своея воля рекоша, но от божья повеленья».62

Ученые по-разному определяют время установления власти хазар над полянами. М. С. Грушевский называл вторую половину VII-первую половину VIII в.63 Согласно В. В. Мавродину, то был, по всей вероятности, VIII в.64 Освобождение полян от «хазарского ига» М. И. Артамонов датирует концом VIII-началом IX в.64 Значит, под игом хазар они оказались раньше. С. А. Плетнева связывает наложение дани хазарами на полян с периодом после арабо-хазарских войн, т. е. с серединой VIII в.66 «Можно допустить, что поляне дважды подчинялись хазарам, но оба раза ненадолго»,— замечает А. П. Новосельцев. Последний раз от хазарского владычества их «освободили в 862 г. варяги Аскольд и Дир».67 Наконец, Л. Н. Гумилев перенес описываемые Повестью временных лет поляно-хазарские отношения в X век. В 939 году «русский вождь» Хельги-Игорь взял и разгромил принадлежавший Хазарии город Самкерц. «Хазарский царь ответил ударом на удар. На русов двинулась мусульманская гвардия под командованием еврея, "достопочтенного Песаха". Песах освободил Самкерц, переправился через Керченский пролив и прошел маршем по южному берегу Крыма (940), истребляя христианское население. (Спаслись лишь укрывшиеся в неприступном Херсонесе.) Перейдя Перекоп, Песах дошел до Киева и обложил русское княжество данью. Тогда же русы выдали хазарам мечи, о чем рассказывается в "Повести временных лет"».68 Смысл дани мечами Л. Н. Гумилев видит в том, что «у полян был0 изъято оружие».69

Едва ли рассказ Повести временных лет, легендарный по своей сути, может служить свидетельством о конкретном событии из истории Руси X в. Л. Н. Гумилев тут явно переусердствовал. Но, отрицая фактографичность летописной записи о полянской дани, мы вовсе не отказываемся видеть в нем историческую основу. Она проступает сквозь сказочную дымку. Вот почему нельзя согласиться с Д. С. Лихачевым в том, будто занесенное в Повесть «народное предание о дани, собранной хазарами с полян мечами, как и другие народные исторические предания в летописи, политически осмысливает события прошлого. Подобно многим другим историческим преданиям, попавшим в летопись, оно не столько стремится передать исторический факт, сколько его осмыслить, соотнести с современностью. На обидный для самолюбия полян факт их былой зависимости от хазар это предание накладывает противоположный факт живой современности».70 Конечно, здесь присутствует элемент позднего осмысления.71 Но оно заключено скорее в сознании летописца, чем в самом предании, где проглядывают, по верному наблюдению М. И. Артамонова, «некоторые вполне реалистические черты».72 И они связаны не только с одним фактом былой зависимости полян от хазар, как можно думать, читая комментарий Д. С. Лихачева. Их историческое содержание разнообразнее и богаче, чем кажется толкователю летописи.

Легендарный характер летописного повествования об отношениях полян с хазарами, наличие его в недатированной части Повести временных лет предостерегают яас от того, чтобы видеть в нем отражение событий X или даже второй половины IX в. Скорее всего оно запечатлело происшествия, имевшие место раньше: где-то в VIII столетии.

Вникая в это повествование, убеждаемся, что права получения дани добиваются силой оружия («мы ся до-искахом оружьем одиною стороною, рекше саблями»), что взимается она от «дыма» — родственного коллектива, скрепленного производственным и потребительским единством,73 что, наконец, счастье отвернулось от хазар, и они стали данниками Руси.