Борис Греков - Киевская Русь

Перед Новгородом Киев, несомненно, имел ряд преимуществ. Он был ближе к Византии, интерес к которой, качественно меняясь, увеличивался по мере хозяйственных и политических успехов Киевской Руси. Из простой приманки для русских ненасытных вооруженных искателей добычи Царьград заметно превращался в пункт торговых и культурных связей двух государств — одного дряхлеющего носителя мировой культуры, другого варварского, энергично растущего, неизменно в течение веков влекомого к Царьграду. Путь к Византии с берегов Днепра был проложен еще антами. Киев был близок и к другим странам, расположенным по побережьям Черного и Азовского морей (Дунайская Болгария, Крым, Хазарское царство). Наконец, Киев был удобным центром, откуда можно было держать в своих руках и далекий Новгород.

Олег проявляет энергичную завоевательную деятельность. Прежде всего он старается укрепиться в новой своей столице и огораживается сетью крепостей. Он устанавливает определенные дани с ильменских славян, кривичей и мери, на Новгород налагает ежегодную денежную дань, и после этого начинает покорять соседние славянские племена — древлян, северян и радимичей.

Древляне, жившие по правую сторону Днепра, до сих пор не знали чужой власти. У них были свои собственные князья, выросшие из родовых старшин и вождей. Это племя долго и упорно защищало свою независимость. Несмотря на это, Олег их все-таки "примучил" и заставил платить себе дань. Древляне, однако, ждали случая скинуть с себя эту власть и скинули ее сейчас же после смерти Олега.

Северяне и радимичи давно уже были под властью хазар, и Олег здесь столкнулся из-за них именно с хазарами, отвоевал у хазар северян и наложил на этих последних дань. Свое оружие Олег направил дальше на племена, жившие между Днестром и Дунаем. Часть их долго сопротивлялась и сдалась только преемнику Олега Игорю.

Согласно летописным данным, олеговы дружины ходили на Царь-град. Летописец рассказывает, что Олег собрал для этого похода огромные полчища из ильменских славян, кривичей, древлян, радимичей, полян, северян, хорват, дулебов, тиверцев, чуди и мерян, т. е. из племен, подчиненных Олегу, и примкнувших к нему союзников (напр., хорваты и дулебы). Поход, по летописным данным, был одновременно морской и сухопутный. Греки, по-видимому, не сумели защититься и вынуждены были пойти на невыгодный для себя мир, после чего был заключен письменный договор, определяющий отношения между Киевским государством и Византией.

В нашей науке нет сомнений в том, что договор с греками был заключен Олегом, нет сомнений и в том, что договор этот был выгоден для Руси. Казалось бы всего проще объяснять эти выгоды следствием удачного похода Олега на Царьград. Но некоторые из наших историков сомневаются в том, был ли этот поход на самом деле. С. В. Бахрушин, например, называет его "фантастическим".[446] М. С. Грушевский считает и дату (907.г.) и детали легендарными, но в то же время допускает, что "были какие-то походы Руси на византийские земли в начале X в., и может быть не один… походы счастливые, выгодные ("здобичш"), которые дали повод к разрисовке их народной фантазией, а Византию принудили к платежу контрибуции и заключению новых очень выгодных для Руси договоров".[447] А. А. Шахматов и А. Е. Пресняков факта похода не отрицают, но высказывают очень понятные сомнения в его летописной датировке и других деталях, сообщаемых летописью. Для того, чтобы распутать этот вопрос у нас есть:1) датированный договор с греками от 2 сентября 911 года, 2) содержание договора, несомненно говорящее о достигнутых Русью военных успехах, 3) договор 945 года, внесший изменения в предыдущий договор, изменения в сторону уменьшения преимуществ Руси по сравнению с договором 911 года, что связывается с не совсем удачными походами на Византию Игоря.

Отсюда ясно, что поход не фантастичен, спутана только его дата летописцем, не видевшим договоров в подлиннике, и не совсем удачно исправлена другим летописцем, имевшим возможность использовать договор.[448]

Стало быть, мы имеем полное основание сделать вывод, что договор 911 года есть следствие успешного для Руси похода на Византию. В этом нас убеждает и следующее место у Константина Багрянородного: "Когда царь Ромейский (Византийский император. — Б. Г.) живет в мире с печенегами, то ни Русь, ни турки не могут совершать враждебных нападений на Ромейскую державу Византию. — Б. Г.); не могут они требовать от ромеев чрезвычайно больших денег и вещей в уплату за мир, боясь силы, которую царь при помощи этого народа может противопоставить им в случае их похода на ромеев. А печенеги, связанные дружбой с императором и побуждаемые им посредством посланий и даров, легко могут нападать на землю руссов и турков, брать в рабство их женщин и детей и опустошать их земли".[449] Это картина с натуры. Тут имеется в виду не какой-нибудь один поход Руси на Византию, а целая система русско-византийско-печенежских отношений.

На основании соглашения с греками 911 года Русь могла приезжать в Царьград и торговать беспошлинно. Русские послы и купцы в течение б месяцев получают в Царьграде хлеб" вино, мясо, рыбу и овощи; имеют право мыться в греческих банях "елико хотят", получают на обратный путь провизию, якоря, веревки, паруса и все, что им нужно. Но в то же время Византия выговаривает условия, гарантирующие ей безопасность от приезжающей Руси: русские купцы должны останавливаться в предместье города, там их переписывали поименно греческие чиновники и затем уже впускали в город без оружия в одни ворота партиями по 50 человек.[450]

На этом договоре поклялись обе стороны; Русь присягала по своему обряду (клялась славянскими богами Перуном и Волосом) греки по своему христианскому.[451]

В год смерти Олега [452] Киевское государство охватывало уже значительную территорию.

В каких отношениях к Киеву стояли покоренные племена и народы, точно определить трудно. Мы знаем, однако, что зависимые от Киева земли вынуждены были признавать над собой власть киевского князя, т. е. платить дань и помогать ему в его военных предприятиях. Далекий Новгород был связан с Киевом в основном такими же узами. На Востоке киевский князь имел своего представителя в области мери, где давно уже был город Ростов, построенный, по-видимому, новгородцами. Крайними южными племенами, с которыми еще велась война, были тиверцы и уличи.

Связи между этими землями поддерживались главным образом силой оружия, при несомненной, однако, заинтересованности тех общественных элементов, которые видели преимущества сильного и обороноспособного государства. Мы знаем, как высоко автор "Слова о полку Игореве" ценил период расцвета этого государства. Покоренные племена обязывались платить Киеву дань и давать киевскому князю военную силу. Эта дань в руках князей и дружинников превращалась в товар и шла главным образом за границу, и прежде всего в Византию, часть ее тратилась на укрепление границ государства, на вооружение дружины и "воев" и другие нужды примитивного, но в то же время быстро растущего государства.

Связь отдельных земель лоскутного государства не могла быть очень прочной.

Как только не стало Олега, древляне поднялись против Киева, и преемник Олега Игорь снова идет покорять их, снова их побеждает, налагает на них дань еще большую, чем Олег, и сажает здесь своего мужа Свенельда, недавнего победителя уличей. У Свенельда, таким образом, оказалась в руках большая территория — уличей и древлян. Сам находясь под рукою киевского князя, он представлял собой тип богатейшего из бояр. У него свои владения, своя прекрасно вооруженная и снабженная всем необходимым многочисленная дружина. Даже дружинники самого князя Игоря указывали своему князю на свенельдову дружину, говоря: "отроци Свенельжи изоделися суть оружием и порты, а мы нази". Этими словами они якобы подбивали своего князя в поход.

Шахматов высказывает догадку о том, что Игорь столкнулся со своим боярином Свенельдом из-за древлянской дани и был в этом столкновении убит. Летописец рассказывает о смерти Игоря так: Игорь отправился собирать дань с древлян, тех самых, которых он отдал Свенельду. На обратном пути из земли древлян он якобы сказал своей дружине: "идите с данью домови, а я возвращуся" похожу и еще". Древляне со своим князем Малом обсудили положение и решили, что волка надо убить: "аще ся ввадить волк в овце, то выносит все стадо, аще не убьють его; так и се, аще не убьем его, то вся ны погубит". Игорь был убит древлянами около древлянского города Искоростеня (945 г.). Ольга, его жена, жестоко расправилась с древлянами. Положение их стало еще тяжелее.

В княжение Игоря вооруженные варяжские и славянские киевские дружины побывали два раза на Кавказе, и, если верить летописи, два раза в Византии. В 913 г. мы видим их грабящими берега Каспийского моря. Войдя предварительно в соглашение с хазарами и обещая им половину ожидаемой добычи, русские дружины прошли через землю хазарскую, обрушились на плохо защищенные берега Каспия и дошли до Баку. Добыча была огромна. Половину ее они действительно отдали хазарскому кагану, но свою половину им не пришлось довезти до дому, так как они были ограблены и в значительной степени перебиты по пути через северный Кавказ. В 943 г. мы видим русских снова проникающими на Кавказ сухим путем и грабящими город Бердаа. На этот раз им удалось довезти добычу домой.