Книга величиной в жизнь. Связка историко-философических очерков - Владимир Анатольевич Ткаченко-Гильдебрандт

библейского патриарха Еноха древнюю колоду карт таро французский мистик, эрудит и философ XVI-го столетия Гильом Постель, состоявший также в Обществе Иисуса и знавший его основателя Игнатия Лойолу. Посему нельзя не согласиться с цитируемым ниже мнением об этом произведении современного российского исследователя, путешественника и переводчика А. Г. Юрченко: «Загадка „Физиолога“ волновала и будет волновать не одно поколение исследователей. „Физиолог“ подобен черному квадрату, из которого самым непостижимым образом выросли удивительные цветы. Всемирно известный Единорог, отдающийся в руки Девы, впервые появляется именно на страницах „Физиолога“. Сочинение, родившееся на переломе эпох, словно призвано соединить разрыв времен и культур, совмещая в кратких новеллах описания животных из античных сборников и христианское толкование. Попытка придать новое звучание занимательным языческим историям и выиграть от этого, кажется, удалась. Подобно двуликому Янусу, автор „Физиолога“ обращает свои взоры одновременно в прошлое и будущее, а настоящее мыслится им как путь, усеянный соблазнами. Дьявол многолик и изобретателен, любой сомневающийся для него легкая добыча. На пути от грехопадения к Вечности неофитам нужны были узнаваемые ориентиры. Так родилась книга наставлений».

Отец Общества Иисуса Виктор Древон (1820–1880), один из зачинателей общехристианского Евхаристического музея в Парэ-ле-Мониаль (Бургундия)

Отметим, что каждая глава Александрийского Физиолога (всего их 49) двухчастна: в первой содержится описание животного и его повадок, во второй — нравственное символико-аллегорическое толкование в духе христианского вероучения. Источниками Физиолога являлись античные мифы, например о Медузе-Горгоне, библейские сказания, в том числе апокрифические (об изведении из ада Адама и Евы — в главе о слоне).

Славянские переводы Физиолога возникли на болгарской почве не ранее XII–XIII вв., но сохранились только в русских списках XV–XVI вв. Хотя отдельные статьи Физиолога стали известными еще во времена Киевской Руси, очевидно, по одному из переводных Шестодневов. Несомненно, к Физиологу восходит описание горлицы в Поучении Владимира Всеволодовича Мономаха. Рукописная традиция славянского перевода александрийского памятника связана с Палеей Толковой, известны сборники XV-го века, совмещающие оба памятника, в том числе с миниатюрами, изображающими зверей и птиц. В Физиологе все статьи несут собой урок христианской морали, в том числе о животных: льве, слоне, олене, лисице, змее, ехидне, утропе (антилопе); о птицах: орле, фениксе, горлице, неясыти (пеликане), ластовице, дятле, стерце (аисте) и иряби (куропатке). Между прочим, свойство дятла клевать «носом своим», «где налезеть мякко древо» рассматривается в качестве слабого места в человеке, поиски которого ведет дьявол; невероятное омоложение ослепшего от старости орла уподобляется обращению грешника к церкви…

Однако самый ранний перевод Физиолога принадлежит армянским христианам. Его осуществили представители грекофильской школы, направления в армянской раннесредневековой литературе, приверженцы которого сосредотачивались в основном на переводах с греческого языка на армянский (к нему причисляют известных писателей: Мовсеса Хоренаци, Давида Керакана, Мамбре Верцаноха, Давида Анахта и Хосровика Таргманича). Сохранились рукописи армянского Физиолога от начала XIII-го столетия. Позднее с армянского перевода был сделан перевод Физиолога на грузинский язык.

Собственно переводы Физиолога с латыни на национальные европейские языки и его интерпретации деятелями молодых европейских литератур стали известны под именем бестиариев. Отметим, что в ткань своего повествования Шарбонно-Лассэ органично вплел, как пространные фрагменты средневековых бестиариев, написанных в стихотворной форме, так обзор, описание и комментирования их с позиций римско-католического эзотерика XX-го столетия. В связи с чем «Бестиарий Христа» можно считать хрестоматией основных религиозных и светских бестиариев, начиная от Физиолога и до конца Эпохи Возрождения. И хотя Шарбонно-Лассэ занимают страны христианской ойкумены, впитавшие в себя древнеегипетскую, античную и иудео-христианскую культуры, тем не менее, он приводит, опираясь на сочинения католических миссионеров Общества Иисуса, данные и отрывки из древнекитайской литературы родственного жанра, в том числе из книг Шаньхай цзин (Каталог гор и морей; I в. до н. э.) и Ши цзин (Исторические записки; I в. до н. э.).

Кардинал Жан Батист Питра, библиотекарь Святой Римской Церкви с 19 января 1869 по 9 февраля 1889 г.

Согласимся, что жанр бестиария, порожденный эллинистическим древнехристианским Физиологом, оказался живым в мировой литературе второй половины XX-го и начала XXI-го столетий. Пусть с оговорками, поскольку он лишился своей изначальной христианской основы и структуры, к нему можно отнести произведения Джона Рональда Руэла Толкина (1892–1973) и другие сочинения в стиле фэнтези, повествующие о несуществующих тварях и животных. Это, безусловно, «Фантастический бестиарий» Кира Булычева и «Бестиарий» Анджея Сапковского, «Книга вымышленных существ» Х. Л. Борхеса и «Волшебные твари и где их искать» Джоан Роллинг. Впрочем, особенно произведения Толкина и Роуллинг ярко знаменуют собой мистику современного европейского секуляризма, несвязанную ни с какой религиозностью и традицией, а потому, по словам Рене Генона, соратника Шарбонно-Лассэ в Regnabit, контр-инициатичны.

Хотя значение современных так называемых бестиариев нам еще предстоит изучить, но ценность древнего Физиолога очень точно выразил вышеупомянутый российский исследователь А. Г. Юрченко: «…Объективно „Физиолог“ есть образец культурного синтеза, в ходе которого христианство из эзотерического учения небольшой группы единомышленников превратилось в культурную систему мирового значения, обладавшую всеми средствами для построения духовного универсума…» Согласимся, что именно это увидел в Физиологе Луи Шарбонно-Лассэ, когда, отталкиваясь от него, создавал свой замечательный «Бестиарий Христа».

Из иных выдающихся источников религиозного характера для «Бестиария Христа» упомянем здесь только об основных: двухтомном Трактате по христианской иконографии (Traité d’iconographie chrétienne) Ксаверия (Ксавье) Барбье де Монто (1830–1901), уроженца Лудюна, являвшегося в 1869 году камергером Папы Римского Пия IX и прелатом Дома Его Святейшества, и фундаментальном Словаре христианской археологии и литургии Анри Леклерка д’Орланкура (1869–1945), бенедиктинского монаха, сначала подвизавшегося во французском аббатстве Святого Петра в Солеме, а затем перебравшегося в Англию и служившего в монастыре Святого Михаила в Фарнборо. Окончил свои дни Анри Леклерк, оставаясь облатом монастыря Пресвятой Богородицы Сионской в Бейсуотере и клириком Вестминстерского римско-католического диоцеза Великобритании. Отметим, что его титанический труд — Словарь христианской археологии и литургии — вышел в соавторстве с приором Фернаном Кабролем (Fernand Cabrol; 1855–1937) в 15-ти книгах и 30 томах от 1907 до 1953 гг. К тому же, годы обоюдной симпатии и общения связывали в ту пору без преувеличения главного христианского археолога Анри Леклерка и главного христианского символиста Луи Шарбонно-Лассо. Добавим, что третьим стоящим в этом ряду клерикальным источником для «Бестиария Христа» послужил замечательный Словарь христианских древностей (Париж, 1865 год; 2-е издание 1877 года) неустанного исследователя римских катакомб аббата Жозефа Александра Мартиньи (1808–1880), еще и ныне пользующийся успехом среди европейских христианских интеллектуалов, хотя критики из лагеря либеральной науки в свое время отнеслись к произведению Мартиньи весьма скептически. Кстати, изначально труд почетного каноника Мартиньи должен был являться частью Универсального словаря восточных, греческих,