Александр Куропаткин - Русская армия

«Запад гниет», — вот во что веровали славянофилы. Помочь человечеству может только вступление на арену цивилизаторской деятельности нового исторического типа, именно славянского.

Н. Данилевский пишет, что мысль, высказанная славянофилами о гниении Запада, кажется ему совершенно верной.

Если вызывается культурная жизнь нового исторического типа, то, значит, жизнь старого угасает.

«Самое обилие результатов европейской цивилизации в XIX столетии есть признак того, что та творческая сила, которая их производит, уже начала упадать, начала спускаться по пути своего течения»[187].

Этим верованием объясняется и легкость перехода славянофилов от идеи освобождения славян от турецкого ига к идее о неизбежности борьбы против пангерманизма, хотя само понятие «пангерманизм» служит знаменем не угасания и ослабления, а надежд на дальнейший расцвет и усиление германского племени.

Не останавливаясь на разборе вопроса — гниет ли Запад или усиливается, — перейду прямо к разбору проекта Н. Данилевского о всеславянском союзе.

В 1811 году, когда Россия собиралась воевать с Наполеоном и Австрия примкнула к французам, предполагалось поднять всех славян Австрии и образовать славянскую империю. Но затем русское правительство удовольствовалось обещанием Австрии воевать в 1812 году с Россией только «для вида». Обещание это было сдержано.

Ныне, по истечении ста лет после появления в 1811 году проекта славянской империи, образование всеславянского союза встретит отпор в государствах Европы. Для осуществления всеславянского союза, прежде всего, требуется разрушение Австрии и Турции, — это будут первые наши противники. Германия, несомненно, будет на их стороне. Но и для других держав Европы: Англии, Франции и Италии разгром турок и создание в Константинополе центра всеславянского союза грозят опасностями в экономическом отношении. Всеславянский союз, очевидно, будет стремиться выйти в Средиземное море и захватить всю левантскую торговлю в свои руки. Создастся, кроме того, постоянная угроза положению англичан в Египте и движению по Суэцкому каналу.

Таким образом, против России может составиться могущественная коалиция из нескольких держав и притом более ее готовых в военном отношении, более богатых культурными средствами для войны, чем Россия.

Но если правительства великих держав Европы будут против России в случае, когда бы она задумала осуществить мечтания славянофилов, то, быть может, те народности, которые предположено включить в союз, так стремятся к нему, что самым деятельным образом будут работать для осуществления его. России придется только помогать им, объединять их усилия. Прежде всего, можно предвидеть, что славяне западные отнесутся подозрительно к роли России в этом союзе. Сами славянофилы не признают возможным равенство в союзе: голос русского народа будет преобладать. Это преобладание голоса русского народа представится другим славянским народностям опасным.

Известное стихотворение Пушкина о том, что славянские ручьи сольются в русском море, еще не забыто. Необходимо совершенно ясно помнить, что те из славянских народностей, которые стали культурнее русских, не могут желать в какой-либо форме начальствования над ними России. Это, по их мнению, был бы шаг не вперед, а назад. Но независимо от розни политического характера, между славянами существует рознь религиозная. Католики-славяне, объединенные под главенством России, будут видеть в этом главенстве опасность не только своему культурному росту, но и угрозу со стороны православной церкви своему верованию.

Можно ли не включать во всеславянский союз поляков? Очевидно, нельзя: какой же это будет всеславянский союз, если одна из самых многочисленных и даровитых славянских народностей будет из него выключена? Но чтобы удовлетворить поляков, надо, прежде всего, объединить их в одну политическую группу. Уже одна такая задача без европейской войны выполнена быть не может.

Нельзя рассчитывать на особое сочувствие к России со стороны и таких славянских племен, как хорваты, словены и другие. Они мало знают Россию, и то, что им известно, не располагает к доверию к нам.

В прошлом году в газете «Новое время» появилась корреспонденция из Люблин[188]. Автор пишет, что отношение словенского народа к России теоретически безучастное, а по наружности враждебное, чтобы не навлечь на себя преследования правительственных агентов.

Возможно также отнестись с недоверием к мнению, что чехи будут содействовать образованию всеславянского союза с Россией во главе. Этот в высшей степени достойный удивления и уважения народ, выдерживая много веков натиск германизма, все же успел сохранить свой народность. Но ближайшее соседство с немцами, закаляя чешскую народность в отстаивании своей национальности, в то же время полезным образом влияло на культурное развитие чехов. В этом развитии чехи далеко обогнали нас, русских, и командная в будущем по отношению к ним роль русских ни в каком отношении не может представляться чехам желательной.

В составе Австрийской империи проживает в Галиции вместе с поляками и значительное число русских (русины). Данилевский считает, что Галицию и так называемую Угорскую Русь надо просто присоединить к России, не давая им во всеславянском союзе особого политического устройства. В III главе мной указывалось, что хотя Галицкая Русь и составляла некоторое время удел Киевской Руси, но уже со времени монгольского ига, т. е. в течение 700 лет, живет особой от России жизнью. Галицкая Русь с XIII века подчинялась то венграм, то полякам, пока не вошла в XVIII столетии в состав австрийской монархии. Вследствие большей близости к Западу, уже в XIV и XV столетиях галицкое население по образованию и развитию стояло выше москвичей. Н. Рожков указывает, что в библиотеках западно-русских дворян той эпохи, кроме книг религиозного характера, уже находились труды научно-литературные, по философии, медицине и естествознанию. А в это время наши бояре не всегда умели подписать свой фамилию и преимущественно занимались охотой и пирами. В настоящее время положение русского населения в Галиции поставлено менее благоприятно, чем других славянских племен Австрии. Русские в Галиции находятся под гнетом поляков и евреев. Но, несмотря на этот гнет, русское население в Галиции в культурном отношении, а до последнего времени и в политическом, все же стоит выше примыкающего к нему населения в русском государстве.

Очень интересную и жизненную картину рисует гр. Бобринский, посетивший в 1908 году Галицию. Он поехал в «деревенскую глушь». Но как резко отличается эта деревенская глушь «угнетенной» Галиции от нашей родной деревенской глуши! На станции железной дороги гр. Бобринского ожидали фаэтоны, конвой конных молодцов-парней сопровождал экипажи до церкви. Гр. Бобринский видел сытый народ. По выходе из экипажа перед устроенной в честь его триумфальной аркой гр. Бобринскому поднесла хлеб-соль «стройная красавица в нарядном костюме». Громко и отчетливо «на чистом литературном языке» красавица говорит хорошую речь. От арки до дверей церкви стоят шпалерами девушки и забрасывают высокого гостя цветами. В церкви служат пятеро священников. Благоговейная служба, могучее пение мужчин, женщин, детей, а вне церкви пальба из мортир, — все это производит на графа впечатление потрясающее.

Поехали затем обедать к священнику. Под окна пришли деревенские женщины и девушки с песнями. Гр. Бобринский вышел к ним… — «И не скоро мы вернулись к столу, — пишет он, — так хорошо было поговорить с этими умными, развитыми, грамотными русскими женщинами и девушками».

Ни о какой полиции не упомянуто. Приехал к «угнетенным» один из влиятельных членов русской Государственной Думы, и никто не препятствовал ему брататься с галицким народом.

Гр. Бобринский указывает, что он был в одном из оазисов, но прибавляет, что таких уже много.

Интересно также указание нашего путешественника, что во время посещения им Галиции в октябре, по всей русской части Галиции собирались «веча», на которых обсуждалось неудовлетворительное положение школьного дела и другие вопросы.

Одна эта картина, схваченная гр. Бобринским с натуры, способна привести к вопросу: выиграла или проиграла Галицкая Русь от того, что не была присоединена к России? И это вопрос не праздный, ибо мы, русские, объединив уже около 150 лет тому назад своих юго-западных малорусских братьев в политическом отношении, до сих пор слишком мало сделали, чтобы освободить их в духовном и экономическом отношениях от гнета польского и еврейского. Такие деревенские оазисы, в которых бы девушки говорили на литературном языке, были бы умные, развитые и грамотные, думаю, среди русских крестьянских селений Волынской губернии найти нельзя. Правда, давно, — 25 лет тому назад, — мне пришлось близко ознакомиться с местностью и населением районов Дубенского, Луцкого, Ровенского и Кременецкого, и я был поражен забитостью и малым развитием приграничного русского сельского населения.