Густав Эрве - История Франции и Европы

Университет, которому предоставлялась монополия образования, был обязан подготовлять в лицеях хороших чиновников и служителей правительства; народ же считалось бесполезным, а может быть даже и небезопасным, наделять образованием; поэтому, низшее образование было в таком же пренебрежении, как и до 1789 года.

Провозглашением конкордата 1801 года Наполеон надеялся устроить в духовенстве организацию чиновников столь же полезную, как жандармерия в деле укрепления духа подчиненности и повиновения среди масс.

Конкордат и органические стати. — В начале правления Наполеона во Франции не было такой религии, которая бы находилась на иждивении у государства, протестантские пасторы, еврейские раввины, папистское католическое духовенство, конституционное католическое духовенство поддержку себе находили только у своих пасомых.

Папа с тоскою видел, что раскол в среде французского духовенства упрочивается, и опасался, чтобы французская церковь, лишенная своих прежних доходов, лишенная даже жалования, которое назначило ему учредительное собрание в вознаграждение за потерю имущества, не впала в нищету и полное бессилие.

В свою очередь и первый консул, особенно в начале консульства, нуждался в папе. Не придерживаясь сам никакого религиозного принципа, Наполеон знал, что часть населения признает римскую церковь; он постарался снискать симпатии этой части народа особенно в начале своего консульства, в то время значит, когда он уже мечтал о том, чтобы, как сказал ему это Лафайет: «разбить над своею головой маленький пузырек святого масла». Католическое духовенство казалось ему к тому же по характеру своего воспитания весьма подходящим для роли «священной жандармерии», употребляя его собственные слова.

Нуждаясь друг в друге, папа и Бонапарт не медлили соглашением. Конвенцией, получившей название конкордата (1801) режим разделения церкви и государства, продолжавший существовать во время конвента, был уничтожен; конституционное духовенство должно было вступить в лоно римской церкви и государство согласилось выдавать жалование епископам и кантональным священникам.

Взамен этих уступок папа согласился на продажу церковных имуществ и признал за правительством право назначать епископов, которые уже сами назначали священников. Конкордат был пополнен еще органическими статьями, против которых папа протестовал, что, впрочем, не помешало ему прибыть в Нотр-Дам для венчания Наполеона на императорство.

Этими органическими статьями государство принимало против церковной власти меры предосторожности; ни один собор не мог собраться во Франции, никакая архиерейская булла — быть обнародована без разрешения правительства; преподавание в семинариях, так же как и преподавание катехизиса не должно было содержать ничего такого, что противно закону или враждебно правительству.

В катехизисе времен империи можно прочесть: «Мы обязаны особенно по отношению к императору оказывать любовь, почтение, повиновение, верность, нести военную службу, платить установленные налоги — для защиты империи и ее трона. Почитать императора и служить ему, это то же самое, что почитать и служить самому Богу… Те люди, которые будут грешить в своих обязанностях по отношению к нашему императору — достойны вечного осуждения».

Судьи и жандармы, профессора и священнослужители — все были обязаны в различных направлениях и соответствующими средствами побуждать народ к повиновению.

Рекрутские наборы, которые были сохранены, дали государству много солдат; что касается денег, то в общественных кассах их было теперь в изобилии благодаря прямым налогам, установленным конвентом, и благодаря косвенным налогам на потребление, уничтоженным революцией, но восстановленным императором. Администрация прямых сборов с ее сборщиками для каждой группы коммун, с ее особыми сборщиками для каждого окружного городка, с ее генеральными казначеями для главного города в департаменте, обеспечили регулярное поступление четырех прямых налогов (поземельного, личного, на окна и двери и на право торговли) в то время, как администрация косвенных налогов с армией своих акцизных чиновников, своих «подвальных крыс», скоро ставших столь же непопулярными, как соляные надсмотрщики старого порядка, следила за циркуляцией и продажей питей, чтобы воспрепятствовать тем, кто подлежит подати, избежать самых тяжелых косвенных налогов.

Чтобы пробудить рвение чиновников всякого рода, Наполеон, уже распоряжавшийся производством в чинах, создал новое побудительное средство: Почетный легион, дававшийся за гражданские и военные заслуги и за верность правительству.

Административная централизация. — При старом порядке государство никогда не имело в своем распоряжении такого простого и такого усовершенствованного административного механизма для обеспечения общественной службы, водворения повсюду порядка, извлечения о самыми малыми издержками и без особой тягости для обложенных налогами масс, такого количества денег или солдат.

Администрация старого порядка уже сосредоточила в руках короля чудовищную власть; административная организация, созданная Наполеоном, продолжала и закончила работу королевского деспотизма. Это триумф бюрократизма и административной централизации.

Новый правящий класс: буржуазия. — Политическая конституция, данная Франции Наполеоном, могла измениться, но социальная и административная организация сохранилась и до наших дней почти в своем первоначальном виде. Эта перестройка общества и администрации была совершена не одним только Наполеоном; она носит на себе печать его сотрудников, государственных советников, помогавших ему в этом социальном переустройстве. Среди этих советников не было ни одного рабочего, ни одного крестьянина. Все они принадлежали к классу буржуазии, который благодаря своей просвещенности, своему богатству и своей энергии произвел революцию и сумел руководить революционным движением всегда сообразно своим собственным интересам. Потому общество, которое они создали вместе с Бонапартом, человеком тоже из их класса, хоть и — было менее аристократическим, чем общество старого порядка, но еще заключало в себе правящий и привилегированный класс; этот класс составляла буржуазия, в состав которой входили все те, кто имел достаточно денег, чтобы оплатить свое среднее образование и не работать физически.

Всем тем, кто родился в буржуазной семье, была предоставлена монополия образования, открывающая доступ почти что ко всем должностям; им были предоставлены все так называемые свободные профессии, должности поверенных, нотариуса, — судебного пристава, которые так же продавались, как это было и до революции; места судей, предоставлявшиеся только после дорого стоившей подготовки; в индустрии, торговле и земледелии на их долю выпал труд по управлению и надзору, который льстил тщеславию, привлекал внимание, давал досуг и доставлял иногда роскошь и богатство, и всегда удобство и благополучие, так широко раскрывшиеся всем имущим, благодаря успехам науки и ее применениям; им же выпадало иногда на долю и права жить с своих доходов, наследственно не работая и тем не менее не уменьшая нисколько своих капиталов, так как их деньги были помещены в доходных предприятиях. И наряду с благами материальными в их распоряжении находились также и блага умственные, наслаждения искусством и литературою. Наконец, прекрасные связи позволяли им в случае неблагоприятной фортуны избегать кары закона, а влияние, которым они пользовались, давало им возможность избегать отчасти или совсем воинской повинности (богатые могли тогда покупать себе заместителя).

А на долю народа, на долю массы мелких второстепенных чиновников, мелких торговцев без будущего, крестьян, лишенных капиталов, рабочих и работниц, обладающих только одним богатством — своими руками, или слуг обоего пола оставалось невежество, тяжелый или опротивевший труд, опасные или нездоровые занятия, работа, порождающая отвращение к труду и толкающая мужчин на пьянство, женщин же еще ниже, на позор; на долю только их одних выпадала голодная плата или смехотворная благотворительность, необеспеченность завтрашнего дня, кара законов за малейшее нарушение, а в случае болезни, старости или безработицы — лишения и нищета с целым рядом несчастий и бесчестий, особенно для женщины.

Все люди равны, — провозглашал закон; они все имеют право занимать всякие должности; они свободны выбирать себе какой угодно труд. Революция уничтожила все препятствия к свободе. Без сомнения, да. Но свобода конкуренции, сорвавшись с цепи, скоро превратилась в социальную войну, войну неравных, в которой одни сражались вооруженные всем начиная с зубов, богатые и образованные, другие же выступали на арену борьбы без всякого вооружения, невежественные и лишенные всего.