Экономическая эволюция. Новый взгляд на мальтузианство, этнический отбор и теорию системной конкуренции - Лэминь У

дохода на душу населения. В те столетия, когда Европу косила «Черная смерть», погибло огромное количество людей, но оставшиеся завладели большим количеством земли — и доход на душу населения значительно возрос. Конечно, увеличение этого показателя необязательно приводит к более счастливой жизни. В конце концов, живым еще приходится переносить боль тяжелой утраты, а их высокий доход достигается ценой смерти родственников и друзей.

Рис. 1.2. Чума — это благословение?

Второй путь — изменение репродуктивной культуры. Если социальная атмосфера более благоприятствует деторождению, возраст вступления в брак и деторождения снижается, то рождаемость будет увеличиваться при любом уровне дохода на душу населения. На рис. 1.3 это изменение проявляется в сдвиге вверх кривой рождаемости, в результате чего равновесие смещается от точки А к точке В, а равновесный доход на душу населения снижается. Напротив, культура и политика, поощряющие более позднее деторождение, повысят равновесный доход.

Рис. 1.3. Увеличение рождаемости

Не разочаровали ли вас первые два способа изменения равновесного дохода? Разве древнее общество не могло способствовать его увеличению за счет улучшения управления, внедрения инновационных технологий и расширения рынков? Неужели это волшебное оружие для стимуляции экономического роста в современном обществе бесполезно в обществе аграрном?

Нельзя сказать, что совсем бесполезно. В мальтузианской модели существует третий способ изменения равновесного дохода на душу населения. Как упоминалось ранее, технологический прогресс может временно поднять его выше равновесного уровня. Пока технологический прогресс будет продолжаться, доход на душу населения продолжит отклоняться от статического равновесия. Если предположить, что темп технологического прогресса — постоянная положительная величина, под его влиянием доход на душу населения стабилизируется на позиции выше статического равновесия, образуя динамическое равновесие [Persson, 1988]. Конкретное его положение зависит от противостояния двух сил: технологический прогресс смещает равновесие вправо, а рост населения — влево. Там, где обе силы окажутся равны, и возникнет динамическое равновесие (рис. 1.4). Это похоже на растягивание пружины. Чем дальше вы растягиваете пружину, тем больше сила упругости, которая возвращает ее в исходную форму. Баланс между натяжением и эластичностью определяет, насколько растянется пружина. Поэтому я называю этот метод достижения более высокого дохода на душу населения с опорой на непрерывный технологический прогресс «эффектом пружины».

Рис. 1.4. Динамическое равновесие

Под действием этого эффекта, если правительство улучшит управление, будет поощрять исследования и разработки и поддержит процветание рынка, сможет ли оно способствовать непрерывному технологическому прогрессу и тем самым увеличить (динамический) равновесный доход на душу населения?

Да, но эффект пружины слишком слаб. До промышленной революции средний темп технологического прогресса древних обществ, если приблизительно измерять ежегодными темпами прироста населения, составлял менее 0,1%. Такой медленный прогресс существенно повлияет на доходы только в том случае, если мальтузианский эффект (влияние дохода на душу населения на рост его численности) будет крайне слабым. Возьмем в качестве аналогии пружину: для натяжения с таким небольшим усилием вам придется растягивать ее очень долго, если сама пружина не ослаблена, т. е. чувствительность натяжения к расстоянию очень мала. С экономической точки зрения это означает, что рождаемость и смертность слабо зависит от дохода на душу населения. Однако независимо от того, насколько расслаблена пружина, пока она не сломается от растяжения (произойдет пластическая деформация), сила упругости будет расти с увеличением расстояния, ведь ее нельзя растягивать бесконечно. В итоге доход на душу населения все равно останется на определенном уровне. Хотя он и будет выше пересечения кривых рождаемости и смертности, но продолжать расти он не будет. Некоторые ученые на основании этого эффекта заявляют, что Мальтус ошибался, и утверждают, что древнее общество давно избавилось от мальтузианского равновесия. Очевидно, что это преувеличение.

Три вышеприведенных метода исчерпывают способы увеличения долгосрочного дохода на душу населения в соответствии с мальтузианской моделью. Поэтому в «Опыте закона о народонаселении» Мальтус пишет, что по сравнению с мальтузианским механизмом остальные трудности второстепенны и несущественны. Этот закон ограничивает весь биологический мир, и неясно, как люди могут избежать его [Мальтус, 2023].

Ученые, знакомые с мальтузианской теорией, обычно испытывают смешанные чувства по поводу войн и эпидемий в древние времена. С одной стороны, они называют такие события катастрофами, а с другой — способом ослабить демографическое давление. Человечество либо забредает в дебри нищеты, либо падает в пучину войны и чумы. Куда ни ступи — везде окажешься в мальтузианской ловушке.

Профессор Кларк в книге «Прощай, нищета!» выражал отчаяние при помощи двух парадоксов:

В 1776 г., когда в Британии еще существовала мальтузианская экономика, призывы Адама Смита к правительству снизить налоги и бережнее расходовать средства были в основном бессмысленными.

Хронические недуги отсталых стран современного общества — войны, насилие, волнения, неурожаи, развал общественной инфраструктуры и плохие санитарные условия — на самом деле были друзьями человечества до 1800 г.

Сходные слова произносил ученый династии Цин Хун Лянцзи в трактате «Чжипин пянь» («Об управлении и благополучии империи»):

[Некто] спросил: «Есть ли способ на небе и на земле [решить эту беду]?»

[Мы] ответили: «Наводнения, засухи и болезни — это способ, которым небо и земля управляют [численностью] населения. Однако от наводнений, засух и болезней погибли лишь одна-две десятых населения».

[Некто снова] спросил: «Есть ли у государя и министров способ [решить эту беду]?»

[Мы] ответили: «[Нужно] сделать так, чтобы в диких краях не было пустующих полей, чтобы в народе не осталось лишней [трудовой] силы. На новые границы [надо] направить поселенцев, чтобы возделывать поля; там, где земельных податей слишком много, [необходимо] взвесить прошлое и настоящее и сократить их; запретить показные растраты, обуздать слияния [в клики]; [если] произойдет наводнение, засуха или мор, [нужно] открыть государственные закрома и вынуть всё из казны на помощь [пострадавшим], и только так. Это и есть способы, которыми государь и министры могут решить [эту беду]. Главное, [если] благополучное управление [продолжается] долго, небо и земля не могут не рождать людей, но того, что они используют для прокормления людей, изначально было не более, чем в этом числе. [Если] благополучное управление [продолжается] долго, государь и министры не могут заставлять людей не рождаться; всего, что могут сделать государь и министры для народа, не более способов, чем было перечислено».

В переводе на современный язык: чем людей больше, тем они беднее. Ни природа, ни правительство («государь и министры») не могут решить эту проблему. «Небо и земля распределяют население» только при помощи «наводнений, засух и мора», но все это ведет к смерти не