Генрих Штоль - Пещера у Мертвого моря

Неожиданно Мухаммед прервал монотонный напев сказки и обычным голосом спросил:

— Табак принес? А то не буду рассказывать. Хорошо тебе слушать, а я должен напрягать язык и память. Понятно тебе?

— Конечно, Мухаммед, — с готовностью ответил Омар, — только у меня сегодня мало. Понимаешь, отец догадался и стал так прятать кисет с табаком, что я его никак не найду. Но не беспокойся, вечером я его разыщу, и завтра у нас табаку будет хоть завались. Возьми вот, что осталось. На одну сигарету еще хватит.

Мухаммед, недовольно поджав губы, взял табак, осторожно снял с него несколько шерстяных ниточек, быстро скрутил сигарету и закурил.

— А в пещере действительно жили джины? — допытывался Омар.

— Дай докурю, тогда узнаешь.

С видом маленького шейха Мухаммед развалился среди камней, выпуская сквозь вытянутые губы облачка голубого дыма.

— Проверь пока, Омар, на месте ли наши козы!

Покорный слушатель вскочил и стал быстро считать.

— Все здесь, — сообщил он, усаживаясь на место, — ну, рассказывай скорее, что случилось в пещере.

— «Не бойся, мальчик, — сказал колдун. — Спустись вниз по лестнице, в конце ее ты увидишь дверь, которая ведет во второе, гораздо большее подземелье, разделенное на три зала. В каждом из них, справа и слева, стоит по четыре медных кувшина, больших, как винные чаны. Они до краев полны серебром и золотом. Но не трогай их, Аладин, мой мальчик. И прежде чем войти в первый зал, подбери свой бурнус и запахнись в него поплотнее и только тогда иди через первый, второй и третий залы, но не приближайся к стенам и остерегайся даже коснуться их краем одежды, иначе ты умрешь. Поэтому я и велел тебе подобрать бурнус. В конце третьего зала ты снова увидишь дверь, а за ней будет сад, где растут финиковые пальмы, гранатовые и оливковые деревья. Пройди его, и в конце ты найдешь лестницу в пятьдесят ступеней. Поднявшись по ней, ты попадешь на террасу. Там в нише стоит горящая лампа. Подойди и возьми ее в руки, потуши, вынь фитиль и вылей жидкость наземь, а лампу спрячь под бурнус. Не бойся, он не испачкается: жидкость эта — не обычное масло, а лампа — волшебная. Если же тебе захочется плодов из сада, можешь рвать, сколько душе твоей угодно. Это не возбраняется. Вот, держи волшебное кольцо, оно защитит тебя от всякой беды. А теперь смело ступай вниз и принеси лампу. И тогда до конца наших дней у нас будет столько золота, сколько песка на морском берегу».

Аладин спустился в пещеру, и там было все так, как сказал колдун. Только сад разочаровал его: вместо фиг на ветвях росли смарагда и бирюза — это такие драгоценные камни, Омар, ужасно дорогие; вместо оливок — жемчуг, а вместо фиников — алмазы и рубины, это тоже драгоценные камни.

Аладин понимал в таких вещах не больше, чем ты, голова твоя баранья, и решил, что это разноцветные стеклышки. Забавляясь чудесным блеском, он наполнил ими карманы и шелковый пояс, подаренный ему колдуном. Затем он пустился в обратный путь и подойдя к лестнице, крикнул колдуну: «Милый дядя, протяни мне руку, чтобы я смог выбраться отсюда». — «Сейчас, мой мальчик, — ответил хитрый колдун, — только сначала дай мне лампу».

«Как же я могу дать лампу? — сказал Аладин. — Она надежно спрятана под странными плодами на дне кармана и пока подождет». Тут старик разозлился, ибо он вовсе не приходился портному Мустафе братом, а Аладину — дядей, а был настоящим африканским колдуном. Он бросил какой-то порошок в огонь, пробормотал что-то, и — бух! — камень, который лежал у пещеры, закрыл вход. Аладин остался в темноте и не мог выбраться из подземелья.

Мухаммед раскинул руки и потянулся всем телом, застонав от удовольствия.

— А дальше что, Мухаммед? — приставал Омар.

— Что значит дальше? Я с полудня мучаюсь, рассказываю, а ты, лентяй, лежишь рядом и ничего не делаешь. Впрочем, Омар, я сам не знаю, что дальше. Когда дядя Хасан — знаешь, у него верблюд с седой головой, — дошел до этого места, ему понадобилось поехать в Эль-Кудс[37]. Что было потом, он расскажет, только когда вернется, и то если у него все будет хорошо. А пока мне придется подождать, и тебе тоже. Хотя погоди, сказку об Али-Бабе и сорока разбойниках я знаю до конца. Слыхал такую?

— Давным-давно, — Омар недовольно щелкнул пальцами. — Мне рассказывала ее бабушка, когда я был маленьким. А ты и вправду не знаешь, что случилось с Аладином?

— Не знаю, Омар, и это так же верно, как то, что я лежу здесь. — Вдруг он вскочил на ноги. — Клянусь Аллахом! Мы тут с тобой заболтались и не видим, что солнце скоро зайдет. Быстрей, Омар, собирай коз, и домой! Не то будет скандал, мне же вовсе не хочется и сегодня отведать отцовского ремня. Еще с позавчерашнего дня все болит.

Быстро и умело мальчики согнали коз в кучу. Но одной не хватало, конечно, молодой нахалки, предпочитавшей карабкаться по склонам в одиночестве.

Крики огласили пустынное безмолвие скал. Мухаммед упрекал Омара, что тот раньше плохо считал, а Омар обвинял Мухаммеда, что своими глупыми россказнями он отвлек его. Но до драки дело не дошло. Солнце стояло очень низко, и надо было немедля отыскать беглянку.

Мальчики побежали в разные стороны, с ловкостью коз взбираясь на отвесные скалы. Но козы и след простыл, и им пришлось карабкаться все выше по известнякам, розовевшим под лучами вечернего солнца. Наконец, Омар нашел козу. Она стояла на высоком голом утесе, боясь спуститься, и при виде своего спасителя жалобно заблеяла. Между тем Мухаммед тоже кое-что нашел, но совсем в ином роде. Когда он, мокрый от пота, остановился, чтобы перевести дух, его блуждающий взор упал на отверстие в скале. Оно было величиной с человеческую голову. «Пещера, — мелькнуло у него в голове. — Подумаешь, редкость какая! В скалах Вади-Кумрана столько пещер, сколько дыр в прадедушкином бурнусе».

А все-таки это была необычная пещера! Все остальные пещеры мальчик знал, как свои пять пальцев, знали их и другие мальчики кочевого племени таамире, которые вот уже в течение многих недель что ни день бегали по побережью Мертвого моря. Им было известно, что пещеры эти пусты, как карманы нищего, что в них, к сожалению, к вящему сожалению, нет ничего, кроме летучих мышей и птичьего помета. Разве что пригоршня костей или черепков или непригодная каменная утварь «давно прошедших времен», как любили говорить отец и дед, с пренебрежением рассматривая «ценную» добычу и презрительно пожимая плечами.

Но эта пещера… А впрочем, есть ли вообще пещера за этой дырой? Если же есть, то никто не знает о ее существовании, никто, кроме Мухаммеда эд-Диба.

— Омар, — крикнул он вниз приятелю, — привяжи эту глупую козу, чтобы она опять не убежала, и иди сюда. Скорее!

Омар вскарабкался наверх.

— В чем дело, Мухаммед?

— Пещера! Гляди, пещера, о которой никто не знает. Знаешь, если…

— Если что, Мухаммед?

— Если там сокровища, как в пещере Аладина?

— Волшебная лампа?

— Да ну, зачем нам лампа. У нас есть керосин. Вот если бы медные сосуды с серебром и золотом! Мать рассказывала, что отец отца дедушки нашел однажды такую пещеру, а в ней был кожаный мешок с золотыми монетами времен султана Саладина. На эти деньги он купил себе целое стадо верблюдов и стал самым богатым человеком племени. А что бы ты сделал, если бы мы нашли клад?

Омар закинул голову, вытянул вперед толстые яркие губы и стал похож на рыбу, которая собирается схватить приманку. Затем он по-стариковски рассудительно произнес:

— Об этом я успею подумать, когда найду сокровище. Впрочем, сначала я купил бы целый центнер табаку и папиросной бумаги, потом собственную палатку, так что отец больше не посмел бы меня пальцем тронуть, несколько жен…

— Ты с ума сошел, Омар! Зачем тебе жены? Они все равно у тебя будут. Я так купил бы себе шикарный «Роллс-ройс» и поездил бы по свету, и новый ножик, а еще барашка, и ел бы его один, пока не объелся бы. Ну как, посмотрим пещеру? Может быть, там действительно клад.

Внизу истошно блеяли козы — приближалось время дойки, и молоко оттягивало набрякшее вымя к земле.

— Ах, да, — спохватился Мухаммед, возвращаясь с небес на землю, — уж эти мне козы! Ну хорошо, клад, если он там, никуда не уйдет. Ведь никто, кроме нас, не знает про пещеру. Кроме того, заруби себе на носу: нашел ее я, и по справедливости тебе ничего не полагается. Но раз ты мой друг, я отдам тебе четвертую часть. Да что там четвертую часть — половину! Согласен?

— Согласен. Ну, теперь пошли, завтра посмотрим, что там.

— До завтра еще далеко, — Мухаммед поднял с земли камень величиной с кулак, — давай хоть узнаем, глубокая ли она.

Он бросил камень в отверстие и прислушался. Но вместо глухого эха, обычного для глубокой пещеры, что-то задребезжало, и летучая мышь, черная и слепая, вылетела наружу. Мальчики испуганно отпрянули от темного отверстия.