Анатолий Гуревич - Разведка - это не игра. Мемуары советского резидента Кента.

Мастер Богданов был возмущен тем, что я начал работать рукой в перчатке, полагая, что я надел ее, чтобы не пачкать руку. Не реагируя на его издевательства, я, преодолевая боль, проработал весь день. Вечером был у врача. Когда мне снимали повязки, приросшие к местам ожогов, я буквально упал в обморок. Мне выдали бюллетень, но я не счел возможным им воспользоваться, так как у нас к тому времени было очень много работы.

О случившемся со мной на стадионе дома и на заводе узнали только тогда, когда рука уже зажила полностью и были видны только незначительные рубцы. Дома я говорил, что ношу перчатку, так как ударил руку на работе. На заводе я говорил, что перчатку ношу, так как порезал руку дома. И так две недели я скрывал мучившую меня боль и совершенно незаметно для всех страдал. Я был рад тому, что мне удалось проверить себя. Позднее я часто вспоминал о случившемся и старался всегда сохранить родившиеся уже в те годы сдержанность и силу воли.

Работа на заводе вообще и в частности в системе противовоздушной обороны продолжалась недолго. Она оборвалась совершенно неожиданно для меня. Я был доволен работой разметчика по металлу. Мне очень нравилось то, что я успел сделать по линии штаба ПВО. Я не только проводил занятия с дружинниками, но и обеспечивал надлежащий надзор за имевшимся имуществом отряда. Я вновь подумывал о поступлении на учебу в рабфак. Все это составляло мои мечты на будущее.

Однажды на завод для проверки его готовности к противовоздушной обороне прибыли секретарь райкома ВКП(б) Иван Иванович Газа и председатель районного совета РКиКД И.Ф. Козлов, а также начальник штаба ПВО района.

Они проверяли все, очень внимательно наблюдали за тем, как были готовы к тревоге команды, дружины, санчасть и т.д. Им особенно понравилась дружина, руководителем которой был я. Они поинтересовались у директора, кто руководит и занимается подготовкой этой дружины. Меня позвали, немного поговорили, и на этом дело закончилось. Несколько удивило то, что проверка на этот раз проводилась днем, в первую смену работы. Обычно они проводились в ночное время. Может быть, мне просто повезло.

Был конец 1930 года. Совершенно неожиданно меня вызвали в Нарвский райсовет РКиКД. Принял меня начальник штаба ПВО района, и мы вместе прошли в райком партии. Прикрепленный к штабу района инструктор райкома ждал нас. Мы вместе прошли в кабинет Ивана Ивановича Газа. Кроме хозяина там находился еще и председатель райсовета Козлов. Как оказалось позднее, в этот день должны были явиться еще несколько человек. Формировался штаб ПВО района, куда я и был принят на работу.

ГЛАВА III. Новый решающий период моей юности

Вскоре, когда закончилось разделение Московско-Нарвского района на два самостоятельных: Московский и Нарвский, вместо Поддубного начальником штаба Нарвского района был назначен Николай Федорович Нионов. Это был исключительно порядочный человек. Сельский житель, он был призван для несения службы на Балтийский флот. Проявил себя положительно и был зачислен на учебу в военное училище. Был женат, имел, если не ошибаюсь, уже двоих детей и слыл очень хорошим семьянином. Это проявлялось во всем. Мы всегда удивлялись тому, что наш начальник в свободное от работы время отказывался с нами принимать участие в культурных мероприятиях, когда мы направлялись в ресторан отметить личный или государственный праздник, потанцевать. Только позднее узнали, чем все это объяснялось. Жена Николая Федоровича была тоже из числа сельских жительниц. Сам Николай Федорович был более развитым человеком и образованным, чем его жена. И все свое свободное время он посвящал ее образованию. Когда мы познакомились с женой нашего начальника, были поражены не только красотой, но и достижениями в ее развитии, которых вместе с ней сумел добиться ее муж.

Будущему разведчику 18 лет, 1932 г.

Н.Ф. Нионов очень добросовестно относился к работе и с большим вниманием и заботой – к своим подчиненным. Ему я лично, как и все его подчиненные, обязан очень многим. Нет, это заключается не только в том, что благодаря ему я в первую очередь продвигался по службе. Он научил меня многому, что очень пригодилось в моей далеко не легкой жизни.

Когда я уже продвинулся по должности, он заставил меня задуматься над вопросом, что является одним из основных элементов дисциплинированности подчиненных – обязанность строго соблюдать все указания своего руководителя, начальника. Однажды один из моих подчиненных не выполнил моего распоряжения. Мне очень захотелось его покрепче наказать, чтобы это служило примером и для других. Полнотой власти располагал начальник штаба. Я направил ему свой подробный рапорт с просьбой принять дисциплинарные меры по отношению к моему подчиненному. Мы были вольнонаемными, но старались руководствоваться и уставом, применяемым в армии.

Получив мой рапорт, Николай Федорович вызвал меня к себе. На службе мы привыкли обращаться, даже если у нас существовали близкие, дружеские отношения, все же на «Вы». Я подчеркнул это для того, чтобы вы, дорогие читатели, могли лучше меня понять. Когда я вошел в кабинет начальника штаба, он вдруг спросил: «Допустим, что мы находимся в кадрах армии, за что мог бы ТЫ наказать своего подчиненного?»

Признаюсь, подобное обращение и сам вопрос меня крайне удивили, но я попытался дать на них казавшийся мне единственно правомерным ответ:

—  Я думаю, что не только в армии, но и в наших условиях, поскольку мы придерживаемся военной дисциплины, отклонения от армейского устава, невыполнение подчиненным распоряжения своего непосредственного руководителя служат, безусловно, основанием для его наказания.

Выслушав меня, начальник штаба уточнил свой вопрос:

—   А как ТЫ думаешь, почему подчиненный может не выполнить приказ или распоряжение своего начальника?

Я задумался и не знал, чего ждет от меня Николай Федорович, и ответил:

— Подчиненный не выполняет распоряжение или приказ, поручение своего начальника только в результате своей недисциплинированности.

Николай Федорович заулыбался и даже немного посмеялся, прежде чем мне сказать:

—   Толя (именно так, совершенно неожиданно для меня, он обратился ко мне), учти, что в армии действительно есть случаи нарушения устава, и людей, нарушивших его, надо наказывать. Но этот случай, о котором ТЫ пишешь в работе, не является нарушением устава. Это невыполнение распоряжения начальника, руководителя его подчиненным. Подумай, почему это может случиться?.. Я заверяю ТЕБЯ, что это может произойти только в том случае, если руководитель, начальник не заслужил у своего подчиненного ни авторитета, ни уважения... Что из этого следует? Из этого можно сделать только один вывод: наказывая своего подчиненного за невыполнение ТВОЕГО указания, ТВОЕГО распоряжения, приказа, ТЫ, прежде всего, наносишь самому себе глубокую травму, ибо именно ТЫ не смог завоевать своим поведением, своим отношением к работе и к людям уважения, авторитета. Думаю, если ТЫ это поймешь, ТЕБЕ будет легче жить и работать, где бы то ни было.

Что я могу добавить к этому? Могу сказать только одно: я все делал для того, чтобы мне не приходилось наказывать своих подчиненных. Наоборот, я стремился, как мне советовал Николай Федорович, своим отношением к людям, к доверенной мне работе заслужить уважение и авторитет. Не боюсь утверждать, что мне это удалось во всех жизненных условиях.

От Николая Федоровича я научился многому, в том числе и честности, недопущению злоупотреблений, трудолюбию и стремлению помогать всем нуждающимся, а также исключительной любви к детям.

Еще один пример, чему меня научил Николай Федорович. Однажды он спросил меня, чем я буду заниматься в воскресенье. Выслушав мой ответ, предложил мне проехать с ним в одно место. Какое именно, он мне не указал. Я согласился, и мы поехали по одному частному адресу. Позвонили в квартиру, вошли. Это было около 12 часов дня. Нас встретит небритый и неопрятный мужчина и тоже весьма неопрятная его жена, дети были неухоженными, а квартира просто очень грязная. Николай Федорович и я поздоровались, и он почти сразу сказал:

—   Вас направляли к нам в штаб па работу, но, к сожалению, у нас нет свободного места. Поэтому прошу вас попросить новое назначение.

После этого, выслушав сожаление встретившего нас мужчины, мы вышли, и, медленно прохаживаясь, я выслушал своего начальника, который сказал:

— Ты понял, почему я отказал ему в приеме на работу к нам? Ведь если он и вся семья в такое время дня еще такие неопрятные, а квартира просто грязная, есть основания убедиться в том, что так же небрежно он будет относиться и к работе!

Я подумал, что, возможно, мой начальник, а может быть, и воспитатель прав. Этот урок я усвоил тоже на всю жизнь. К чему это привело, я постараюсь рассказать. Только уже на старости лет я сам стал нарушать это правило, этот урок. Не хватало времени следить за всем, что накопи лось в моем небольшом кабинете.