Евгений Толмачев - Александр III и его время

5. ГАТЧИНСКИЙ ДВОРЕЦ

Гатчинский дворец, ставший резиденцией Александра III, при первом знакомстве с ним, действительно, оставляет впечатление романтической таинственности и суровости. Своим внешним обликом и расположением он напоминает крепость, подготовленную к обороне в условиях длительной осады. По мере более близкого знакомства с дворцом и прилегающим к нему прекрасным водным парком, это впечатление постепенно улетучивается.

Известно, что Гатчина в 1765 г. была подарена Екатериной II своему фавориту графу Г. Г. Орлову. Дворцово-парковый ансамбль формировался в живописной холмистой местности вокруг цепочки озёр — Белого, Чёрного, Серебряного и других. В 1766-1781 гг. архитектор Антонио Ринальди построил к западу от Серебряного озёра и Карпина пруда главное сооружение ансамбля — 3-этажный прямоугольный в плане дворец в стиле раннего классицизма. На углах паркового фасада размещались две пятигранные башни и два боковых корпуса, соединённые с дворцом полуциркульными галереями. На южной правой — Часовой башне — были установлены часы-куранты, на левой — Сигнальной — поместили громоотвод, который позже перенесли на городскую каланчу. Передний фасад дворца чрезвычайно прост и скромен. Уроженец Италии Ринальди по традиции своих земляков-зодчих не стал штукатурить стены дворца, как это было принято в Петербурге, а сохранил открытой красивую фактуру известняка серовато-жёлтого оттенка, добывавшегося неподалёку, в деревнях Пудость, Парица и Черница. Характерной особенностью этого камня является способность изменять цвет в зависимости от погоды или от времени года. В яркий солнечный день стены дворца кажутся золотистыми, а в пасмурную погоду они приобретают холодный стальной оттенок. Строгому внешнему облику дворца Ринальди намеренно противопоставил изысканную и утончённую внутреннюю отделку. Екатерина II, проявлявшая живой интерес к ходу строительства и к своему фавориту, многократно посещала Гатчину.

После смерти графа Орлова в апреле 1783 г. Екатерина II выкупила Гатчину назад и в августе того же года подарила своему сыну Павлу Петровичу. В этом сказалась злая ирония судьбы. Павел, испытывавший ненависть к братьям Орловым и считавший их главными виновниками гибели своего отца, получает в дар именно орловскую усадьбу, которая становится его любимым местопребыванием. Наступила новая пора в истории этого удивительного пригорода Северной столицы. Павел превратил бывшую орловскую мызу в своё маленькое государство. В течение 13 лет, ожидая своего звёздного, коронного часа, «гатчинский затворник» отрабатывал здесь модель будущей империи с чёткой регламентацией и беспрекословным повиновением. Художественный образ дворцово-паркового ансамбля Гатчины претерпел существенные изменения после поездки цесаревича Павла Петровича с супругой Марией Фёдоровной в Европу. Особо благоприятное влияние оказало посещение Франции. Под руководством архитектора Викентия (Винченцо) Бренна перестраивается дворец и возводятся новые парковые сооружения. По наблюдению проницательного знатока Гатчины архитектора Н. Е. Лансере дворец в облике своём запечатлел противоречивость и двойственность характера его нового хозяина — «русского Гамлета», умевшего быть обворожительным, надменным, суровым до жестокости и сентиментальным до умилённости. Так и в городе, его строениях можно увидеть суровую строгость и очаровательное изящество, угрюмость и сухое однообразие, великолепие и изысканность. На шестой день после восшествия на престол Павел издал указ, где провозглашалось: «Собственную нашу мызу, переименовав городом, повелеваем управление его с уездом…» (314, с. 179). Таким образом, Гатчина 11 ноября 1796 г. стала 320-м городом великой империи.

Бывшая усадьба превращается в одну из главных резиденций Павла, куда он переводит купцов и мещан из упразднённого города Рождественска. Гатчина трансформируется в образцовый город-крепость, где создаются условия для определённого рода занятий. Возводятся стекольный, фаянсовый, полотняный заводы и различные мастерские. Открыты были также госпиталь, аптеки, гимназия, военно-сиротский дом для солдатских детей. Павел отличался и веротерпимостью, при нём в Гатчине помимо православных храмов были созданы лютеранская кирха и католический костёл.

Продолжались работы по благоустройству дворца. По замыслу В. Бренна произвели надстройку боковых корпусов, устроили сквозные галереи первого этажа, застеклили аркады и др. Дворец приобрёл более строгий, внушительный, близкий к крепости облик. Внутри он превратился в подлинную сокровищницу произведений искусства. Из Эрмитажа сюда было переправлено 168 картин, старинное оружие, античные статуи, французские гобелены. Зелёный луг перед дворцом был превращён в плац — парадную площадь с каменными бастионами и подъёмным мостом. В это же время воплощаются оригинальные «затеи» Николая Львова. Венцом деятельности его стал Приоратский дворец у Чёрного озёра (1797-1797) — изящный, западноевропейского типа «замковый ансамбль из умятой земли» с высокой каменной башней. Как отмечают знатоки, он стал единственным в мире образцом применения в строительстве землебитной техники. Это «земляное игуменство», или католический монастырь предназначался для учреждённого в России в 1797 г. великого приорства Мальтийского ордена. Возглавлял его приор (игумен) француз Конде, которого Павел I пригласил в Гатчину. Сам же правитель России принял титул великого магистра Мальтийского ордена. Павел I считал, что Мальтийский орден поможет ему преодолеть растущее влияние идей французской буржуазной революции. Однако выдворенные с Мальты иоанниты — члены духовно-рыцарского ордена, в холодную Россию не приехали. И Приоратский дворец так и не использовался по своему прямому назначению.

К началу XIX столетия дворцово-парковый ансамбль Гатчины становится подлинным шедевром ландшафтного искусства. Он состоит из четырёх крупных массивов общей площадью более 700 га, зелёным кольцом опоясывающих Гатчину: Дворцовый, Приоратский парки, Зверинец и Сильвия: На территории парков находится система прекрасных озёр со множеством островов и протоков. Соединённые руслами рек Гатчинки и Колпанки, озёра придают удивительную, поэтическую гармонию всему дворцовопарковому ансамблю, его павильонам, мостам, воротам, террасам и видовым площадкам. Подмечено, что озёра нередко излучают особый свет, мистическое сияние, как правило, в туманную или дождливую погоду. В создание парков Гатчины свой вклад внесли мастера Д. Шпарро, Д. Хекет, Ф. Гельмгольц.

Парк украшается мифологическими и жанровыми статуями русских и итальянских мастеров. Возникают новые мосты, паромы, водоёмы. Появляются инженерные сооружения, подпорные стены, насыпные террасы, облагораживающие рельеф. По озёрам курсировала флотилия из двух яхт и многих малых судов.

После гибели Павла I до 1828 г. Гатчина принадлежала вдовствующей императрице Марии Фёдоровне, затем Николаю I. В 1845-1857 гг. здание Гатчинского дворца подверглось частичной перестройке. По проекту архитектора Р. Кузьмина была увеличена высота флигелей, надстроены Часовая и Сигнальная башни, заново отделан ряд помещений.

1 августа 1851 г. перед фасадом главного дворца на place d’Honner по повелению Николая I был установлен бронзовый памятник Павлу I по модели скульптора Ивана Витали. По свидетельству современников, «при открытии этого памятника Александр III, тогда ещё маленький мальчик, стоял в форме павловского солдата почётным часовым. Думал ли он в то время, что ему придётся впоследствии царствовать и резиденцией своей избрать именно этот заброшенный многие годы дворец» (51, с. 11). Через 30 лет это стало реальностью.

Александр III с семьёй, как говорилось выше, разместился в Арсенальном каре дворца. К удивлению всех, для личных апартаментов из 528 помещений дворца было выбрано несколько маленьких и невысоких комнат в так называемых антресолях, между нижним этажом и бельэтажем, где в Павловы годы, по всей видимости, размещалась лишь придворная челядь. Обыкновенный человек среднего роста легко доставал там рукою до потолка, а император был высок, тучен и любил воздух. Одни окна комнат выходили в Собственный сад, другие — в Голландский. По указанию царя эти апартаменты были украшены картинами его любимых художников — Боголюбова, Поленова, Зичи. Из всех комнат наибольшее впечатление оставляла гостиная императрицы, которая всегда была заполнена цветами, и её дети называли «комнатой ароматов». Мария Фёдоровна в письмах не раз отмечала уют комнат, напоминающих каюты, «отсутствие туалетов и стеснения». В письме к матери от 8 октября 1886 г. она сообщает: «… Живём мы здесь как кроты — вполне для себя и только по воскресеньям даём большие обеды, а обычно обедаем здесь с двумя, самое большее, с тремя лицами из живущей здесь свиты» (там же).