Режин Перну - Крестоносцы

Перипетии осады передал один очевидец, которого называют тамплиером из Тира, и его рассказ, написанный около 1325 г. воспроизвел Жерар де Монреаль: «Султан велел расставить палатки и шатры рядом друг с другом от Торона до Самарии, так что вся долина была ими покрыта, а шатер султана стоял на холме близ красивой башни, сада и виноградников тамплиеров… Восемь дней они простояли под Акрой, ничего не предпринимая, а затем расставили свои машины, метавшие камни весом по квинтару»48. Султан располагал мощной «артиллерией» — восемью большими камнеметными машинами, расставленными напротив главных городских башен, и первый удар был нанесен по той из них, что называлась Проклятой башней. «Они расставили своих вооруженных конников со всех сторон от города, и каждый из них держал на конской шее бревно… Затем они подъехали ко рву и, прикрываясь щитами, сбросили в него бревна, кучи которых образовали как бы стену, с которой ничего не могли поделать наши машины». Осажденные несколько раз безуспешно пытались сделать вылазки, особенно после того, как рухнула Проклятая башня, и в мощной стене образовалась брешь.

Тем временем в городе высадился король Кипра Генрих Лузиньян. Он быстро оценил ситуацию и сразу же отправил к султану послов. По рассказу хрониста, тот принял их в своем шатре и спросил: «Вы принесли мне ключи от города?» Послы попытались договориться с ним о других условиях, но он не желал ничего слышать: «Отправляйтесь назад, ничего иного я вам не предложу».

Осада возобновилась. «Со стороны башни, называвшейся башней Сарацинского короля, они нанесли маленьких матерчатых мешков с песком; их привозили всадники на конских шеях и перекидывали находившимся там сарацинам, а когда наступила ночь, те разбросали их между камней, выровняв это место, как мостовую. На следующий день, в среду, во время вечерни они пошли по этим мешкам и захватили башню». И после этого сарацины вошли в город «Как страшно было видеть плачущих дам, горожанок, монахинь и других людей, с детьми в отчаянии бежавших по улицам к морю, чтобы спастись; попадавшиеся навстречу сарацины хватали кто мать, кто ребенка, разлучая их, или мать уводили, а ребенка бросали на землю под ноги лошадей; были и беременные женщины, задавленные в толпе со своими чадами во чреве… Сарацины все поджигали, и казалось, что пылает вся земля».

Среди этих сцен насилия умер и тот, кто был символом обороны города, — великий магистр тамплиеров Гильом де Боже: «Когда он почувствовал, что смертельно ранен, то тронулся на коне вперед; все подумали, что он уезжает, дабы спастись, поэтому хоругвеносец поехал перед ним, а вся его свита последовала за ним. Пока он ехал, крестоносцы подбежали к нему и закричали: „Бога ради, сир, не уезжайте, ведь город скоро погибнет!“ И он громко ответил: „Сеньоры, я не могу больше, ибо я мертв, смотрите“. И тогда мы увидели вонзившуюся в его тело стрелу. Сказав это, он, вытащив стрелу, бросил ее на землю, склонил голову и чуть не упал с коня, но его люди, спешившись, поддержали его, сняли с коня и положили на большой, широкий щит, который там валялся».

После смерти Гийома де Боже командование на себя взял маршал ордена тамплиеров Пьер де Савре, и именно ему принадлежит честь последнего сопротивления в башне ордена, куда сбежались более десяти тысяч человек, мужчин и женщин; эта высокая и мощная башня стояла в море «как замок, о который бились морские волны». Собрав все какие были суда, крестоносцы разместили на них гражданских людей, по крайней мере, тех, кто мог держаться, и «когда на этих судах одновременно подняли паруса, собравшиеся там тамплиеры издали громкий крик — и суда тронулись к Кипру; так спаслись добрые люди, укрывшиеся в башне ордена тамплиеров».

А рыцари держались еще десять дней в этой последней башне Акры. «Тамплиеры держались десять дней, и султан велел передать им, что те, кто пожелает сдаться и известят его об этом, будет безопасно переправлен туда, куда захочет. Сделав такой дар, султан отправил к тамплиерам эмира с четырью тысячами всадников. Сарацины, увидев множество народа, пожелали схватить понравившихся им женщин, чтобы их обесчестить, и тогда христиане, не в силах это снести, схватились за оружие, бросились на сарацин и всех их перебили, не оставив никого в живых; и решили они защищаться, пока не погибнут». Они не могли питать иллюзий насчет исхода разгоревшегося сражения, ставшего последним рыцарским жестом в защиту женщин, попавших в руки завоевателей. «Султан был взбешен, но не подал вида и вновь передал им, что он понимает, что его люди погибли, поскольку проявили безрассудство и прибегли к насилию, а он сам не желает им зла, они могут выйти безопасно, доверившись ему. Маршал тамплиеров, хотя и был мудрым франком, поверил султану и с другими рыцарями вышел к нему, так что в башне осталось немного раненых братьев ордена. Но как только султан заполучил маршала и тамплиеров, он приказал им всем отрубить головы».

Этот варварский акт, совершенный в нарушение данного слова, стал прологом к третьему и последнему эпизоду борьбы: «Когда братья, находившиеся в башне, узнали о казни маршала и других, то все, кто был в силах, изготовились к защите; сарацины подвели под башню мину и установили подпорки; тогда защитники башни сдались, и в башню вошло столько сарацин, что подпоры не выдержали, башня рухнула и погребла братьев-тамплиеров и находившихся в ней сарацин, а свалилась она на улицу, где задавила более двух тысяч конных сарацин. Так в пятницу 18 мая была взята Акра, а через десять дней пал и дом тамплиеров».

II. Прожектер и святой

Скульптурный портал церкви Св. Андрея в Акре отныне стал украшать мечеть Аль-Ашраф в Каире, возведенную в честь завоевателя Акры, а остатки населения Иерусалимского королевства бежали на Кипр, где еще и спустя столетие женщины-киприотки продолжали носить траур по Святой Земле. В Константинополе турецкая угроза с каждым днем ощущалась все острее, тогда как в греческих землях франки утрачивали одну территорию за другой.

И никогда еще во Франции так много не говорили о крестовом походе. Отвоевание утраченного королевства — вот что было предметом всех переговоров, ведшихся упорнее, чем раньше, и одной из главных забот королей и народов. В течение двух столетий не было ни государя, ни барона, который не решился бы принять крест; не было ни суверена, ни папы, не озабоченного мерами по подготовке отвоевания латинских королевств на Востоке. В XIV в. Филипп де Мезьер посвятил всю свою жизнь крестовому походу, который так никогда и не состоялся, если не считать экспедиции, завершившейся катастрофой под Никополем, но вплоть до проектов Ришелье постоянно будут жить мечты о крестовом походе.

Это не касается, впрочем, действий духовно-рыцарских орденов в Средиземноморье. Так, тамплиеры сумели сохранить до 1303 г. остров Руад напротив города Тортоса. Под командованием одного из них, Гуго из Ампуриаса (совр. Ла-Эскала в Испании), они храбро отбивали атаки и пали лишь в результате вероломства, подобного тому, жертвами которого стали защитники Акры: мамлюки завлекли их в свой лагерь под видом ведения переговоров и в нарушение обещания одних обезглавили, а других увели пленными в Каир. Стоит вспомнить также удивительные приключения немецкого тамплиера Роджера Блюма, известного под именем Роже де Флор, который стал предводителем Каталонской компании, состоявшей из грабителей и прославившейся на средиземноморских берегах; он женился на дочери болгарского царя и был убит в 1305 г., за два года до ареста его бывших братьев тамплиеров.

Что касается госпитальеров, то у них была еще долгая история. После падения Акры они обосновались на Кипре, а затем в 1309 или 1310 г. на острове Родос. Сохранилось множество свидетельств их жизни на этом острове, как мы уже говорили; это и большой зал для больных, превращенный сейчас в музей, и таверны различных «языков» на окрестных улицах, а также укрепления, за которыми они проживали более двух столетий. Несмотря на растущую мощь «варваров» и продвижение турок-османов к Константинополю, их сопротивление в Средиземноморье эффективно поддерживало христианское присутствие перед лицом нашествия. Рыцари на Родосе выдержали четыре осады: в 1440 и 1444 гг. под руководством Жана де Ластика, затем после взятия Константинополя в 1480 г., когда Пьер д'Обюссон организовал сопротивление армии Мехмеда II. А четвертая хорошо известна: это шестимесячное героическое противостояние Сулейману Великолепному под командованием Филиппа де Виллье де л'Иль-Адана. Рыцари в конце концов вынуждены были эвакуироваться с острова с военными почестями 1 января 1523 г. Филипп де Виллье де л'Иль-Адан сделал тогда резиденцией ордена Витербо, а затем Ниццу, пока Карл V не подарил госпитальерам в 1530 г. остров Мальту. И тогда были открыты новые страницы борьбы в Средиземноморье, в том числе и «Великая осада» 1565 г., когда прославился магистр Жан де Ла Валетт, имя которого сохранилось в названии столицы острова. Известно, как после разных перипетий Мальта в 1789 г. была взята Бонапартом, а в 1814 г. отдана англичанам. Независимость она получила только в наше время, а Мальтийский орден сделал своей главной резиденцией Рим. Его члены и сейчас продолжают свою благотворительную деятельность; их во всем мире около 9 тысяч, и они разделяются на 5 больших приорств, 3 малых и 37 национальных ассоциаций; к ним нужно прибавить ассоциированных членов — более миллиона человек, составляющих, как говорят, самую большую армию милосердия в мире.