Светлана Абрамова - Африка: четыре столетия работорговли

Совершенно ясно, что это определение рабства африканцев можно полностью отнести и к положению русских крепостных.

Последствия работорговли для Африки сжато и четко сформулировал «Современник» в статье «Корабль-призрак. Нигриция»: «Требования невольников бывают гораздо обширнее, нежели всяких других произведений Африки, и потому еще, что европейские промышленники, извлекая существенные выгоды от позорного торга неграми, успели заглушить и даже вовсе уничтожить всякое в туземцах стремление к другим, более естественным торговым оборотам» [182, 1852, № 6, отд. 6, с. 198–218].

В русских журналах рассказывалось о том, что страны Европы и США продолжали участвовать в работорговле, хотя на словах и осуждали ее. В частности, в «Отечественных записках» сообщалось об участии Англии в контрабандной торговле невольниками и о «злоупотреблении американского флага».

В «Библиотеке для чтения» за 1834 г. печатали сообщения: «Новейшие известия об экспедиции Ландера. Общественность по берегам всей реки (речь идет о Нигере. В заметке говорится, что Нигер и Конго — одно и то же — С. А.) пришла в такое расстройство от торга невольниками, что главные места, как, например, Ибоэ, Атта, Фунда, стараются только ловить друг у друга людей и продавать их испанским и американским контрабандистам, а для взаимной защиты не существует никакого союза…». [190, № 4, разд. VII].

В другом номере «Библиотеки для чтения» можно было прочитать: «Остров Куба. Торговля черными невольниками, несмотря на трактаты с европейскими державами, производится здесь открытым образом…» [190, № 6, разд. VII].

Очень интересны статьи, где подвергалась критике политика церкви и различных христианских сект в отношении работорговли. «Не говоря уже о католической и так называемой протестантской церкви, которые не видели в рабстве ничего не совместимого с духом христианской религии, даже и те секты, предания которых, казалось бы, обязывали их к более гуманному взгляду на дело, держались в этом отношении совершенно пассивно. Пресвитерианцы, методисты, баптисты… не принимали никаких активных мер для исключения из среды своей рабовладельцев. Квакеры в этом отношении были несколько последовательнее. Но и в их среде протест против рабовладения появился довольно поздно. Не ранее как в 1727 г. общество квакеров в Лондоне решилось предать осуждению тех из друзей, которые занимались негроторговлею… К I860 г. секта эта очистилась от всякой солидарности с рабовладельцами» [203, с. 5–6].

В противоположность распространенному даже в наше время мнению о твердых аболиционистских настроениях и действиях Северных штатов в русской прессе сообщали, что в 30-х годах XIX в. «южные журналы громко взывали о немедленном истреблении “поджигателей”, “фанатиков” (т. е. аболиционистов. — С. А), грозя, по обыкновению, в противном случае расторжением союза… Негоцианты Севера, торговые интересы которых были в зависимости от дружественных отношений с Югом, требовали от своего правительства и общества заявлений непоколебимой верности союзу — другими словами, преследования аболиционистов. Южане знали свою силу, и это придавало им заносчивость. Будьте уверены, — говорилось в “Ричмондском Виге”, — что Север никогда не пожертвует своей выгодной торговлей с Югом, пока он может предупредить разрыв, перевешав какую-нибудь тысячу-другую агитаторов».

И далее приводились примеры расправы с аболиционистами в северных, антирабовладельческих штатах.

Так, «в Бостоне толпа купцов напала на женский аболиционистский митинг и разогнала его. Гаррисон (известный аболиционист тех лет. — С. А.), присутствовавший на этом митинге, искал убежища в лавке одного столяра, но его отыскали, влачили по улицам с веревкой вокруг тела и грозили, вымазав дегтем, осыпать его перьями, так что мэр города, чтобы спасти его от дальнейших насилий, принужден был заключить его в тюрьму» [203, с. 5–7].

Когда появились сообщения о подписании Россией, совместно с Англией, Пруссией, Австрией и Францией, Трактата об уничтожении торга неграми, то почти одновременно с опубликованием Трактата в русской прессе появились статьи о работорговле. Так, большая обстоятельная статья «Торг неграми в новейшее время» была опубликована в «Отечественных записках» (1842, т. XXIII, отд. 81 и небольшой обзор «Торг неграми» в «Москвитянине» [1842, ч. II, № 4]. В статьях рассказывалось, сколько до сих пор вывозится невольников из Африки, какому унижению и жестокому обращению подвергаются рабы-африканцы, и высказывалась надежда, что согласие России подписать Трактат послужит скорейшему окончанию позорного торга людьми.

В России долго и бурно дебатировался вопрос о сроках отмены крепостного права. В частности, надеясь оттянуть время освобождения крестьян, сторонники крепостничества писали, что русские крестьяне еще не доросли до освобождения, что сначала в условиях крепостного права их надо «подготовить» к получению свободы, дать возможность при «отеческом» внимании хозяев — «дорасти» до получения свободы и умения воспользоваться ею.

Фактически отвечая крепостникам, «Русское слово» опубликовало статью Э. Реклю «Антильские острова и Центральная Америка — будущая негритянская империя» [234]. В статье говорилось, что условия рабства приводят к вырождению и деградации африканцев-рабов. Казалось бы, в приводимом ниже отрывке Реклю анализирует только положение негров в США, но, по сути дела, содержание статьи давало отповедь российским крепостникам: «Мортон в своем знаменитом сочинении “Crania Americana” показал, что черепа негров, рожденных в Африке, имеют среднюю величину, превосходящую на 47 куб. см величину черепов американских рабов. Таким образом, несмотря на удивительную противоположность между цивилизацией Соединенных Штатов и варварством негров, живущих в больших лесах Гвинеи, африканцы, которых привозят в Америку, мало-помалу делаются тупее в умственном отношении, и их черепа уменьшаются в объеме. Рука хозяина опустилась на их голову и сделала ее похожею на голову обезьяны. Какое торжество для плантаторов! И в то же время какое возражение тем, которые хотели бы отдалить эмансипацию негров под тем предлогом, что, не будучи достаточно выучены, они не сумеют справиться сами с собою. «Надо прежде образовать негров, а потом уже освободить их! — повторяют эти люди наперекор друг перед другом, притворяясь в незнании того, что рабство порождает только развращение нравов и что только свобода может научить умению пользоваться свободою» [234, с. 39].

В том случае, когда современные расистские антропологические теории излагались в русских журналах, расистских выводов не делалось. Русские авторы не утверждали предопределенности африканцу быть рабом европейца, как часто писали в западных изданиях. Наоборот, высказывание известного русского журналиста В.А. Зайцева о том, что он не считает возможной равноправность европейцев и негров при совместном существовании, вызвало резкую отповедь «Современника», одного из самых передовых журналов России. М.Д. Антонович, крупный публицист того времени, писал в нем: «Отрицать возможность равноправия негров — значит отрицать возможность их свободы, значит утверждать неизбежность их рабства, значит сходиться во мнениях с американскими плантаторами» [182, 1865, № 1, отд. 2].

В 1857 г., через пять лет после появления в США, в приложении к журналу «Современник» была напечатана «Хижина дяди Тома» Г. Бичер-Стоу. Некрасов писал перед этим Тургеневу: «Открылась возможность перевести “Дядю Тома”. Я решился еще на чрезвычайный расход — выдаю этот роман даром при первом номере. Как скоро это было объявлено, подписка поднялась. Надо заметить, что это пришлось очень кстати: вопрос этот у нас теперь в сильном ходу относительно наших домашних негров».

Затем на страницах «Современника» появилась малоизвестная в наши дни повесть Г. Бичер-Стоу «Жизнь южных штатов» 1182, 1858, № 2–6]. Обе повести с беспощадным реализмом описывали жизнь чернокожих невольников в США. Они заставляли русского читателя задумываться над положением в собственной стране, где миллионы крепостных находились в условиях, очень сходных с жизнью рабов в Америке.

В третьем номере «Современника» за 1861 г. были напечатаны «Песни о неграх» Г. Лонгфелло из его цикла «Песни о рабстве». Перевел стихи известный русский писатель и поэт М.Л. Михайлов. Из-за явно обличительного антикрепостнического содержания цензура разрешила напечатать стихи только после обнародования Манифеста 19 февраля.

Вот строчки из стихотворения «Свидетели», — действительно, о какой стране речь? О Соединенных Штатах, Бразилии, России?..

«Есть рынки на нашей просторнойЗемле, где людей продают:Ярмо им вздевают на шеюИ ноги им в цепи куют».

В сентябре 1861 г. Михайлова, который сотрудничал с Н. Чернышевским, арестовали — он участвовал в распространении и, возможно, в сочинении революционной прокламации «К молодому поколению», где резко критиковалось самодержавие. Над Михайловым был совершен обряд гражданской казни, после чего он был отправлен на каторгу, где умер в 1865 г. После его ареста переведенные им стихотворения Г. Лонгфелло распространялись в списках.