Олег Гончаренко - Закат и гибель Белого флота. 1918–1924 годы

Конечно, в конце концов в более спокойное время уральцам удалось бы достать за хорошие деньги какой-нибудь грузовой пароход, но беда была в том, что плавание северной частью Каспия в пределах так называемого девятифутового рейда было совсем небезопасно. Большевики, основавшиеся в Астрахани, отнюдь не сидели спокойно и как-то стихийно и слепо, но неуклонно тянулись в Азию. В этом своем стремлении они заняли находящийся на восточном берегу форт Александровский — старое укрепление времен императора Александра II — и понемногу перевозили туда из Астрахани топливо, провизию и другие запасы, собираясь создать там какую-то базу для своего дальнейшего движения. Они поддерживали довольно оживленное сообщение между этими двумя пунктами, и британцы им в этом не очень препятствовали.

В Петровске же всех находящихся там военных моряков решили собрать в Каспийский полуэкипаж. Было учреждено управление Петровским военным портом. В оперативном отношении они были подчинены кавказскому наместнику генералу от кавалерии Ивану Георгиевичу Эрдели. Для атаки Астрахани по суше образовали особый отряд под начальством генерал-лейтенанта Д. П. Драценко, которому предстояло движение от Кизляра по безводным солончаковым степям к северо-западным берегам Каспия и Волжской дельте.

Кавказское командование, учитывая в будущем трудность доставки продовольствия и подкреплений к группе генерала Драценко, а также считая нужным обеспечить с моря его правый фланг и установить прочное сообщение с отрядом, настоятельно требовало от моряков принятия решительных мер для этого. А моряки все еще сидели на мели, не имея в своем распоряжении никаких плавучих средств со сколько-нибудь боевым значением. От британцев добиться какой-либо помощи казалось невозможным. К тому же они располагали лишь мореходными глубокосидящими вооруженными пароходами. Здесь же требовались мелкосидящие суда малого тоннажа, которые были бы способны разворачиваться на мелководье северного Каспия и близко подходить к берегам для поддержки непрерывной боевой связи с сухопутными войсками. Несколько таких колесных пароходов мелкого тоннажа рассчитывали получить в будущем из Баку. Оттуда только что стали прибывать отдельные застрявшие там морские офицеры; но присоединение их к основным морским экипажам проходило весьма туго, и, во всяком случае, у белого командования морскими силами на Каспии не было никакой возможности предусмотреть, сколько времени потребуется на то, чтобы вырвать из Баку какие-нибудь пригодные плавучие средства.

В конце 1919 года армия генерала Деникина начала отход от Орла, кончившийся разгромом армии и отступлением ее на Новороссийск. Каспийская флотилия и войска генерала Драценко, действовавшие против Астрахани, оказались отрезанными и предоставленными самим себе. К концу зимы 1919 года остатки армии были стянуты к Петровску, к морской базе Белого движения на Каспии. Сам генерал Д. П. Драценко поспешил объявить подчиненным ему войскам, что война с большевиками окончена и что все желающие могут идти на все четыре стороны; кто же останется, тот может эвакуироваться на судах флотилии. Но куда пойдут бойцы ВСЮР и что с ними станет, оставалось неизвестным. Обращаясь к войскам, Драценко особо подчеркнул, что «никому ничего не может быть обещано».

Обстановка на прикаспийских территориях к февралю-марту 1920 года складывалась весьма трагическим для белой армии образом. Хотя Красная армия и не наступала с суши на Петровск, но возле порта образовались местные большевистские и горские отряды, которые все время обстреливали город и действовали в его окрестностях, едва сдерживаемые остатками частей генерала Драценко. Из Астрахани с весной ожидался выход красного флота, усиленного миноносцами 2-го и 3-го ранга, переведенными сюда по Волге из Балтийского моря. Чтобы владеть морем, Белому флоту необходимо было прийти первыми под Астрахань до конца заморозков. Это было непросто в силу объективных обстоятельств, ибо выход из устья Волги представляет собой узкий морской канал, тянущийся в море миль на десять. Всякий корабль, идущий по каналу, мог быть с моря легко расстрелян. Если бы белые суда опоздали, а красные корабли оказались уже в море, то им пришлось бы иметь дело с противником гораздо сильнее существующего Каспийского белого флота, имеющим к тому же настоящие боевые корабли.

В форте Александровском все еще находилась Уральская армия, совершенно небоеспособная после тяжелого зимнего перехода, в котором она потеряла чуть не десять тысяч своих бойцов замороженными и больными. Красноводск еще осенью 1919 года был занят красными отрядами. Новообразованный Азербайджан никакого участия в борьбе с красными не принимал, вел самостийную политику, вел переговоры с большевиками и старался вредить частям ВСЮР по мере сил: не давал необходимой нефти и материально и духовно поддерживал разноплеменные горские отряды, все время обстреливавшие крайний фланг Добровольческой армии, находившийся под Дербентом.

В Энзели, в Персии, расположился большой отряд британских войск. Командир Каспийской флотилии, недавно произведенный в контр-адмиралы, Сергеев, еще почти за месяц до эвакуации, послав громкую телеграмму командиру Уральской армии на его вопрос об эвакуации — «Я владею морем, эвакуация будет произведена в Александровском форте», — ушел на своем флагманском корабле «Президент Крюгер» в Энзели. Там адмирал производил какие-то торговые операции.

В Баку, несмотря на то что азербайджанцы встретили его флагманский корабль залпом из тяжелых орудий с острова Нарген, с неослабевающим энтузиазмом Сергеев продолжал свои попытки начать с правителями Азербайджана какие-то переговоры относительно потенциальных беженцев. Поскольку приказ генерала Драценко о роспуске армии распространился также и на флотилию, оставшийся за ее командующего начальник штаба Сергеева капитан 1-го ранга Пышнов, не имея никаких инструкций от адмирала, действовал совместно с генералом Драценко. Астраханцы заволновались — сначала заявили, что никто не уйдет и они пойдут с флотом куда угодно, но потом, видно, чувство привязанности к родным местам возобладало, — ведь у каждого из них оставались под Астраханью семьи и имущество. Со слезами на глазах они начали прощаться, говоря: «Если бы вы приказали, что нам делать, а то говорите — как угодно, хочешь — оставайся, хочешь — уходи». Корабли Каспийской флотилии опустели, на них оставались лишь офицеры и небольшое число матросов. Рыбаки сели на свои рыбницы и поплыли в сторону Астрахани, предполагая до лета обосноваться на острове Чечень, а летом 1920 года самостоятельно начать биться с красными…

Уже находясь в Месопотамии, офицеры Каспийской флотилии читали в газетах, что в Астрахани произошел переворот и даже был объявлен свой «астраханский царь», но, конечно, через некоторое время восстание подавили, так что вряд ли кто-нибудь из бывших соратников морских офицеров по Каспию остался после того в живых.

Чтобы корабли могли двигаться, генерал Драценко дал морякам кавалерийский полк, который и был распределен по кораблям — без лошадей, но зачем-то со своими седлами. Солдаты первое время моряков не признавали, не слушались, и вследствие этого возникала масса недоразумений. И вот с таким составом и, конечно, с запозданием два сильнейших корабля Каспийской флотилии — «Дмитрий Донской» и «Князь Пожарский» — под командой капитана 2-го ранга Бориса Николаевича Бушена в марте 1920 года были отправлены под Астрахань, чтобы предупредить выход красных в море. Вслед за ними буксировались две баржи с камнями, которые должны были быть затоплены в канале. Подойдя ночью на так называемый 12-футовый рейд, Борис Николаевич обратил внимание на мелькавшие вдали огни. Утром во мгле были видны какие-то корабли, и Бушен направил «Князя Пожарского» на разведку. Не успел «Пожарский» отойти на какие-то полмили, как раздался чудовищный взрыв, и одно колесо (пароход был колесный) разнесло вдребезги. Оказалось, что большевики оградили себя минами. На виду у красных миноносцев Балтийского флота, оказавшихся уже в море, а также больших вооруженных пароходов Бушен успел снять всю команду с «Пожарского» и затем потопил его снарядами. О бое с большевиками уже говорить не приходилось. Странно, но большевики проявили несвойственную им беспечность, не тронув экипаж Бушена, хотя и могли его тут же утопить.

Борис Николаевич Бушен, как и многие его сослуживцы-офицеры по Каспийской флотилии, оказался в лагере русских беженцев в Басре, в Месопотамии, откуда потом выбрался в Египет. Там он прожил долгое время и умер в Александрии 9 сентября 1956 года, так и не увидев вновь берега Отечества.

Таким образом, белый флот фактически перестал быть хозяином Каспийского моря. За день до эвакуации прибыл на своем корабле контр-адмирал Сергеев. Он созвал всех начальников и командиров на срочное и бесполезное совещание, на котором ему было задано много нелицеприятных вопросов. Адмирал, обозленный на то, что флотилия фактически вышла из-под его контроля, за какую-то незначительную ремарку, произнесенную начальником штаба флота, выгнал его с заседания. Нервозность и накаленность атмосферы чувствовали все участники заседания. Опыт и мудрость старших начальников затмила раздвоенность их чувств: слухи о развале антибольшевистской борьбы на Каспии, о шаткости гражданской власти, о ежедневных набегах горцев и саботаже подпольных коммунистических организациях вселили в души этих многоопытных морских волков растерянность. Командовать флотом, имея за плечами удобную гавань, превосходные ремонтные доки, непрерывное снабжение флота всем необходимым — это одно, а делать то же самое в ситуации прямо противоположной мог далеко не каждый. Нормальная работа флота могла быть обеспечена лишь такой же работой его тыловых и портовых служб, надежной связью с командованием сухопутными войсками, а военные задачи должны были тесно увязаны между собой и ясно разделены между флотом и армией. Но принимать эффективные решения в условиях хаоса и беспорядка, когда фактически Верховная белая власть не могла справиться со все нарастающими беспорядками и анархией, но на это требовались характер и воля.