Коллектив авторов - Великая Отечественная – известная и неизвестная: историческая память и современность

«Одним из первых позвонил мне Михаил Иванович Калинин и сказал:

Читал вашу передовую. Жаль людей – сердце болит. Правда войны тяжела, но без правды еще тяжелее. Хорошо написали о героях. Надо бы разузнать их имена. Постарайтесь. Нельзя, чтобы герои остались безымянными.

Затем мне сообщили, что передовую читал Сталин и тоже одобрительно отозвался о ней»[495].

Понятно, что в такой ситуации что-то менять было поздно. Единожды солгав, нужно было продолжать идти по этому пути, создавая, тем самым, легенду о 28-ми панфиловцах. Что можно сказать в оправдание Ортенберга, Коротеева и Кривицкого? На наш взгляд, самое главное это то, что в основе всех публикаций военных журналистов «Красной Звезды» лежат реальные события, происходившие 16 ноября 1941 г. в районе Ширяево – Дубосеко, где ожесточенное сопротивление наступавшим частям 2-й немецкой танковой дивизии оказали командиры, бойцы и политработники 4-й и 5-й рот 1075-го полка. К сожалению, литературный вымысел журналистов оказался сильнее правды, в какой-то момент он оттеснил на второй план историческую достоверность. Но в тех условиях, когда немцы рвались к Москве, когда народу нужно было показать подвиг и самопожертвование, вселить в него уверенность в то, что Красная Армия отстоит нашу столицу, такой подвиг оказался чрезвычайно востребованным и нужным.

В жестоких оборонительных боях на подступах к Москве 8-я гвардейская стрелковая дивизия имени генерала И. В. Панфилова нанесла противнику большой урон в живой силе и технике. Находясь на направлении главного удара на волоколамском направлении, она не пропустила немцев к Москве. Панфиловцы отдали свои жизни, но отстояли Москву![496]

Подвиг был, и был он не только 16 ноября 1941 г. у разъезда Дубосеково, и героев было не только двадцать восемь! В течение 60 дней 316-я (затем 8-я гвардейская) стрелковая дивизия самоотверженно оборонялась на всем протяжении от Волоколамска до станции Крюково. 316 СД не была разбита немецкими танковыми дивизиями, под их натиском не бежала, а медленно отступала на новые рубежи. И это заслуга всего боевого коллектива. Командование дивизии во главе с генералом И. В. Панфиловым всего за три месяца смогло превратить вчерашних ополченцев в настоящих солдат-гвардейцев, обучить их навыкам современного оборонительного боя, позволявшего наносить гитлеровским захватчикам непоправимый урон. Политработники своим примером на поле боя воодушевляли и поддерживали рядовых бойцов, вселяли в них уверенность в то, что немцев тоже можно бить[497]. А рядовые панфиловцы честно и до конца исполнили свой солдатский долг: большинство из них погибло, но врага они не пропустили.

Из стенограммы беседы с Поцелуевым-Снегиным Дмитрием Федоровичем, гвардии майором. Сначала командир батареи, командир дивизиона, позднее начальник штаба артиллерийского полка, начальник штаба артиллерии дивизии. Запись беседы сделана 20 декабря 1946 г. в г. Алма-Ате

«Два месяца, 60 ночей и дней, мы варились в этом котле. Когда мы пришли на станцию Нахабино и подвели свои итоги, то мы поняли, что уже теперь мы солдаты в самом хорошем, настоящем смысле этого слова(…) И когда мы попали в Москву со ст[анции] Нахабино, мы были поражены, что в Москве висели плакаты: “8-я гвардейская – защитница Москвы”, по радио передавали какую-то песню. И когда случайно знакомый встречал тебя, он всех своих знакомых останавливал: “Вот, из 8-й гвардейской”, и толпа возникала.

Почему? Должно быть, честно говоря, хорошо дрались. Под Москвой совсем не думали, что дрались хорошо, а просто мы не могли по иному»[498].

«Прошел небольшой отряд в строю – не поймешь, рота или взвод, – с командиром впереди. И опять в беспорядке тянутся отбившиеся от своих подразделений истомленные, вымотанные люди.

Вот кто-то повстречал, узнал однополчанина.

– Николай, ты?! А наши где?

Спрошенный махнул рукой. Жест сказал: пропали!

Я смотрел не отрываясь. Знал, что в нескольких километрах позади, в селе Покровском, развернут заградительный пункт – об этом сообщил мне Панфилов, – где уже останавливают, собирают, приводят в порядок бредущих бойцов (…)» (Бек А. А. Указ. соч. С. 500). В отличие от других подразделений, 316-я СД выполнила приказ Ставки об организации заградотрядов от 5 сентября 1941 г. Так, если 24 сентября заградотряд составлял 300 человек, то 18 ноября он был сокращен до 150 человек.

«– Помните, товарищ Момыш-Улы, лейтенанта Угрюмова?

Я кратко ответил:

– Да(…)

– Погиб… А политрука Георгиева знавали? Тоже погиб. Почти весь этот маленький отрядец сложил головы. Но не пропустил танков. Девять машин подорвали, остальные ушли» (Бек А. А. Указ. соч. С. 487). Вместе с тем, следует отметить тот немаловажный факт, что в книге «Волоколамское шоссе» ни разу писатель не упоминает о бое 28-ми панфиловцев у разъезда Дубосеково, уничтоживших 18 немецких танков!!!

Т. М. Жиркова. Проблемы коллаборационизма в преподавании школьного курса истории Великой Отечественной войны

Изучение коллаборационизма в школьном курсе истории является крайне непростой проблемой. Можно выделить несколько причин этого:

– Во-первых, в исторической науке этому вопросу уделяется мало внимания. В послевоенное десятилетие было принято больше говорить об истоках победы и героизме народа, чем о фактах сотрудничества с врагом. В период перестройки, когда стали активно изучаться «белые пятна» истории, предпринимались отдельные попытки оправдать коллаборационизм, в том числе и военный[499], что вызвало в обществе негативную реакцию.

– Во-вторых, у историков и педагогов нет единого взгляда на данное явление, что еще больше усложняет ситуацию.

– В-третьих, основные средства обучения, и прежде всего школьный учебник, дают учителю ограниченный набор методических приемов, с помощью которых можно было бы изучать такое непростое явление, раскрыть его причины и проанализировать последствия.

В июне 2011 г. директор Института всеобщей истории РАН, академик Александр Чубарьян заявил, что «говорить о коллаборационистах необходимо. Это миллион с лишним советского населения. Не только на Украине, но и в России, на Кавказе…»[500]. И это был, безусловно, шаг в верном направлении.

Так как же современная школа трактует проблему коллаборационизма, и с какими трудностями приходится сталкиваться учителю-историку при преподавании этого вопроса? Попробуем разобраться.

В марте 2015 г. на базе Московского государственного областного социально-гуманитарного института (МГОСГИ) проводился семинар для учителей истории по проблемам преподавания вопросов военной истории. На нем, кроме прочих, был затронут и вопрос коллаборационизма.

Слушатели семинара высказали две диаметрально противоположные точки зрения. Одна группа учителей считала, что изучать коллаборационизм необходимо. Это, по их мнению, позволит показать ученикам всю сложность и неоднозначность социальных процессов, вызванных войной. Многие педагоги отмечали, что сейчас у старшеклассников складываются достаточно схематичные представление о войне, основанное только на изучении крупных битв, и это не всегда находит у учеников эмоциональный отклик.

Другая группа учителей утверждала, что изучать проблему коллаборационизма в школе не нужно и даже вредно, потому что это «посеет еще больше сумятицу в неокрепшие детские умы». Как сказал один из педагогов, «если ты мыл пол в столовой врага – ты тоже враг. Остальное все либеральная болтовня». Несмотря на продолжительную дискуссию, выработать общую позицию нам так и не удалось. О чем это свидетельствует?

В учительской среде есть резкое неприятие подобных вопросов. А если сам учитель настроен столь категорично, его мнение, разумеется, будет влиять на отношение учеников к данной проблеме.

Тем не менее, мы уверены, что изучать коллаборационизм необходимо. Об этом же говорит современная концепция нового учебно-методического комплекса по отечественной истории. Ее авторы пишут: «следует обозначить также проблему коллаборационизма, показав принципиальные черты отличия этого явления в СССР от покоренных Гитлером стран Европы, а также причины его появления в советском обществе военной поры»[501]. Также предполагается, что ученики должны усвоить такие понятия, как «коллаборационизм» и «власовцы».

В нынешних учебниках истории, входящих в федеральный комплект, коллаборационизм изучается в рамках тем, показывающих положение общества в годы войны. С разной степенью подробности в учебниках можно найти информацию о причинах коллаборационизма, объединениях коллаборационистов и их деятельности, численности сотрудничавших с фашистами и оценках коллаборационизма. Порой авторы учебника заменяют термин «коллаборационизм» на термин «сотрудничество»[502]. Как следствие, многим старшеклассникам термин «коллаборационизм» оказывается незнаком.