Олег Гончаренко - Тайны Белого движения. Победы и поражения. 1918–1920 годы

В Пскове расположилась Северная белая армия, однако ее формирование было далеко не завершено, вооружение было слабым, но главное — во главе армии не стояло авторитетного и опытного командования. 25 ноября 1918 года большевики начали вторжение в Прибалтику. Белые части, в количестве 3 тыс. штыков, под командованием полковника Генриха фон Неф, выдвинулись на позиции восточнее Пскова, храбро атаковали большевиков правым своим крылом, продвинулись и захватили большевистский бронепоезд и несколько броневиков. Большевики навалились на левый фланг фон Нефа, а в городе вспыхнуло восстание большевистского подполья, хорошо вооружившегося за счет покупки оружия и боеприпасов у разложившихся германских частей, спешно покинувших город, отступая без боев к Изборску. Обойдя белые части, они заняли город. Штаб Северной армии, тыловые офицеры, остававшиеся в городе и не имевшие связи с войсками на передовой, поездами спешно эвакуировались в Ригу. Войска Нефа оказались в окружении.

Снявшись с позиций, они штыками проложили себе путь через улицы города, к реке Великая. Преследуемые большевиками, пробившиеся части Нефа, кто на лодках, кто через мосты, переправились через реку и стали откатываться в западном направлении, преследуемые большевистскими частями. Отставшие от общего отступления отряды истреблялись красными авангардами, а также добивались местными жителями, недружественно относившимися к русским. Войдя в Псков, большевики, как обычно, начали с расстрелов «белогвардейцев». В число последних попали владельцы гостиниц, где жили офицеры Северной армии, рабочие мастерских, получивших армейские заказы, и все те, кто так или иначе был занят в обслуживании армии. Список убитых в первые дни большевистского правления составил 300 человек. Остатки Северной армии добрались до Валги, где Нефу удалось снова сформировать из разрозненных отрядов более или менее боеспособное соединение: «Из Острова, из Пскова, в буран, шла горсть офицеров и солдат неизвестно куда, с врагом на пятах. Днями голодали и крепче завязывали на онучах телефонные провода, отставшие погибали. Без шинелей лежали на морозе и стреляли раненые с дровен, ледяные затворы горели в руках… Весною, в талую воду по первой траве ходили в атаки босиком, патроны отбивали у противника… Без отдыха, не зная смены, без поддержки, раздетые, сражались и побеждали, „сынками“ звали бабы в деревнях…»[166]. Отрезанный от своих штабов в Риге, теснимый большевиками к северу, в середине декабря 1918 года Неф заключил договор с Эстонским правительством о присоединении к частям эстонского ополчения, срочно создаваемого для защиты провозглашенного суверенитета. Большевики, нацеливающиеся захватить власть в республике, уже провозгласили создание эстонского советского правительства в Нарве 29 ноября 1918 года. Части Нефа сосредоточились у Ревеля, и это помогло эстонцам отстоять город от большевиков.

Основной удар большевиков был нацелен на Ригу. На этом направлении сосредотачивались лучшие ударные части, в числе которых было и две дивизии приснопамятных латышских стрелков. Германские войска, которые должны были оборонять Ригу, категорически противились вступать в какие-либо стычки с большевиками, распродавали казенное имущество и за деньги уступали большевикам один городок за другим. Рижане, обеспокоенные создавшейся ситуацией, стали спешно собирать отряды земской самообороны, получившие название Балтийский ландвер. В быстром порядке формировались национальные батальоны — латышский, немецко-балтийские и русские. Германские добровольцы, желавшие поддерживать дисциплину в быстро разваливающейся национальной армии, сформировались в Железную дивизию. В это же время в Риге скопилось достаточное количество русских офицеров, не желавших возвращаться в отступившую на эстонскую территорию Псковскую армию, некоторые из которых пытались воздействовать на полковника Нефа, убедив его отступать через Ригу и обосноваться в Курляндии и Митаве для проведения дальнейших переформирований русских частей. Для связи в Ригу командировался генерал-майор А. П. Родзянко для объединения под общим командованием Балтийского ландвера и остатков Псковской армии, но успехом это начинание не увенчалось из-за противодействия еще сильного германского командования и разногласий в рядах самих русских офицеров.

К стоявшим на рижском рейде британским крейсерам, на которых расположись представители английского союзного командования, направились Родзянко и Светлейший князь Анатолий Павлович Ливен для доклада английскому адмиралу Синклеру о положении дел и с просьбой о поддержке антибольшевистской борьбы. Делегаты были вежливо встречены английским адмиралом, однако ожидаемого обещания в поддержке не получили: у Британии была четкая ориентированность добиться ослабления России в этом регионе. На восточной окраине Риги большевики прорвали фронт, высланные им навстречу в Хинценберг небольшие части Балтийского ландвера попали в окружение и едва избежали полного уничтожения превосходящими силами красных. 2 января 1919 года, получив большие потери, Балтийский ландвер отступил и оставил Ригу. В городе начались беспорядки: люмпены грабили магазины и склады, убивали людей в офицерской форме, отставших немецких солдат, а 3 января на рижских улицах появились передовые большевистские части. В городе началась череда арестов и ставшие повседневной практикой большевистской администрации расстрелы «белогвардейцев» и сочувствующих: «Распласталась на здании окружного суда пятиконечная колючая звезда, корчился в узорной тени листвы бородатый Маркс на бульваре — он в сумерках напоминал сатира. Трепались по ветру плакаты со стен: — Смерть врагам трудового народа!»[167]. На стенах домов вывешивались так называемые плакаты «правительства Р.С.Ф.С.Р.», гласившие, что ввиду того, что в городе «…имеются сторонники капитализма, наемники Антанты и другая белогвардейская сволочь, ведущая буржуазную пропаганду, — вменяется в обязанность каждому коммунисту: усмотрев где-либо попытку опозорения советской власти и призыв к возмущению против нее, — расправляться с виновниками немедленно на месте, не обращаясь к суду»[168].

Отступая, Балтийский ландвер, две латышские роты и русская рота капитана Дыдорова, а также чины германской Железной дивизии попытались задержаться в Митаве, но были выбиты оттуда наступавшими красными частями. Тем временем в Либаве проходило переформирование всех добровольческих частей. Сюда же переехало новое латышское правительство во главе с премьером Ульманисом. Поскольку по условиям перемирия германцы должны были эвакуировать Курляндию, организация всех добровольческих отрядов шла за счет латышского правительства, однако при отсутствии средств это правительство обратилось за помощью к Германии, которая согласилась предоставить на взаимообразных началах обмундирование, снаряжение и вооружение добровольческим частям, формируемым в Латвии. Германские добровольцы и весь командный состав считались на службе у Латвии. Идея формирования русского добровольческого отряда не оставляла Светлейшего князя Ливена, пытавшегося объединить разрозненные группы русских офицеров и солдат для создания полноценного войскового объединения, противостоящего большевизму: «Сформировать при таких условиях русский добровольческий отряд было весьма трудно. Латыши, естественно, не доверяли такой формации, которая боролась за восстановление России, германофильствующие балтийцы косились, союзники видели в русских германофилов, а германцы — англофилов. Ввиду таких затруднений, генерал Родзянко и граф Пален выбыли в Ревель, и я остался один в Либаве, но, поддержанный группою энергичных русских офицеров-патриотов, продолжал проводить свою организацию»[169].

Выход был найден путем временного подчинения Либавского добровольческого отряда Балтийскому ландверу, до той поры, пока отряду не будет возможно отправиться на соединение с Северо-Западной армией. Отряд, создаваемый Светлейшим князем, был «чисто русский, принципы его были те же, что и в Добровольческой армии, то есть борьба с большевиками до восстановления Великой России и для доведения ее до Учредительного собрания»[170].

По замыслу его создателя, отряд не должен был вмешиваться в политику Прибалтийского края и в случае внутренних конфликтов должен был оставаться нейтральным.

При таком принципиальном подходе отряд мог сохранить свой национальный облик. На службу в отряд принимались только офицеры императорской армии и подданные России в качестве добровольцев. Бывших чинов германской армии в отряд не принимали. Служба в отряде отвечала уставу военной службы и законам Российской империи, принятым до 28 февраля 1917 года. В устав были внесены лишь те поправки, которые существовали уже в Добровольческой армии Деникина: вместо выражения «нижний чин» вводилось название «стрелок» или «доброволец» или наименование по роду оружия.