Игорь Фроянов - Города-государства Древней Руси

Происшествия в Друцке всколыхнули массы полочан: «И мятежь бысть велик в городе в Полчанах, мнози бо хотяху Рогъволода, одва же установи людье Ростислав; и одарив многыми дарми и води я к хресту»{35}. Легко убедиться, сколь непрочным было положение князя в Полоцке, как зависел он от настроения горожан, перед которыми приходилось ему заискивать и всячески ублажать, чтобы расположить их к себе. Летописец сообщает о существе договора между Ростиславом и полочанами, подтвержденном крестоцелованием: «На том бо целовали бяше хрест к нему, яко ты нам князь еси, и дай ны Бог с тобою прожити, извета никакого же до тебе доложити и до хрестного целования»{36}. Соглашение, вероятно, было временным. Иначе трудно понять последнюю фразу: «и до хрестного целования».

Восстановив пошатнувшиеся было свои отношения с полоцкой общиной, князь Ростислав, видимо, не без согласия и участия полочан отправился в поход на Рогволода, обосновавшегося в Друцке. Благодаря помощи дрючан Рогволод устоял в бою. Враждовавшие князья примирились. Но Ростислав недолго оставался в Полоцке. Вскоре там началось движение, направленное против него, в ходе которого полочане уже не грабили княжескую дружину, а попросту избивали. Ростислав, соединился с остатками дружины «на Белчици и оттуда поиде полком к брату к Володареви Меньску и много зла створи волости Полотьскои воюя и скоты и челядью»{37}. А полочане послали «по Рогъволода Дрьютьску, и вниде Рогъволод Полотьску месяца июля и седе на столе деда своего и отца своего с честью великою, и тако быша ради Полочане»{38}.

В летописи, как замечаем, бывший пригород Полоцка Минск мыслится вне полоцкой волости, что означает освобождение Минска из-под власти главного города и обособление его в отдельную и самостоятельную волость. О том же говорит и поведение минчан, впустивших Ростислава, изгнанного полочанами, в свой город. Но Полоцк все еще цеплялся за старину, пытаясь вернуть утраченные позиции старшинства.

В 1160 г. «ходи Рогъволод с Полтчаны на Рославнаго Глебовича к Меньску». Шесть недель простоял Рогволод у стен Минска. Наконец, он «створи мир с Ростиславом по своей воли». Примечателен тот факт, что Рогволоду оказывал помощь киевский князь Ростислав Мстиславич: «Послал же бяше Ростислав ис Киева помочь Рогъволоду с Жирославом с Нажировичем Торкъ 600»{39}. Этот факт, по нашему убеждению, свидетельствует о том, что отношения Полоцка с Минском приобрели в значительной мере внешнеполитический характер. Перед нами по существу две самостоятельные волости, имеющие собственных князей, враждебных друг другу. Их враждебность — не только результат столкновения внутрикняжеских интересов, но и следствие противоречий между полоцкой и минской общинами. Вот почему необходимо с осторожностью относиться к тем известиям летописи, в которых военные конфликты, происходившие на Руси рассматриваемого времени, включая, разумеется, и Полоцкую волость, подаются как сугубо межкняжеские распри. Под 1161 г., летописец, например, сообщает: «Ходи Рогъволод ко Меньску на Ростиславиаго Глебовича и створи с ним мир и въвзратися въ свояси»{40}. В 1160 г. князь Рогволод, как мы знаем, ходил против Ростислава Глебовича «к Меньску» вместе с полочанами. На сей же раз о полочанах летописец хранит молчание. Значит ли это, что они не принимали участие в походе? Конечно, нет. Ведь князь Ростислав опирался на минскую общину. Чтобы одолеть его или склонить к миру, надо было управиться и с минчанами, для чего сил одной княжеской дружины явно не хватало. Без помощи полочан поход на Минск едва ли мог состояться.

Анализ источников показывает, что в межкняжеской борьбе на Руси XII в. народное ополчение («вои») фигурирует в подавляющей массе батальных сцен. И нередко побеждал именно тот князь, за кем шло больше «воев»{41}.

Участие «воев» в княжеских «которах» нельзя расценивать только в качестве поддержки, оказываемой населением того или иного города своим князьям, ибо в нем находила отражение межобщинная борьба, получившая широкое распространение в древнерусской жизни. Поэтому изучение межкняжеских конфликтов невозможно вести, отвлекаясь от соперничества и противоборства древнерусских городских общин, городов-государств. Нарушая данный принцип, мы неизбежно придем к односторонним выводам, искажающим историческую реальность. Вот, кстати, летописный рассказ о походе в 1162 г. князя Рогволода во главе полоцкой рати на Городец: «Приходи Рогъволод на Володаря с Полотъчаны к Городцю. Володарь же не да ему полку въ дне, но ночь выступи на нь из города с Литвою. И много зла створися в ту ночь: онех избиша, а другыя руками изоимаша, множество паче изъбьеных. Рогъволод же вьбеже в Случьск и ту быв три днии иде в Дрьютеск, а Полотьску не сме ити, занеже множьство погибе Полотчан. Полотчане же посадиша в Полотьски Василковича»{42}. Очень трудно здесь указать, где кончается соперничество Рогволода с Володарем и начинается борьба полочан с городчанами, поскольку оба князя были тесно связаны с общинами, которыми управляли. Особенно наглядно это видно на примере Рогволода, который, боясь ответственности за большие потери в полоцком войске, не вернулся в Полоцк, а укрылся в Друцке, где у него, как мы убедились ранее, имелись сторонники и доброхоты. Боязнь князя Рогволода полочан, а также посажение ими на княжеский стол Всеслава Васильковича свидетельствуют лишь об одном: источником власти князя в Полоцке являлась местная городская община. Подобные порядки имели место в других городах — главных центрах Руси. История Полоцка, следовательно, не отличалась в принципиальном плане от истории остальных древнерусских городов-государств.

Таким образом, к середине XII в. довольно явственно обозначились симптомы распада единой прежде Полоцкой земли на относительно самостоятельные городовые волости, т. е. города-государства. Приведем еще ряд фактов, подтверждающих это наблюдение.

Разлад между частями Полоцкой земли заметен в невыразительном на первый взгляд сообщении летописи насчет участия «кривских князей» в походе 1162 г. на Слуцк{43}. В. Е. Данилевич предположил, что в данном сообщении речь идет не о всех князьях Полоцкой области, а только о минских Глебовичах — северных соседях слуцких князей{44}. В этом вопросе В. Е. Данилевича поддержал Л. В. Алексеев{45}. Вероятно, так оно и было. Ведь, скажем, Друцк, имевший давние связи со Слуцком, отнюдь не был заинтересован в походе против него.

Во второй половине XII в. происходит обособление Витебской волости{46}. Показательно, что в известном договоре 1129 г. Смоленска с Ригою и Готским берегом она упоминается наравне с Полоцкой волостью: «Та же правда буде Русину (в Ризе) и Немчичю по Смоленьскои волости и по Полотьскои и по Витьбьскои»{47}. Значительно ранее, по всей видимости в начале XII в., определилась Изяславско-Логожская волость, которая во второй половине того же столетия разделяется надвое{48}. Со второй половины XII в. фигурирует в источниках Лукомльская волость{49}.

Яркой иллюстрацией совершающегося дробления Полоцкой земли может служить летописная запись о том, как в 1186 г. «на зиму иде на Полтеск Давыд Ростиславич из Смолиньска, а сын его Мстислав из Новагорода, из Ложьска Василко Володаревич, из Дреютьска Всеслав. И слышаша Полочане и здумаша, рекуще: не можем мы стати противу Новгородцем и Смолняном, аще попустим их в землю свою, аще мир створим с ними, а много ны зла створять, попустят ны землю, идучи до нас, пойдем к ним на сумежье»{50}. Цитированный текст не оставляет сомнений в том, что поход 1186 г. на Полоцк осуществлялся не столько силами княжеских дружин, сколько городских общин, в частности Новгорода и Смоленска. Этот вывод прямо следует из слов полочан: «Не можем мы. стати противу Новгородцем и Смолняном». Вместе с Новгородом и Смоленском свои полки на Полоцк двинули Логожск и Друцк, находившиеся некогда под властью полоцкой общины, а теперь оказавшиеся в стане ее врагов, — факт, свидетельствующий о сравнительно далеко зашедшем распаде Полоцкой земли на более мелкие волости, или города-государства, образование которых сопровождалось напряженной борьбой пригородов со старшим городом.

В ходе этой борьбы силы полоцкой общины слабели. Неудивительно, что пригороды порой торжествовали над Полоцком. Так, в 1167 г. минское войско разбило Всеслава полоцкого, и с помощью минского оружия на полоцком столе утвердился Володарь. И только витебской общине удалось противостоять Володарю. Всеслав вновь вокняжился в Полоцке, направленный туда (и это очень важно отметить) витебским князем Давыдом{51}.