Олег Гончаренко - Закат и гибель Белого флота. 1918–1924 годы

Последнее обстоятельство в известной мере объясняется тем, что в начале Белого движения в учреждениях области сидели те же люди, во главе с контр-адмиралом Викорстом, что служили большевикам до самого переворота 1918 года. Они сумели задержаться с помощью слабо разбиравшихся в русской политической жизни британцев на тех же должностях и при белой власти. И столь же «успешно» продолжали творить свое дело развала флотилии, по большей части внося дезорганизацию в структуры Белого флота, до той поры, пока неожиданно на Русский Север не прибыл недавно назначенный командир Мурманского военного порта капитан 2-го ранга Дмитрий Осипович Дараган. Он известил, что по решению главнокомандующего русскими войсками Северной области генерала Е. К. Миллера будет произведена реорганизация флотских частей, в результате которой не только отдельные офицеры, но и весь дивизион, по готовности, будет отправлен на Онежское озеро. Там дивизион должен будет поступить под командование начальника Онежской озерной флотилии капитана 1-го ранга Андрея Дмитриевича Кира-Динжана, бывшего командира дивизиона сторожевых катеров Балтийского флота, обладавшего исключительным опытом по организации и руководством этими специальными морскими единицами.

Оставалось выяснить лишь некоторые технические детали реорганизации «Дивизиона истребителей», например возможен ли провод истребителей из Кеми по железной дороге в Медвежью Гору — опорный пункт флотилии на Онежском озере. Сам Андрей Дмитриевич Дараган осмотрел, вместе с приехавшим с ним лейтенантом Борисом Капитоновичем Шульгиным, имевшиеся на тот момент истребители, определив возможность перевозки их на платформах. Отбытие их с железнодорожного вокзала Архангельска было назначено на 1 июня 1919 года.

После трехнедельной, крайне напряженной и ответственной работы по приведению истребителей в боевую готовность их флотилия была спущена на озеро. 29 июня 1919 года боевое ядро Онежской флотилии под брейд-вымпелом своего начальника покинуло Медвежью Гору и ушло в село Шуньгу за Ажейским маяком, на предназначенную для нее базу. Каждый из катеров-истребителей был вооружен тремя пулеметами и одним 47-мм или 57-мм орудием. Уже 3 августа 1919 года, вблизи Мег-Острова, три белых истребителя во главе со «Светланой» — их главным катером, атаковали три большевистских корабля, каждый из которых был вооружен намного сильнее всех трех белых катеров, вместе взятых. Между противниками завязался самый упорный бой, в результате которого красный бронированный катер, вооруженный двумя горными трехдюймовыми орудиями и двумя пулеметами в башенной установке, выбросился на берег. Та же судьба постигла и двухвинтовой пароход «Сильный», вооруженный двумя 75-мм морскими орудиями, одним зенитным 37-мм орудием и многими пулеметами. После того как победа над красными судами была одержана, «Сильный» был снят с мели, исправлен и включен в состав белой флотилии.

Стычки на Онежском озере с неприятельскими военными судами участились, но преимущество в опыте и умении все время оставалось на стороне белых, численность рядов которых не уменьшалась, а только увеличивалась взятыми у противника «призами». 17 августа 1919 года белым десантом была занята Кузаранда, а за ней — Пудожская Гора. С боями отбивались у большевиков дальнейшие пункты побережья. Вследствие череды поражений красных на воде серьезная угроза нависла и над Петрозаводском, где временно воцарились большевики. Большевистское командование, пользуясь системой водных каналов, соединявших Балтийское море с Ладожским и Онежским озерами, направило последние свои крупные подкрепления, вплоть до миноносцев, чтобы противостоять успешно действовавшей Онежской флотилии белых, что и решило исход Гражданской войны на водах Севера. Белая борьба в тех местах закончилась трагически…

Брошенные, как и надо было ожидать, союзниками на произвол судьбы, белые воины были побеждены не силой на фронте, а внутренним переворотом, совершенным распропагандированным населением, еще не успевшим познать на своем опыте черные стороны большевистского правления. Таким образом, получилось, что Архангельск и Мурманск попали в руки красных раньше, чем стоявшие на фронте белые части, которым пришлось пройти трудный путь, отступая к границам Финляндии, смогли защитить их… Лишь одной группе морских офицеров и гардемарин удалось уйти из Архангельска на ледоколе «Минин» и снять в море другую группу с ледокольного парохода «Русанов». Еще одна большая группа морских офицеров должна была в последнюю минуту покинуть Мурманск на эскадренном миноносце «Капитан Юрасовский». На миноносце вспыхнул бунт, инспирированный большевистским подпольем, и во время завязавшейся борьбы смертью храбрых погибли его командир лейтенант Николай Адамович Милевский, лейтенант Владимир Дмитриевич Державин из Онежской флотилии и некоторые другие офицеры. А в кают-компании миноносца восставшими был найден застрелившийся лейтенант Павел Павлович Аннин, тоже доблестный участник Онежской эпопеи и выпускник петроградского училища правоведения.

Личный состав находившихся на Двинском фронте морских бронепоездов, под командованием капитана 1-го ранга Юлия Юльевича Рыбалтовского, после большевистского переворота в Архангельске принужден был оставить свои поезда и отступить пешком к Мурманской железной дороге, но, не дойдя до станции Сороки, оказался окруженным в деревне Сухое и сдался. Командир отряда Рыбалтовский вместе со своими офицерами был расстрелян в Холмогорах в марте 1920 года. Среди убиенных большевиками были и старший лейтенант Александр Александрович Лобода, командир бронепоезда «Адмирал Колчак» капитан 1-го ранга Николай Алексеевич Олюнин, старший офицер «Чесмы» и бронепоезда лейтенант Юрий Николаевич Витте, а также титулованные мичманы — граф Георгий Александрович Гейден и барон Платон Алексеевич Рокоссовский. Лишь нескольким смельчакам, в том числе лейтенанту Яновицкому, инженеру-механику лейтенанту Николаю Петровичу Мидовскому и старшему гардемарину Еловскому удалось отбиться от красноармейцев, окруживших деревню, и на лыжах пройти многие версты до финляндской границы.

Трагической участи также не избежали офицеры и гардемарины, находившиеся в Медвежьей Горе. Вместе с группами летчика лейтенанта Александра Дмитриевича Мельницкого и командира десантной роты лейтенанта Александра Гергиевича Вуича большевиками были захвачены и расстреляны несколько других моряков Белого флота. Среди них лейтенант Бруно-Станислав Адольфович Садовинский, лейтенант Иван Александрович Добромыслов, мичман Глеб Петрович Католинский, старший гардемарин Алексей Хмылино-Вдовиковский, Петр Светухин и многие другие. Старший кадет по фамилии Былим-Колосовский сумел бежать из тюрьмы Петрозаводска, но оказался пойман всего в нескольких верстах от финской границы. На обратном пути он был убит конвоирами. Некоторые из захваченных большевиками офицеров все же сумели сбежать и затем пробраться в расположение ВСЮР, но далеко не все. Большевики были особенно беспощадны к тем из них, кто стремился вступить в сражавшуюся в Крыму Русскую армию барона Врангеля.

Укреплялся и контроль границы. Большевики опасались скорее не внешнего вторжения, а попыток офицеров Императорской армии уйти из их рук на запад, восток и юг. Лейтенанту Евгению Александровичу Максимову с неимоверными трудностями удалось уйти на лыжах из лагеря Медвежьей Горы в Финляндию, но и этот смелый офицер позднее погиб при повторном нелегальном переходе границы уже с разведывательной целью. Лишь одной большой группе, составлявшей команду бронепоезда «Адмирал Непенин» под руководством капитана 2-го ранга Николая Модестовича Лемана, сражавшейся на Мурманском фронте вместе с примкнувшими к ним другими офицерами и гардемаринами неимоверными усилиями удалось пробиться в Финляндию, где она была интернирована финляндскими пограничниками. Принимавшие участие в белой борьбе и ушедшие в Финляндию гардемарины почти полным составом позднее прибыли на юг России. Участники же белой борьбы в водах Ледовитого океана под командой славного капитана 1-го ранга Сергея Матвеевича Поливанова после падения Северного фронта, сняв замки с пушек кораблей, лишенных возможности двигаться, с боями прорвались к норвежской границе.

История произнесет свой приговор, но печальна история народов, которые не знают геройских подвигов во имя любви к Родине, ничтожна та страна, которая не сумела воспитать самоотверженных сынов! Участникам этой борьбы, свидетелям той жертвенности, того огня, которым горели все морские офицеры и гардемарины, положившие «душу свою за други своя», их судьба определила две задачи: стараться выполнить то, что не было достигнуто в Гражданской войне, помнить о погибших и молиться за тех, кто смертью своей доказал свою любовь к Родине…