Борис Апрелев - На «Варяге». Жизнь после смерти

Отношение между чинами Морского управления и другими чинами Штаба Верховного главнокомандующего были самые дружные, и особенно дружны мы были с Управлением генерал–квартирмейстера.

Прибыл я в Ставку вечером 15/28 февраля 1915 года. Первое впечатление всегда более сильное, поэтому я несколько остановлюсь на том, какой я застал Ставку в первые дни моего туда приезда. Ставка Верховного главнокомандующего помещалась в этот период войны в местечке Барановичах, в районе стоявшего там в мирное время железнодорожного полка. Все части Штаба Верховного главнокомандующего помещались в двух поездах. Первый поезд помещал Верховного главнокомандующего Е.И.В. Великого Князя Николая Николаевича, его адъютантов и ординарцев, лиц состоящих при нем, начальника Штаба и генерал–квартирмейстера Во втором поезде помещались остальные части Штаба и Управление коменданта Главной квартиры. Ставка охранялась одним полком конницы (при мне Лейб–гвардии казачьим Его Величества), Гвардейским полевым жандармским эскадроном, небольшим числом пешего ополчения (кажется, батальон), противоаэропланной батареей и агентами наружного наблюдения. Оба поезда стояли на запасных путях, среди соснового леса. Поезд Верховного главнокомандующего стоял за оградой, за которую лицам, не принадлежащим к составу Штаба, вход был воспрещен. Вокруг ограды стояли часовые и агенты полиции. Рядом с этим поездом был небольшой домик — Управление генерал–квартирмейстера, в котором находились телеграфные аппараты, связывающие прямыми проводами Ставку со штабами фронтов.

Второй поезд стоял вне ограды, на путях, рядом с бывшими казармами железнодорожного полка. Рядом с ним, в одном из помещений, была организована полевая телеграфная контора для всех неоперативных телеграмм; в этой же конторе в маленькой отдельной комнате помещалось наше морское телеграфное отделение, связывающее нас прямыми проводами с Морским генеральным штабом в Петрограде (в это время С–Петербург, под давлением общественного мнения, был переименован в Петроград) и помощью аппарата Бодо с трансляцией на полпути, с Графской пристанью в Севастополе, связывая нас со штабом Действующего флота Черного моря. Ввиду долгого уже нахождения Ставки на одном месте и громадной работы ее, многим управлениям Штаба уже пришлось частично выселиться из поезда и организовать канцелярии, как мы называли «на берегу», то есть в казармах. Особенно большая письменная работа лежала на Управлении дежурного генерала и на Управлении военных сообщений, канцелярии которых невольно сделались очень громоздкими. Морское управление тоже было принуждено занять канцелярию в казармах и там вести всю текущую конфиденциальную работу. Вся же оперативная работа и шифровка велась нами в нашем вагоне. Вагон начальника Морского управления был очень хороший вагон: 1–го класса Николаевской железной дороги с кожаными диванами. Как начальник управления, так и каждый из нас имел в вагоне отдельное купе.

Иностранные военные агенты[По современной терминологии — военные атташе. — Примеч. Н. К.] жили в поезде Верховного главнокомандующего. Если у них бывали помощники или приезжавшие в Ставку отдельные иностранные офицеры, то они помещались в нашем (штабном) поезде.

В каждом поезде имелось по одному вагону–ресторану, куда все собирались в определенные часы для утреннего и вечернего чая и для завтрака и обеда. Ежедневно из штабного поезда приглашалось несколько человек на завтрак в поезд Верховного главнокомандующего. Таким образом, Верхов-

ный главнокомандующий знакомился со всеми чинами своего Штаба. Все трапезы в обоих поездах были чрезвычайно скромными. Блюда были обыкновенные, подаваемые в наших вагонах–ресторанах в мирное время. Вино было исключено вовсе, на столах ставили только воду и так называемый «бабушкин квас».

Ставка Верховного главнокомандующего представляла из себя очень отрадное зрелище скромности и сосредоточенности. Так же как и в других тылах в первое время войны, заметно было тяготение офицеров тем, что они находятся вне боевых действий. Многие старались, несмотря на интерес работы и на почетность положения, устраиваться на фронт. Верховному главнокомандующему пришлось даже отдать особый приказ, в котором он подчеркивал, что служба чинов его Штаба является мозгом наших армий, что перемены в составе Штаба во время войны крайне невыгодны для общего дела и что работа Штаба не менее почетна и нужна России, чем работа в любой другой части наших армии и флотов.

При Ставке находилась небольшая (бывшая полковая) церковь, в которой находилась привезенная в армию чудотворная икона Божьей Матери. В Ставке же находилось Управление протопресвитера военного и морского духовенства. Сам протопресвитер отец Г. Шавельский жил в поезде Верховного главнокомандующего и столовался там же. За завтраками и обедами Верховный главнокомандующий всегда сидел за столиком (в обоих поездах в ресторанах были столики на трех человек) с начальником Штаба и протопресвитером

С внешней стороны первое, что меня поразило — это тишина, которая царила вокруг Ставки. Сосны, покрытые снегом, чистый, совершенно деревенский воздух, полное отсутствие криков и шума. В тихие ночи первых дней моего пребывания в Ставке были слышны отдаленные удары пушеч-

ных выстрелов — это доносилось до нас стрельба 10'' [53] орудий крепости Осовец, в то время осаждаемой немцами.

В первый же день я явился начальнику Штаба Генерального Штаба генерал–лейтенанту Янушкевичу, который меня знал в бытность свою начальником Военной академии, слушателем которой я был. Также явился я генерал- квартирмейстеру Генерального Штаба генерал–лейтенанту Ю. Н. Данилову. Верховному главнокомандующему я явился несколько позже, при первом же приглашении моем на завтрак.

Наиболее интересная и нервная работа, пожалуй, была в Управлении генерал–квартирмейстера. Там работало несколько штаб–офицеров Генерального Штаба, по личному выбору генерал–квартирмейстера. Кроме сводки сведений

о положении противника, там ежедневно, на основании донесений по прямому проводу от главнокомандующих фронтами, производилось так называемое «подымание» стратегической карты театров военных действий. Начиналась эта работа рано — часов в 5 утра, когда соответствующие офицеры являлись в Управление генерал- квартирмейстера, получали от дежурного штаб–офицера полученные за ночь донесения и с помощью офицера Корпуса военных топографов начинали наносить положение нашего и неприятельского фронтов и готовить доклад для генерал–квартирмейстера. Утром в 8 часов являлся генерал–квартирмейстер и принимал доклад, готовясь в свою очередь для доклада начальнику Штаба Через некоторое время приходил начальник Штаба, изучал обстановку, и затем уже общее положение докладывалось Верховному главнокомандующему, который приходил в управление около 10 часов утра. В это же время был и доклад Морского управления, который делал или адмирал Ненюков, или капитан 2–го ранга Бубнов, в присутствии адмирала Ненюкова. После этого, на основании ночных донесений и выяснившегося положения фронтов, полковник Генерального Штаба А. А. Свечин писал сообщение Штаба Верховного главнокомандующего, которое передавалось немедленно в Петроград для прессы. Если в эту сводку входили морские операции, то эта часть писалась кем‑нибудь из нас в Морском управлении и передавалась полковнику Свечину.

16 февраля (1 марта). В этот день нами получены сведения, что союзный флот вошел в Дарданеллы и адмирал Кардэн (английский адмирал, им командующий) ожидает, что со дня на день он пройдет в Мраморное море. Помню, в Ставке в этот день были горячие разговоры о том, как будут вести союзники прорыв. Мы были уверены, что вместе с флотом идет десант, который по мере прорыва займет берега Дарданелл.

17 февраля (2 марта). Командующему Действующим флотом Черного моря было послано распоряжение быть готовым с десантом для действия против Босфора Мы очень старались, чтобы все эти распоряжения были быстро и точно исполнены, дабы облегчить союзникам прорыв Дарданелл и согласовать нашу операцию против Босфора с их действиями в Мраморном море.

18 февраля (3 марта). С фронтов известия хорошие. Десант в Черном море в составе 36 000 человек (1–я и 2–я пластунские бригады и 3–я Кавказская стрелковая дивизия) готовится к походу. Командиром десанта назначен генерал Истомин, как острит генерал–квартирмейстер, благодаря своей морской фамилии- Сегодня Черноморский флот вышел в море на операцию против Зангулдака Сегодня приехал с фронта Е.И.В. Великий Князь Кирилл Владимирович, который поместился у нас в вагоне в таком же купе, как и мы все.

19 февраля (4 марта). В Ставке все полны вниманием к тому, как развернутся операции у Дарданелл и Босфора Однако у некоторых чинов Управления Генерал- Квартирмейстера и у самого Генерал–Квартирмейстера несколько отличный от нас взгляд на овладение нами Босфором.