Александр Чапаев - Василий Иванович Чапаев

Из больших семей наследников Степана Гаврилова в Будайке никого не осталось. Еще раньше, в 1891 году, погиб сам Степан Гаврилов: работая на Волге, он утонул, спасая товарища. Через год из Будайки выехала со своими детьми вновь ставшая вдовой Прасковья Федорова[65]19. Жизнь разбросала Чапаевых, но судьбы их, как трудовых людей, не изменила. В условиях нужды и болезней четверо детей умерло у Ивана Степановича, двое — у его брата Алексея.

Местом жительства семьи И. С. Чапаева стало теперь село Балаково Николаевского уезда Самарской губернии, куда она прибыла из Чебоксар по Волге. На Балаково выбор пал не случайно: в то время там требовались рабочие руки, и были возможны относительно высокие заработки.

Говоря о главном проявлении земледельческого капитализма — употреблении вольнонаемного труда, В. И. Ленин писал, что эта черта послереформенного хозяйства сильнее всего проявилась на южных и восточных окраинах Европейской России в массовом передвижении в эти окраины сельскохозяйственных рабочих, в том числе в Самарскую и Саратовскую губернии[66].

«На юге и юго-востоке, — писал В. И. Ленин, — образовалось множество рабочих рынков, где собираются тысячи рабочих и куда съезжаются наниматели. Такие рынки приурочиваются часто к городам, промышленным центрам, торговым селениям, к ярмаркам. Промышленный характер центров особенно привлекает рабочих, которые охотно нанимаются и на неземледельческие работы»[67]. В числе таких рынков на Волге он называл Покровскую слободу (против Саратова), село Балаково, города Хвалынск, Вольск и Сызрань[68].

Балаково, как и другие рынки на Волге, было известно Ивану Степановичу Чапаеву еще по прежним его поездкам на заработки вместе со старшим сыном Михаилом[69].

О Балакове тех лет географ И. Н. Сырнев писал следующее: «Верст на 6 ниже Широкого Буерака на левом берегу Волги расположена „пшеничная столица“, богатое и многолюдное село Балаково… В эпоху освобождения крестьян в Балакове жителей считалось 2700, а ныне более 16 тысяч. Село имеет вид города: в нем 5 церквей, обширная торговая площадь, каменные мостовые, аптека, клуб, много больших каменных домов. Главными предметами торговли служат хлеб и лес. По размерам покупок хлеба и по высокому его качеству Балаковская пристань считается первой после Самары… Балаково ведет торговлю почти исключительно пшеницей, которая идет на Оку на мельницы, затем в Казань, Н. Новгород… Всего хлеба балаковские пристани отправляют около 10 млн. пудов. Занимая выгодное положение на левом берегу Волги, Балаково развило крупную торговлю лесом, являясь посредником между лесными губерниями Верхнего Поволжья и безлесной степью. Сюда привозится ежегодно с Ветлуги, Камы, Белой и Вятки до 500 тыс. пудов дров и до 2800 тыс. пудов лесных строительных материалов. Часть их перерабатывается здесь же на двух лесопильных заводах…»[70].

Село Балаково относилось к числу неземледельческих центров, поселений торгово-промышленного характера. Пришлый торгово-промышленный и, главным образом, рабочий люд численно во много раз преобладал в нем над местным населением. По земской статистической переписи, в 1887 году в Балакове числилось 15955 жителей, из которых только 2726 человек, или 17 процентов, принадлежали к приписному местному населению, остальные 83 процента были пришлыми и проживали без причисления к сельскому обществу[71].

Такие неземледельческие центры, как Балаково, отличались более высоким уровнем общего развития населения. В. И. Ленин писал: «Слобода Покровская (ныне г. Энгельс. — Авт.) и село Балаково Самарской губ. имеют каждое свыше 15 тыс. жит., из которых особенно много сторонних. Бесхозяйных 50 % и 42 %. Грамотность выше среднего. Статистика отмечает, что торгово-промышленные селения вообще отличаются большей грамотностью и „массовым появлением бесхозяйных дворов“ (земско-стат. сборники по Новоузенскому и Николаевскому уездам)». «Более высокая грамотность, значительно более высокий уровень потребностей и жизни, резкое отделение себя от „серой“ „деревни-матушки“ — таковы обычные отличительные черты жителей в подобных центрах»[72].

Балаково господствовало над окрестным районом не только как центр посреднической торговли хлебом и лесом, но и как центр развивавшейся промышленности. В селе тогда действовали небольшие чугунолитейные заводы Мамина, Зоткова, Лобанова, механический завод Блинова, лесопильные, кирпичные, кожевенные и мукомольные предприятия местных промышленников и множество мелких кустарных мастерских. В составе населения формировалась и росла рабочая прослойка[73].

В таких новых условиях оказалась семья Чапаевых в Балакове. Обосноваться было нелегко: не просто попасть под крышу и найти работу. Спрос на рабочую силу был большой, но и в работе нуждались тысячи.

Постепенно устраивались. Иван Степанович находил работу главным образом по плотницкой части. Старший сын Михаил определился на завод местного промышленника Мамина. Дочь Анна стала надомницей по рукоделию и занималась вязанием. Нашлась поденная работа даже Андрею[74].

Михаил Иванович Чапаев — старший брат В. И. Чапаева (фото 1953 г.).

Дома с матерью оставались малолетние Василий и Григорий.

В Балакове Иван Степанович послал Васю учиться в местную четырехгодичную церковноприходскую школу. Однако через год школу пришлось оставить[75]. За это время, по воспоминаниям его матери Екатерины Семеновны, Василий окончил два класса. Дальнейшей его школой стала сама жизнь. Василий начал помогать отцу, учился плотницкому ремеслу. Нужда шла по пятам Чапаевых: 1897–1899 годы (три года подряд!) в Поволжье были неурожайными[76]. Да и практической пользы от церковных знаний, которые главным образом преподносились в таких школах, родители не видели, в семье Чапаевых религиозное воспитание было не в чести[77].

Со временем, сложив средства от продажи немудреного имущества в Будайке и вновь заработанные, семья приобрела на окраине Балакова, у реки Леневы половину шатрового дома. Это был район разноликого трудового люда, большая часть которого состояла также из переселенцев. Но и здесь, на балаковских задворках, называвшихся официально «Бодровкой», а больше известных как «Сиротская слободка», Чапаевы некоторое время выделялись самотканой одеждой и лаптями.

Широкая известность Балакова как одного из крупных рабочих рынков на Волге для постоянно проживавшего там рабочего населения имела и отрицательную сторону. Ежегодные скопления сезонных рабочих с начала навигации и особенно в страдную пору сбивали цену на рабочую силу. Поэтому балаковским жителям местные хозяева плату снижали. Им тоже приходилось искать заработки на стороне. Ходил на заработки с артелями и Иван Степанович и, по мере подрастания сыновей, брал их с собой.

В 1902 году Василий Чапаев стал работать в столярной мастерской балаковского кустаря Г. И. Лопатина. Первую зиму работал бесплатно, за кусок хлеба. В 1904 году перешел к известному в то время в Балакове мастеру столярного дела Ивану Гавриловичу Зудину[78]. Последнего считали «безбожником» и противником царского правительства. В революцию 1905–1907 годов Зудин состоял членом Балаковского крестьянского союза, находился под негласным надзором полиции. Упоминается И. Г. Зудин в донесении агента Самарскому губернскому жандармскому управлению о демонстрации в Балакове 27 апреля 1906 года и в акте, составленном полицейским приставом Балакова, о демонстрации и митинге 5 июня 1906 года[79]. Общение с ним оказало определенное влияние на Василия Чапаева, так как Зудин не стеснялся высказываться при нем по поводу происходивших в тот период событий[80].

Передовая часть рабочих Балакова не оставалась в стороне от усиливавшейся классовой борьбы. В 1903 году здесь возникла подпольная социал-демократическая группа, ставшая после II съезда РСДРП на платформу большевиков. Под ее влиянием в годы первой российской революции в Балакове происходили выступления трудового населения, в частности, политическая демонстрация 9 мая 1905 года. Ее возглавил организатор группы РСДРП местный учитель М. А. Воробьев[81]. Неспокойно было и в окрестных деревнях. В марте 1905 года балаковские жандармы докладывали губернскому начальству: «По отзыву участковых полицейских волостных селений, среди крестьян, бывших помещичьих, начались волнения…» Летом того же года исправник Николаевского уезда доносил самарскому губернатору: «Аграрное движение охватило всю приволжскую местность»[82].