Империя порока. Блудницы, проститутки и содержанки в царской России - Ника Марш

вообще отказалась впускать его в свои покои. Утверждали, что бывшая прима даже поколачивает высокопоставленного возлюбленного.

Женщина умерла молодой, в 43 года, от рака пищевода. Уже после смерти выяснилось, что Числова скопила миллионное состояние и оставила детям. Великий князь пережил ее только на полгода.

Кстати, о побоях! Еще одной «тяжелой на руку» оказалась балерина Елена Андреянова, бившая гражданского мужа, Александра Гедеонова. Пусть тот и был директором Императорских театров, однако он терпел, если обольстительная Елена кидалась в него туфлей.

Родившаяся в 1819 году, она стала любовницей Гедеонова очень рано. А ведь ее даже не считали красивой! Говорили, что, поднимая ногу, она боится задеть свой длинный нос. И все же на сцене танцовщица была хороша. Училась у Марии Тальони, гастролировала в Европе и умерла на гастролях в 1857 году. В то время считали, что Андреянова не выдержала слишком большой нагрузки. Но со временем истинная причина смерти прояснилась – рак, как и у Числовой. А вот Марфа Муравьева, которую особенно отличал балетмейстер Мариус Петипа, протанцевала на сцене всего 6 лет. Она отличалась бо́льшим благоразумием, чем ее коллеги, – встретила офицера, вышла за него замуж и навсегда покинула сцену.

Вызывали подозрение у общества и разведенные женщины. Получить церковный развод в XIX столетии было крайне сложно, и главной причиной для него являлась измена. Второй по значимости считалась «неспособность к брачному сожительству» – чаще всего связанная со слабым здоровьем. Третьей – исчезновение кого-либо из супругов и полное отсутствие известий о нем на протяжении пяти лет. Четвертая возможная причина для развода – применение к одному из супругов лишения всех прав и состояний. Все мы помним историю декабристов. Так вот, жены государственных преступников, какими являлись участники декабрьского восстания на Сенатской, получали развод как раз по этой причине. Разумеется, только те, кто согласился. И наконец, реже всего случались разводы из-за психического расстройства мужа или жены.

Доля разводов из-за прелюбодеяния составляла примерно 55 %. Таким образом, если в ближайшем окружении у кого-либо появлялась разведенная женщина, то первое, о чем думали: изменила! Тем более что в подавляющем большинстве инициаторами расторжения брака становились мужчины.

«Измены и нарушение брачных обетов – это прежде всего “столичная” история, – иногда приходится слышать мне от читателей и комментаторов, – в глубинке люди жили иначе».

Должна возразить. И в глубинке изменяли мужьям и женам. Приведу простой пример из Тобольской губернии, которая, согласитесь, уж никак не столица. Согласно данным, собранным за вторую половину XIX – начало XX века[111], в регионе зарегистрировано 707 бракоразводных дел из-за того, что кто-то «пошел на сторону». Из 1287!

Развод считали позорным действом. И виновным в прелюбодеянии либо запрещалось вовсе вступать в брак, либо на какой-то срок. Знаменитый ученый Дмитрий Менделеев, женившийся без любви на Феозве Никитичне (женщина к тому же была его старше), со временем повстречал хорошенькую и молодую казачку Анну Попову. Шестнадцатилетняя девушка настолько поразила его воображение, что химик принял решение оставить семью.

Феозва, понимая, как некрасиво будет смотреться в статусе «разведенки», вытребовала с Менделеева немало «отступных»: содержание, строительство дачи на берегу Финского залива, оплата аренды квартиры в Петербурге… За взятку в 500 рублей развод оформили в 1881 году довольно-таки быстро. Но Менделеев не мог венчаться целых семь лет! А у него в том же году родился ребенок от Анечки Поповой…

Чтобы и жениться быстрее, чем разрешалось, Менделеев снова пошел на подкуп. Цена вопроса составляла баснословные 10 тысяч рублей… Именно такую сумму химик уплатил священнику Куткевичу за венчание с любимой. Так что при желании законы обходили. Но это было очень дорого. К слову, с Анечкой он прижил еще троих детей. А их старшая девочка Люба со временем стала женой поэта Александра Блока, взявшего Менделееву в жены, чтобы обожать. В прямом смысле слова – не прикасаясь к ней, не соединяясь телесно. Физическое наслаждение Блок получал у тех же самых жриц любви, а вот к жене приходил, чтобы воспевать в ней Прекрасную Даму. Вот такое любопытное переплетение судеб.

Итак, помимо официальных проституток существовали и дамы «смежных профессий» – певицы, актрисы, балерины. От них не ждали идеального поведения. Наоборот, сама атмосфера, окружавшая таких женщин, создавала ореол порочности. Богатые купцы могли взять к себе на содержание хорошенькую инженю. Князья не считали зазорным поселить в отдельной квартире или флигеле усадьбы изящную танцовщицу. Богатейший князь Николай Юсупов привечал балерину Биготтини французского происхождения, столичную красавицу Тукманову, а с 1812 года и юную Екатерину Колосову. Балерина Колосова жила в усадьбе Архангельское и стала матерью двух сыновей князя, получивших изящную фамилию – Гирейские. Впрочем, их взросление фаворитка не увидела – скончалась, подарив Юсупову четыре года блаженства.

«Актерки» – как презрительно отзывались о них в приличном обществе – кружили головы мужчинам. Без всякого «желтого билета». И это тоже стало частью картины мира. К ним привыкли, они не вызывали изумления. Скандалец мог ожидать только благовоспитанную барышню, девушку из хорошей семьи, вдруг превратившуюся в чью-то содержанку. Вот тогда друзья и знакомые разводили руками, трагически приподнимали брови и сетовали на дурное влияние извне, говорили о «сбившемся с пути ангеле».

Не заикались о проституции, хотя речь шла о покупке женского тела, когда заключался «кебинный брак». Такие союзы существовали на Кавказе и заключались между двумя сторонами (и второй не всегда была девушка, а чаще ее родственники) на определенный срок. И конечно, из-за финансовой выгоды. Широко известен факт, что генерал Ермолов вступал в «кебинные браки». Алексей Петрович не был женат по причине не слишком прочного финансового положения и, конечно, службы! В 1819 году он встретил в Тарке девушку по имени Сюйда, которая и стала его «кебинной супругой». Ребенок, рожденный в «семье», остался с Ермоловым, а Сюйда по окончании контракта вышла замуж за соплеменника. Имелась у генерала еще одна временная любовь – Тотай. Двух мальчиков, прижитых с нею, Алексей Петрович тоже взял на воспитание. С матерью осталась только девочка, но получала содержание от генерала. Кстати, всех сыновей Ермолов вырастил и дал им, как говорится, «путевки в жизнь». Итак: договор, продажа, покупка. Чем не обычная рядовая проституция?

Были и еще варианты – неравные браки. Выдать замуж дочь или сестру за человека много старше, но зато с положением в обществе (или с капиталом) считалось абсолютно нормальным. Так продали генералу Керну семнадцатилетнюю Анну Полторацкую. Жениху было 52 года, он отличался сварливым нравом, бесконечно поучал жену и распекал ее за малейшую провинность. Каким мог быть этот союз? Только несчастливым. Неудивительно, что впечатлительная молодая женщина мечтала о любви и искала ее. И в конце концов оставила мужа, хотя это вызвало возмущение в свете.

В 1824 году к девятнадцатилетней Марии Раевской посватался князь Сергей Волконский. Партия обещала быть блестящей, а семья Раевских находилась на грани разорения. Конечно, девушке настоятельно рекомендовали принять ухаживания! Брак свершился 11 января 1825-го…

Таких примеров великое множество! Брак по расчету заключался во всех сословиях – в крестьянском, купеческом, дворянском, мещанском… Возвыситься с помощью детей, оплатить долги, решить какой-то важный вопрос – совершенно обыденная история в то время. И никакой продажей или проституцией это не называли.

Вот вам и двойная мораль.

Глава 9. Злачные места русских городов

В 1905 году в Москве насчитывалось 72 публичных дома. Но со временем их число стало заметно сокращаться – такова была воля градоначальника, Александра Адрианова. При нем очаги разврата просто не получали разрешения на продление работы. Так что в 1910 году прекратил существование предпоследний бордель, где трудились полтора десятка женщин. Адрианов прославился и как один из деятельных исполнителей «сухого закона», введенного в империи в начале Первой мировой войны.

Но старания Адрианова оценили не все. Московский губернатор Владимир Джунковский, некоторое время состоявший адъютантом при великом князе Сергее Александровиче, считал градоначальника слабым конъюнктурщиком, не более того:

«Строгий законник, популярности не искал, работал честно и добросовестно… Адрианов совершенно не сумел себя поставить в самостоятельное положение и, трепеща перед Юсуповым, сын которого был женат на племяннице Государя, стал в положение “как прикажете”, боясь заявить свое мнение»