Военная история Грузинского гренадерского Е. И. В. Великого князя Константина Николаевича полка В связи с историей Кавказской войны - Георгий Николаевич Казбек

Прибыв в Александрополь 13-го мая, главнокомандующий решил присоединить к себе Ахалкалакский отряд[166] и с ним вместе двигаться к Карсу, чтобы действовать там сообразно с обстоятельствами.

Турецкая армия, в начале 1855 года, была совершенно расстроенна.

Без пищи, одежды и помещения она угасала с неимоверною быстротою.

Не имея в виду ничего утешительнаго, полковник Вилиамс с ужасом отзывается о положении армии в письме к Кларендону.

«Удивляюсь, говорит Вилиамс, удивляюсь терпению, с которым этот трезвый и сносливый народ выносит страдания, которыя, во всяком другом месте, были бы причиною безпрерывных возмущений.

Пища солдата самая жалкая. Его хлеб, дурно вымешанный, дурно выпеченный, самаго дурнаго качества; масло для приправы риса в его плове горькое; да и в этой пище, самой существенной в его обыкновенном быту, отказывают ему теперь два раза в неделю. Большею частию то же бывает и с его рационами мяса. Страшная нечистота царствует на кухнях, и так велик недостаток, что медные котлы, окислившиеся за неимением полуды, ежедневно причиняют несчастныя случаи. Самыя простыя правила гигиены забыты; войска натыканы в городских домах среди всевозможнаго хлама, отчего воздух заражается смрадом, и от его миазмов безпрерывно порождаются лихорадка и тифус. Если госпитали еще не дошли до такой степени страшнаго запущения, то полный безпорядок царствует в аптеках. Доктора и хирурги самые грубые невежды, и раненные, попавшись им в руки умирают или остаются на веки калеками. В последнем случае, их оставляют без всякой помощи, предоставляя свободу выпрошивать подаяние. Обувь, одежда, вооружение – негодны к употреблению.

Жалованье не выдано, смотря по корпусам, иным за восемнадцать другим за двадцать и двадцать два месяца. Припасы всякаго рода, исключая артиллерийскаго, истощены. Армия перебивается со дня на день средствами края. Служба, дисциплина, обучение войска – постыдно заброшены офицерами, большая часть которых, особенно в высших чинах, недостойны командовать. На поле сражения, они доказали свою безстыдную трусость; в обыкновенной же жизни пьянствуют и заботятся только о том, как бы обкрадывать солдата. В этом отношении мушир подает пример, обкрадывая казну. Стачка с генералами, полковниками и поставщиками, с которыми он делится плодами своего хищничества, позволяла ему до сих пор посылать в Константинополь ведомости запятнанныя чудовищными обманами».

«Правительством выдаются рационы на 33,000 человек, тогда как в действительности под знаменами находится только 17,000. Башибузуки, по случаю иррегулярности этого корпуса, служат источником огромных выгод для мушира и предводителей этих шаек Гасан-язи-жи и Инджех-арап. Вместо 35,000 выставленных в ведомостях, у них под командою состоит только 800 человек. Мушир не пренебрегает и самыми мелкими выгодами: прошлою зимою, он велел продать в в свою пользу все имущество, оставшееся после 12,000 солдат, умерших в госпиталях, и так как суммы назначенныя для войска, выдаются частию монетою частию же ассигнациями, то он, оставив у себя серебряную монету, выплачивает бумажками, потерявшими в цене двадцать процентов.

Генералы и полковники имеют стачку с поставщиками и получают деньгами стоимость рационов риса и мяса, или в случае, когда они вынуждены принимать их натурою, то приказывают продавать их в свою пользу. Они посылают своих солдат по очереди жать хлеб в окрестностях и разбирать деревни на дрова, имеющия в этом краю огромную ценность. Каждый умудряется по своему в этих грабежах иметь долю как можно большую»[167].

Не смотра на такое жалкое, состояние армии, Вилиамс не побоялся взять на себя труд ея исправления. Он начал с того, что настоял сменить четвертаго мушира[168] и энергическими мерами исправлял офицеров, бомбардируя своими требованиями оттоманское правительство. Инструкция, составленная вслед за этим великим визирем, ясно указывает на сильное влияние английскаго комиссара и еще более характеризует состояние Анатолийской армии.

Если верить, что турецкая армия была в самом деле в таком расстроенном состоянии, как описывает Вилиамс, то едва ли можно считать ошибкою решение русскаго главнокомандующаго ограничиться одной блокадой. Но, как видно из обороны крепости и успеха фортификационных работ в ней, турки были не так слабы как описывает их Вилиамс. В этом случае кажется нельзя на слово поверить английскому комиссару, который конечно сделал много для турецкой армии, но, как видно, был не чужд честолюбия.

Ошибка блокировавших состояла, как увидим ниже, в слабом надзоре за работами в районе крепости. Русские рассчитывали на успех одной блокады и упустили из виду, что подкрепления ожидавшияся из Батума могли заставить их приступить к более решительным мерам.

24-го мая первая колонна русской армии двинулась по дороге к Карсу под начальством генерал-майора графа Нирода; колонна эта следовала через Технис и расположилась ночевать при Пирвали на р. Карс-чай[169]. 26 вышла из Александрополя вторая колонна под начальством генерал-лейтенанта князя Гагарина[170]; эта колонна двинулась на Мулла-Мусса и осталась ночевать на правом берегу Карс-чая, войдя в сообщение с первою колонною.

В Александрополе был оставлен гарнизон из 10 рот пехоты, из числа которых две Грузинскаго гренадерскаго полка. 28-го числа обе колонны соединились в Хаджи-кала и здесь остановились в ожидании войск Ахалкалакскаго отряда.

Во время этого движения главных сил, генерал-лейтенант Ковалевский двинулся к Ардагану, занял его без выстрела и, взорвав стены крепости, 3-го июня присоединился к главному отряду.

3 и 4 июня происходили рекогносцировки карских укреплений.

Мы уже, имели случай несколько раз говорить о положении Карса.

Крепость эта в 1855 году уже не походила на Карс 1828 года[171]. Турки, оценившие значение его, окружили крепость непрерывными цепными линиями, за которыми скрывался их лагерь.

Окрестности Карса представляют собой три отдельныя возвышения командующия городом: Карадах, Чалмах и Шорах. Из них две первыя, находясь вблизи от города, благодаря бдительности и искуству иностранных инженеров, были укреплены в начале блокады. Город был окружен непрерывными цепными линиями на протяжение почти 15-ти верст. Из всего видно было что турки ожидали атаки с севера.

Решившись на блокаду Карса, генерал-адъютант Муравьев двинулся к нему и положил перерезать сообщение его с Арзерумом.

С этою целью 6-го июля он двинул армию из Хаджа-кала в Мугареджик и прошел фланговым маршем в виду крепости. В этом движении главныя силы находились под начальством самаго главнокомандующаго, а гренадерская бригада, составлявшая собою левую колонну, была под командою временно командовавшаго ею генерал-майора Майделя.

С занятием Мугареджика, Карс потерял сообщение с Арзерумом.

Летучие отряды нашей кавалерии со всех сторон окружили крепость и, безпрестанно захватывая транспорты неприятеля, до крайности стеснили крепость.

Полковник Вилиамс еще до прибытия русских в Хаджи-кала уехал