Женщины в Средние века - Фрэнсис Гис

во многие гильдии. В отдельных случаях могли приниматься и самостоятельные мастерицы, femmes soles. Более того, существовали корпорации (например, парижский цех прядильщиц), в которых слабый пол преобладал. В знаменитой парижской Книге податей за 1292 год Этьена Буало значатся пять чисто женских гильдий и еще несколько смешанных, в которых женщины участвовали на равных правах с мужчинами и могли получать звание мастера. Перечисляется также около 80 (из 120 с лишним) цехов, куда женщины входили в качестве рядовых членов. В основном это были вдовы. Прием вдовы являлся не просто знаком уважения к заслугам ее покойного мужа, но имел вполне прагматическую основу: цеховое начальство понимало, что за годы брака женщина неизбежно освоила ремесло супруга. Вдова мастера наследовала все его привилегии, в том числе важнейшее право брать учеников. Если же она выходила замуж вторично, то сохраняла свой статус, только если ее новый муж занимался тем же промыслом. В противном случае женщина теряла все свои прерогативы.

В других французских городах доступ в торгово-ремесленные организации тоже не был полностью закрыт для слабого пола. Цеховые уставы Тулузы, например, особо упоминают членство женщин в гильдиях ткачей, аппретурщиков сукна, торговцев воском, свечных мастеров и торговцев развесным товаром, avoir de poids[12] (одна из стандартных товарных категорий на средневековых рынках и ярмарках). В аррасском цехе портных для дочерей и жен мастеров были предусмотрены льготы по вступительному взносу, причем такие женщины сразу становились полноправными членами цеха – мастерами. Кондитерский цех в Пуатье допускал лиц женского пола в число мастеров, но ставил ограничительное условие: «Мастерицы, принадлежащие к вдовам, могут держать одного или двух работников, но им дозволяется носить по городу не более одной коробки с вафлями»257.

Бывало, что право женщин на членство в этих объединениях оспаривалось их коллегами-мужчинами. Один из наиболее известных случаев относится к 1263 году, когда пекари парижского предместья Понтуаз попытались добиться исключения женщин из своего цеха под надуманным предлогом: будто бы руки у пекарш недостаточно сильные, чтобы замешивать тесто. Женщины обратились к властям с протестом, и парижский парламент признал требование их собратьев по цеху незаконным. Вдобавок был издан указ, по которому вдовы получили редкую привилегию: возможность оставаться в составе цеха даже при заключении нового брака с ремесленником другой профессии.

Допуск женщин в гильдии не обязательно сопровождался правом участвовать в пирушках и прочих корпоративных мероприятиях. Так, в уставе аррасского цеха поваров, жарильщиков, кондитеров и харчевников сказано, что вдовы могут пользоваться всеми привилегиями, сопряженными со званием мастера (если не вступают в повторный брак), «но не имеют права присутствовать на цеховых собраниях, церемониях chef-d’œuvres [своего рода экзаменах, на которых кандидаты в мастера представляли свои „образцовые работы“] и праздниках посвящения в мастера»258. Перчаточники Пуатье, зарегистрировавшие свой устав в XIII веке, тоже принимали вдов своих членов, но запрещали им участвовать в празднествах. По правилам организации каждый свежеиспеченный мастер давал банкет, на который приглашались все цеховые мастера города и их дети мужского пола, «однако жены, дочери и слуги перчаточников на эти пиршества не допускались, что было особо оговорено в уставе»259. Упомянутый кондитерский цех Пуатье в случае смерти мастерицы заказывал шесть заупокойных месс. Столько же служилось и по усопшим мастерам, тогда как слугам-разносчикам полагалось лишь две.

Флорентийские цехи, особенно связанные с текстильной отраслью, подразделялись на младшие и старшие. Старшие, такие как «Калимала» (Arte di Calimala, цех по переработке грубого привозного сукна в более тонкое), контролировались богатыми сукнодельческими компаниями, и женщин туда не брали. Что же касается младших, например Линайоли (Linaiuoli, цех по продаже льняных тканей), то в эти гильдии женщин принимали наравне с мужчинами, при условии уплаты вступительного взноса.

В английских цехах положение женщин было хуже, чем на континенте, хотя вдовы цеховых мастеров и здесь пользовались известными привилегиями. В случае вторичного брака такая женщина не только сама оставалась в гильдии, но и ее новый муж получал право членства (все это, разумеется, лишь в том случае, если он занимался тем же промыслом). Вдовам также предоставлялось право брать учеников. В протоколах бристольской гильдии мыловаров встречается, например, такое сообщение: «Вдова Дис взяла на обучение Михаэля Поупа, сына Ричарда Поупа из Бристоля, сроком на семь лет, начиная с 4 октября 1593 года, с условием, что он отслужит затем по договору [в качестве подмастерья] еще один год». Или: «…мы приняли в братство мыловаров и свечных мастеров Ричарда Лемвелла, который закончил свое ученичество у Элис Лемвелл, вдовы, и овладел ремеслом…»260

В уставе цеха суконщиков Шрусбери тоже говорится о «братьях» и «сестрах», причем женщины фигурируют не только как жены и вдовы «братьев», но и как владелицы собственных лавок. Согласно правилам гильдии портных Эксетера, вдове-мастерице разрешалось иметь любое количество работников, если она сама платила налоги. А у красильщиков кожи в качестве свидетелей, которые под присягой заверяли цеховые постановления, выбирались три члена цеха вместе с женами.

Умерших мастериц отпевали и хоронили за счет гильдии – точно так же, как их коллег мужского пола. В некоторых случаях цеховые благотворительные учреждения («братства») даже оказывали помощь осиротевшим девицам-бесприданницам. Одно из постановлений гильдии портных Линкольна гласит, что «если брат или сестра скончается за пределами города», гильдия обязана сделать для упокоя души умершего все то же, что было бы сделано в случае его смерти в своем приходе»261.

Интересным явлением лондонской жизни были так называемые «приходские гильдии», которые не формировались по профессиональному принципу, а объединяли состоятельных торговцев, принадлежащих к одному приходу. Женщин туда принимали свободно. Одна из самых крупных и богатых организаций такого рода, гильдия Святой Троицы, действовала при церкви Святого Ботольфа на Олдерсгейт-стрит и на рубеже XIV–XV веков насчитывала 274 женщины и 530 мужчин. Женщины по большей части записывались туда вместе с мужьями, но было и несколько самостоятельных участниц: упоминаются жена мраморщика и барышница, а еще некая Джулиана с оригинальной фамилией «Любвеобильная» (Ful of Love), чей род занятий не уточняется.

Дискриминация тоже имела место: об этом говорят документы многих гильдий. Например, лондонские портупейные мастера в 1344 году постановили, что никто из членов цеха не вправе брать на работу женщин, за исключением собственных жен и дочерей. Похожие ограничения ввела и линкольнская гильдия сукновалов: «…никому из цеховых не дозволяется толочь сукно [ногами] в [сукновальной] ступе и отбивать его деревянными молотами с помощью женщины, если только последняя не есть жена одного из мастеров или ее служанка»262.

Очевидна и другая грань проблемы: в городах, как и в сельской местности, женский