Герд- Хельмут Комосса - Немецкая карта: Тайная игра секретных служб: Бывший глава Службы военной контрразведки рассказывает.

                                                   Автор (второй слева) в своей должности руководителя МАД за беседой с коллегами.

Однажды ранним зимним утром ко мне зашел возглавлявший отдел контршпионажа полковник Кразе, мой «слуга двух господ», и сказал, что у него как раз сейчас находится СМ, которого он очень хотел бы мне представить. Удобно ли сделать это сегодня? Разумеется, мне хотелось бы с СМ познакомиться. Вообще–то я в основном избегал личных контактов с ВМ или СМ. При проведении операций я предпочитал оставаться в тылу. Позднее, когда Кразе будет изобличен как шпион, я немало удивлялся, что он таким образом информировал меня и даже представил мне одного из СМ. Очевидно, делалось это с расчетом на завоевание моего доверия.

Полковник Кразе доложил мне детали операции, и я попросил привести ко мне этого СМ. Он проинформировал меня о происшествиях на внутригерманской границе и вообще на территории тогдашней ГДР. Случай вполне рядовой, но в каких–то деталях сказанное дополняло мои сведения, к тому же они были получены из первых рук.

На автостоянках шоссейных дорог, ведущих в ГДР, сотрудники восточногерманской разведки или Штази постоянно пытались прощупывать солдат бундесвера насчет шпионского сотрудничества. При этом солдаты, с которыми завязывали знакомство, часто бывали прямо–таки ошарашены тем, насколько детальными сведениями о бундесвере и его службах располагала противная сторона.

Попытки установления контактов развивались, в общем, по схожей схеме. У машины с западным номером как–то совсем незаметно оказывались двое совершено непримечательной внешности мужчин средних лет и спрашивали, не нужна ли какая помощь с машиной. Рассказывающий свою историю на этот раз был фельдфебелем одной из частей бундесвера. Но чисто внешне установить это тогда было невозможно. Угостили сигаретой, поболтали о том о сем, ну, конечно,и о политике. «Ты ведь солдат, верно?» — спросил один из мужчин. И уже очень скоро разговор пошел о бундесвере, его вооружении, об удачном танке «Леопард  II  А5», дальше — больше. «Ну и как тебе нравится этот новый «Лео»?» А затем пошли вопросы о том, по–прежнему ли в лагерях под Мюнстером все так же уныло в помещениях и в общежитии для унтер–офицеров. Видно было, что затеявшие беседу в курсе. Затем тема переменилась. Новые знакомые сказали, что они тоже солдаты, то есть как бы камрады, стоят под Магдебургом. Там очень даже сносно. Есть все, продолжали они. И шикарные девицы, понимающие толк в своем деле. Посмеялись, обменялись сальными хохмами. Под конец господа с Востока завели речь о возможностях сотрудничества. Ведь больно смотреть, как Германия погибает, заметил один из них, саксонец. Ведь именно солдаты призваны бороться против войны, она приносит прибыли только капиталистам и империалистам, жиреющим на военных заказах и прежде всего на закупке все новых и новых вооружений взамен уничтоженных в боях. Они–то сами против войны. «А впрочем, борясь с империализмом, можно и недурственно подзаработать», — заметил один из них. «Ну да, — поддакнул другой, — немножко маслица к солдатским харчам. Плохо ли?»

Под конец распили по стаканчику водки, поржали над «Иваном» и закурили. Вскоре установилось полное взаимопонимание. Мы, камрады, по правде — просто мелочовка.

А большие боссы прямо со смеху покатываются и гребут в свои карманы деньги лопатой.

Вот тут–то один из этих очень располагающих к себе мужиков из ГДР неожиданно задал вопрос: «А не поработать ли нам вместе?» Фельдфебель насторожился, понял, что запахло жареным, занервничал. Дал понять, что для таких дел совсем не подходит. Нет, такое он не сможет. Да и опасно это. «Ты всему научишься, — заметил собеседник, — а если заупрямишься, то и помочь можно. Ты и так уже много чего наболтал». При этом один из симпатичных господ очень не спеша вытащил из кармана пальто пакетик с белым порошком и помотал им перед носом солдата. «Знаешь, что это такое? Если не захочешь с нами работать или расскажешь о нашем разговоре подполковнику М. (щеголяли своей осведомленностью), то мы быстренько в твоем багажнике найдем точно такой же. Да прямо сегодня же. Вот уж не проблема! Проще простого! Ты хоть знаешь, что это? Да чистый героин, без подмесу. Стоит кучу денег. В ГДР полагается за это приличная отсидка. Сам понимаешь. Жене твоей Монике придется набраться терпения, да и дочурке твоей Юлии — ей ведь сейчас десять? — конфирмацию через четыре года тоже придется без тебя отметить. Ты, я вижу, удивляешься, что нам все известно! Ты давай–ка все обдумай. И мы снова встретимся. Если хочешь, недели через четыре или шесть. Идет? Впрочем, мы уже хорошо сотрудничаем с одним из вашего батальона. Ну, имени мы тебе, конечно, не скажем. Мы не простаки. Безопасность наших людей стопроцентная».

Бывало, что солдаты бундесвера и попадались на такой примитив, а затем годами мучились последствиями этой первой беседы, которая в результате вела к шпионажу. Служба в бундесвере и работа на министерство госбезопасности ГДР не могли сочетаться. Подчас завербованный страдал от груза обязательств, взятых по отношению к товарищам Эриху Мильке и Маркусу Вольфу, вплоть до впадения в болезненное состояние.

В нашу контрразведку часто после таких попыток вербовки приходили мужчины в полном отчаянии, растерянные, с настоящим расстройством нервной системы.

Но собеседник, с которым я вел беседу за чашкой кофе в моем кабинете, был не из их числа. По возвращении из Берлина он доложил своему непосредственному начальнику о приключении на парковке в ГДР. Капитан направил его в ближайшее отделение МАД, в конечном счете, минуя промежуточные инстанции, дело попало в контрразведку бундесвера. Мы гарантировали этому человеку безопасность.

Другой унтер–офицер доложил о попытке подобного знакомства во время своего пребывания в Восточном Берлине. В вокзальном ресторане его пригласили на кружку пива. Завязался разговор, вылили еще, и знакомство продолжилось на одной известной нам конспиративной квартире в восточном секторе Берлина. Было уже довольно поздно, когда оба мужчины из ГДР (их было опять двое) предложили закончить вечер по–настоящему весело. «В конце концов, мы же товарищи, и это надо отметить! Верно?» — сказал один из них. А в разговоре до этого унтер–офицер бундесвера по легкомыслию уже поведал о некоторых подробностях из жизни своей части, назвал он и фамилии своих начальников. Развязавшимся языком поведал он и еще кое о чем, что его позднее очень мучило. Вдруг — время было уже совсем позднее, но, пребывая в прекрасном настроении, они хором спели еще и песню парашютистов–десантников — дверь из соседней комнаты распахнулась, и вошла прехорошенькая, едва за двадцать, девушка. Обнаженная и с откупоренной бутылкой знаменитого гэдээровского шампанского «Красная Шапочка» в правой и тремя бокалами в левой руке. Такой способ наведения связей не ограничивался одним этим случаем.

Многие из солдат бундесвера, с которыми пытались завязать знакомства (по большей части это были унтер–офицеры, но иногда и младшие офицеры), по возвращении из ГДР или Восточного Берлина представали перед своими непосредственными начальниками и докладывали о происшедшем. Но были и такие, кто не докладывал и затем годами тяжело переживал это. Бывало, что возникшие осложнения распространялись на семьи, в каких–то случаях вели и к семейным катастрофам.

Это всего лишь два эпизода из многих. Но у всех был один общий почерк — Маркуса Вольфа, генерал–полковника, начальника Главного управления разведки Национальной народной армии

Задание выполнено — прощание со службой

21 марта 1980  г. я созвал сотрудников службы, чтобы попрощаться с ними. Помимо всего прочего, я сказал следующее.

После двух с половиной лет совместной работы и совместного служения делу, очень трудно сопоставимому с какими–либо иными задачами в вооруженных силах, я в последний раз стою перед Вами, чтобы попрощаться, но главным образом, чтобы поблагодарить Вас.

Когда я принял руководство службой, я принял нелегкое наследство. Мне достался отлаженный аппарат с достойной репутацией разведывательной службы. Я радовался тогда предстоящим задачам, ведь я возвращался к той точке моего солдатского пути, где в 1956  г. уже нес службу по проверке ФМ в подразделении собственной безопасности. Я принял руководство службой с верой в будущее и с надеждой, что мы вместе выполним поставленные перед нами задачи и разрешим все насущные проблемы. И все это, полагаясь на помощь высшего руководства службы, о которой я просил при моем вступлении в должность, с верой в здоровые силы в подразделениях и звеньях контрразведки, с верой в результативность Службы безопасности бундесвера и ее квалифицированных сотрудников. Я предполагал вместе с Вами, опираясь на прежние достижения и успехи, продолжить работу над поставленными задачами. Прежде всего мне было важно вывести МАД из межпартийных споров, укрепить доверие к службе, покончить с бездумным злоупотреблением именем нашей службы в газетных заголовках, углубить наше сотрудничество со службами стран–партнеров и с Федеральным министерством обороны, создать условия для консолидации МАД и в итоге повысить эффективность нашей службы и привести ее в соответствие с изменившимися угрозами.