Аргентина. Полная история страны. От древности до наших дней - Фернандес Антонио

Основным изменением стало снятие ограничения на количество переизбраний в президенты – Перон получил возможность занимать высшую должность в стране неограниченное число раз. Статья 34 давала президенту право единолично объявлять чрезвычайное положение, при котором конституционные положения переставали действовать, а статья 15 устанавливала невозможность признания общественных организаций, принципы которых «покушаются на демократическую систему, лежащую в основе Конституции». Таким образом, деятельность любой неугодной президенту партии могла быть прекращена «законным» путем.

После свержения Перона изменения, внесенные им в Конституцию, были отменены.

Освободительная революция 1955 года

14 июня 1955 года, в день Праздника Тела Христова[140], аргентинские епископы выступили против Перона. Праздничное шествие превратилось в антиправительственную демонстрацию. Этим событиям предшествовали мартовские события – принятие Конгрессом закона об отмене религиозного образования и использование войск для подавления сопротивления духовенства в провинциях Санта-Фе, Тукуман и Сантьяго-дель-Эстеро.

Бомбардировки площади Пласа-де-Майо

16 июня папа Пий XII отлучил Хуана Перона от церкви, что послужило толчком к антиправительственному мятежу, поднятому генералами Эдуардо Лонарди и Педро Арамбуру, а также адмиралом Исааком Рохасом. Буэнос-Айрес обстреливали с кораблей, в городе происходили столкновения между мятежными и лояльными правительству войсками. Свергнутый Хуан Перон бежал в Парагвай. Годом позже он писал, что ему советовали вооружить рабочих, которые «рвались в бой», но он отказался, потому что хотел избежать «ужасного кровопролития» и разрушения столицы. Звучит благородно и возвышенно, но на самом деле Перон понимал, что его положение безнадежно, и потому отступил без сопротивления. Именно «отступил», а не «сдался», Хуан Перон был не из тех, кто сдается.

Провозгласив начало переходного периода, при котором «не будет ни победителей, ни побежденных», Эдуардо Лонарди вступил в должность временного президента Аргентины. Мягкая позиция Лонарди не встретила понимания в военных кругах, ввиду чего уже 13 ноября 1955 года его сместил с президентского поста генерал Арамбуру, инспирировавший массовые гонения на перонистов. Хустисиалистской партии и прочим перонистским организациям было запрещено участвовать в выборах, Хуана Перона лишили всех званий и наград… Короче говоря, все было как всегда – новая власть усердно искореняла все, что было связано со старой властью.

Перон старался держать своих противников в кулаке. Он не ограничивался борьбой с теми, кто выступал против него, а активно выявлял потенциальных оппозиционеров. Во время правления Перона перлюстрация писем, подслушивание телефонных разговоров и жесткая цензура прессы стали нормой. Доносы поощрялись, в стране царила атмосфера всеобщей подозрительности. Деятельность политических партий жестко контролировалась. В октябре 1949 года Конгресс принял «Регламент о политических партиях», который запрещал объединение партий в коалиции и допускал создание новых партий «в случае крайней необходимости» и с санкции правительства. Кроме того, в нижней палате Конгресса была создана Комиссия по расследованию антиаргентинской деятельности – клон печально известной Комиссии по расследованию антиамериканской деятельности, работавшей с 1934 года… Однако же все эти «превентивные» меры не позволили Хуану Перону удержаться у власти. Но он надеялся вернуться.

Хорхе Луис Борхес

Вскоре после свержения правительства Перона директором Национальной библиотеки Аргентины был назначен Хорхе Луис Борхес, самый известный аргентинский литератор всех времен. К тому времени Борхес почти ослеп (у него были наследственные проблемы с глазами), но тем не менее со своими обязанностями он справлялся успешно.

Хорхе Луис Борхес

По собственному признанию, Борхес начал писать в шесть или семь лет. Сначала на английском – бабушка по отцу была родом из Стаффордшира, – но вскоре перешел на испанский и в восьмилетнем возрасте перевел на него сказку Оскара Уайльда «Счастливый принц», причем перевел настолько хорошо, что впоследствии ее напечатали в литературном журнале «Юг». Но тогда переводческий дебют Хорхе не был замечен за пределами семьи.

Известность пришла к Борхесу в 1923 году после публикации поэтического сборника «Жар Буэнос-Айреса». Заявив о себе как о талантливом поэте, он взялся за прозу – начал писать эссе и рассказы, в которых вымысел сочетался с реальностью. Борхеса принято считать авангардистом или постмодернистом, но его произведения настолько многогранны и многослойны, что их невозможно уложить в рамки отдельных направлений. И жанр подчас определить тоже невозможно – то ли рассказ, то ли эссе, то ли заметка…

Отличительной чертой стиля Борхеса является его емкость. Вот как начинается рассказ «Алеф», считающийся одним из наиболее выдающихся произведений Борхеса: «В то жаркое февральское утро[141], когда после величественной агонии, ни на миг не унизившейся до страха или проявлений сентиментальности, скончалась Беатрис Витербо, я заметил, что на металлических рекламных щитах на площади Конституции появилась новая реклама легких сигарет и мне стало грустно – я понял, что беспокойный, необъятный мир уже отделился от нее и что эта перемена всего лишь первая в бесконечном ряду…». Всего одна фраза – и читатель вовлечен в происходящее!

В начале пятидесятых годов прошлого столетия к Борхесу пришла всемирная слава. Аргентинский союз писателей избрал Борхеса своим президентом, его произведения начали переводиться на иностранные языки, журналисты наперебой просили интервью… К обрушившейся на него славе Борхес относился иронично-снисходительно, как к одной из причуд нашего противоречивого мира.

Борхес десятикратно номинировался на Нобелевскую премию по литературе, но так и не получил ее. Принято считать, что члены Нобелевского комитета не могли простить ему похвал в адрес чилийского диктатора Аугусто Пиночета, однако же в Чили Борхес побывал в сентябре 1976 года, а на получение Нобелевской премии его кандидатуру впервые выдвинули двадцатью годами ранее. Но зато в 1979 году Борхес получил от министерства культуры Испании премию «Мигель де Сервантес», которая является наиболее престижной наградой в испаноязычной литературе.

Быть Борхесом – странная участь: плавать по стольким разным морям планеты или по одному, но под разными именами, быть в Цюрихе, в Эдинбурге, в обоих Кордовах разом — Техасской и Колумбийской, после многих поколений вернуться в свои родовые земли — Португалию, Андалусию и два-три графства, где когда-то сошлись и смешали кровь датчане и саксы, заплутаться в красном и мирном лондонском лабиринте, стареть в бесчисленных отраженьях, безуспешно ловить взгляды мраморных статуй, изучать литографии, энциклопедии, карты, видеть все, что отпущено людям,— смерть, непосильное утро, равнину и робкие звезды, а на самом деле не видеть из них ничего, кроме лица той девушки из столицы, лица, которое хочешь забыть навеки. Быть Борхесом – странная участь, впрочем, такая же, как любая другая[142].