Дмитрий Суворов - Все против всех

Сказать, что Вильсон в США популярен — значит не сказать почти ничего. Вот характерный пример. Совсем недавно в Америке проводили опрос населения по оценке президентов за всю историю США (по пятибальной системе, как в наших школах).

Чистую пятерку получили только трое: Д. Вашингтон, А. Линкольн и Ф. Рузвельт.

Нынешний глава Белого дома получил тройку и был рад, считая это не таким уж плохим результатом (Никсон вообще получил «кол»!). А вот весьма недлинный список тех, у кого пять с минусом, открыло имя Вудро Вильсона. Итак, этот трезвый, дальновидный и влиятельный политик выступает с инициативой.

Надо сказать, что правительства Великобритании и Франции отнеслись к этой инициативе весьма прохладно. Дело в том, что 1919 год — время довольно резкого охлаждения европейско-американских отношений. Во-первых, поблагодарив своего заокеанского спасителя, послевоенная Европа совсем не пылала восторгом при мысли, что Америка перехватит лидерство в западном мире. А во-вторых, Вильсон одним из первых понял: Версальский мир с побежденной Германией — мина замедленного действия, заложенная под Европу; этот мир непременно должен рано или поздно выпустить из бутылки джинна немецкого реваншизма.

Однако позиция англичан и французов по вопросу о конференции — это в данном случае не самое принципиальное. В конце концов, это американская инициатива, и конференция может пройти при посредничестве только США, без европейцев (и они будут в проигрыше). Здесь, безусловно, самое главное как к этому предложению отнесутся сами противоборствующие силы России. И вот тут-то и начинаются сенсации.

Предложение Вильсона принял… Ленин. Вдумайтесь: Ленин готов сесть за стол переговоров с Колчаком! Такое наши мозги поначалу даже и переваривать отказываются. Правда, только поначалу. Ведь позади у Ленина уже десятки тактических соглашений с оппонентами внутри РСДРП, и альянс с германским командованием, и Брестский мир. А впереди — соглашение с Махно, с Алаш-ордой в Казахстане, с ферганскими басмачами, с истребившим своих коммунистов Ататюрком в Турции… «Мы жали друг другу руки, зная, что каждый из нас охотно повесил бы своего партнера. Но наши интересы временно совпадали» — это Ленин о своих контактах с французскими ультраправыми (!) в дни Бреста, и в этих словах — весь Ленин, вся его маккиавелиевская, циничная политика (и причина его победы!). И все-таки… чтобы Ленин решился на контакт с самыми лютыми, самыми непримиримыми врагами в лице белых — такого ни до, ни после не наблюдалось. В чем же дело?

«Советское правительство, верное своему стремлению к миру, приняло предложение Вильсона» (Большая Советская Энциклопедия, 1972). Как говорится, свежо предание… Особенно если учесть, что официально Ленин отреагировал в партийном кругу на инициативу Вильсона следующим образом: «Хочет закрепить за собой Сибирь и часть Юга, не надеясь иначе удержать почти ничего». Вот так! И тут же дал Реввоенсовету директиву, параллельную своему согласию поехать на Принцевы острова! Вот она: «Напрячь все силы, чтобы в месяц (!) взять и Ростов, и Челябинск, и Омск».

Ничего себе, хорошенькое миролюбие… И к тому же неприкрытый авантюризм, показывающий, что Ленин явно переоценивал свои военные силы. Ибо взять обозначенные города в месяц Красная Армия была просто не в состоянии. Напомним: Челябинск будет взят 29 июля, Омск — 14 ноября, а Ростов-на-Дону только 10 января 1920 года.

Дело тут, конечно, не в миролюбии Ленина. Просто очень уж приперло, просто слишком велика была угроза военно-полтической катастрофы, чтобы пренебрегать любой, пусть даже самой ничтожной возможностью спастись.

Теперь внимание, читатель! Чуть позднее Ленин произнесет сакраментальные слова: «Если мы до зимы не завоюем Урал, то я считаю гибель революции неизбежной».

Вдумайтесь в эти слова. Ведь в руках у белогвардейцев не только Урал. В руках у них Русский Север, часть Юго-Запада, Украина и солидная доля Белоруссии, весь Юг, Северный Кавказ, южное Поволжье, Северный Казахстан, наконец, огромные пространства Сибири и Дальнего Востока. А Ленин говорит только об Урале. А ведь это тот самый случай, когда вождь революции абсолютно прав: настолько велико было стратегическое и геополитическое значение «опорного края державы».

Воистину: у кого Урал, у того и Россия.

Но если это так, то напрашивается неожиданный и совершенно сногсшибательный вывод — странно, что его никто не сделал ранее. Вывод этот таков: для того чтобы нокаутировать красных, белым совершенно не обязательно рваться в центр страны, им достаточно удержать Урал до зимы.

Звучит неожиданно. А в самом деле? Ведь если Ленин прав (а он, безусловно, прав), то сибирским армиям белых необходимо удерживать Урал до тех пор, пока Советская власть не рухнет к их ногам, как перезрелый плод. А то, что это произойдет, и весьма скоро, Ильич не сомневался — оттого так и торопил с наступлением на Челябинск. И кстати, подставил из-за этой спешки свою 5-ю армию под сокрушительный удар четырехкратно превосходящих ее сил генерала М. Ханжина в марте 1919 года в Башкирии.

Итак, белым необходимо обороняться по Уралу. Как это сделать технически? Да очень просто — сама природа все за людей продумала. Ведь Уральские горы — это гигантская межа, разделяющая Русскую и Западно-Сибирскую равнины и упирающаяся одним концом в Ледовитый океан (хребет Пай-Хой), другим в Аральское море (Мугоджарский хребет). На севере и на юге горы совсем не такие уж и низкие. В общем, сам Бог здесь велел оборону устраивать. А кроме гор на Урале много и солидных водных преград: на западе — Кама (попробуйте ее в районе Перми под огнем форсировать!), Чусовая, на юге — Белая, на востоке, в Зауралье, — Тавда, Тура, Тобол. Кстати, Тобол белым очень даже пригодился в сентябре, когда там на три месяца было задержано продвижение Тухачевского на восток.

В общем, обороняться есть где. Да и к тому же крайний юг и крайний север Урала нас практически не должны интересовать — там военных действий не было. К февралю, согласно директиве А. Колчака, на Урале было развернуто шесть армий на следующих рубежах: Северная армия А. Пепеляева — севернее Екатеринбурга, Сибирская армия Р. Гайды — Екатеринбург и, южнее, Западная армия М. Ханжина и Южная армия Г. Белова (на Южном Урале), Оренбургская и Уральская казачьи армии (под общим командованием А. Дутова) — в казачьих областях. В общей сложности фронт протянут примерно от Уральска до района городов Лысьва-Верхотурье.

Скажете: фронт чересчур растянут? Безусловно, но он ведь и у красных не короче.

И потом: в Первую мировую войну русская армия держала фронт от Балтийского до Черного моря и ни разу не дала его прорвать, хотя противник был могучий.

Разумеется, я не имею в виду строительства в Уральских горах «линии Маннергейма»: на это просто нет времени и необходимости. Взгляните еще раз на опыт Первой мировой: стороны в считанные недели зарывались в землю, создавая абсолютно непробиваемые оборонительные линии с помощью всего трех компонентов: колючая проволока (рядов пять — десять на кольях, а еще лучше — на вбитых в землю рельсах — и все!; мины между рядами и перед ними, а позади — пулеметы и артиллерия (желательно с закрытых позиций; в России такое умели делать еще с Порт-Артура). И никто, кроме генерала Брусилова, такую оборону в ходе войны преодолеть не смог. Между прочим, в гражданскую войну именно так оборонялись и Перекоп ( «Основным элементом обороны была только колючая проволока», — вспоминал с горечью П. Врангель), и Волочаевка. Чего стоило красным их взять — общеизвестно. При этом обе эти белогвардейские твердыни представляли собой изолированные укрепрайоны, которые (хотя бы теоретически) можно брать не в лоб, а обходом (в конце концов с помощью обхода их и взяли).

Но представьте себе шесть — восемь рядов заминированной колючки (именно столько было под Волочаевкой) от Краснотурьинска до Челябинска. Как прорывать, где обходить? Да ведь и не смогли бы красные бросить все наличные силы на прорыв уральских укреплений — есть ведь и Деникин, и Юденич, и мужики в тылу время от времени восстания учиняют. Для строительства таких укреплений нужно время? Вот и используйте для этого мирную передышку в виде конференции на Принцевых островах, господа белые! А уж колючую проволоку и мины уральские заводы сделают, да и англичане, если надо, подкинут.

Напрашивается вопрос: а знал ли Колчак о словах Ленина насчет Урала? Безусловно, нет. Но он, как серьезный военный и политический руководитель, просто обязан был на основании трезвого анализа прийти к аналогичным выводам и на их основе строить свою стратегию. В том числе и по отношению к инициативе Вильсона.

Или он сам, или его штаб… Но этого не произошло.

А вот другой возможный сценарий развития событий, так сказать, наступательный.